Главная Учебная литература Ксенофонт история. С.Я. Лурье. История Греции: Ксенофонт. Возвращение афинского гражданства Ксенофонту, гибель Грилла

Ксенофонт история. С.Я. Лурье. История Греции: Ксенофонт. Возвращение афинского гражданства Ксенофонту, гибель Грилла

(около 444–356 до Р. X.)

Юность Ксенофонта, знакомство с Сократом

Ксенофонт, после и третий замечательный греческий историк, был афинянин из демоса Эрхеи, филы Айгеиды. Он родился, по наиболее вероятному расчету, в 444 г. до Р. X. (Ол. 84, 1). Отец его, Грилл, был, как кажется, человек состоятельный и мог потратить некоторые средства на образование своего сына. На состоятельность его семейства указывает уже и то, что Ксенофонт служил в гражданской коннице, в которую могли поступать только люди со средствами, так как всадник должен был постоянно содержать на свой счет двух строевых лошадей.

Диоген Лаэрций, в сочинении которого «Жизнеописания философов» находится также и биография Ксенофонта, сообщает, что в юности он был благонравен и скромен и отличался особенной красотой; это и было причиной, почему Сократ обратил на юношу свое внимание и старался привлечь его к себе. Сократ , который, по его собственным словам, имел привычку бродить по афинским улицам и «ловить людей», с целью направлять их на путь добродетели, особенно старался привлекать в число своих учеников таких юношей, по внешней красоте которых можно было заключать о гармоническом развитии их душевных сил. Диоген рассказывает, каким образом философ «поймал» молодого Ксенофонта. Встретив однажды юношу в узкой улице, он, протянув поперек палку, загородил ему дорогу и спросил, где можно купить такие-то и такие-то съестные припасы. Ксенофонт ответил на его вопрос; тогда он спросил опять, где воспитываются способные и хорошие люди. Молодой человек затруднился дать ответ. Тогда Сократ сказал ему: «Ну, так иди за мной, и узнаешь». Ксенофонт пошел за ним, и с тех пор сделался его вернейшим приверженцем и учеником, с радостью принял его учение и старался устроить сообразно с этим учением всю свою жизнь. Таким образом, уроки Сократа сделались для Ксенофонта основными принципами его нравственного существа. Впрочем, любознательный юноша старался усовершенствовать свое образование, обращаясь и к другим источникам; так, например, он учился красноречию у софиста Продика Кеосского.

Участие Ксенофонта в Пелопоннесской войне

Итак, Ксенофонт отправился с войском Кира, дружбу которого он приобрел, в надежде, что поход предпринят только против писидийцев; так как кроме лакедемонянина Клеарха, главнейшего полководца в войске Кира, действительная цель похода никому не была известна. Только уже в Киликии войску сообщили все. В битве при Кунаксе, на Евфрате, решилась судьба Кира (3 сентября 401 г.). Сам он был убит, его азиатские войска разбиты; но его греческие наемники, среди которых находился и Ксенофонт, одержали победу над войском Артаксеркса. Смерть Кира поставила греческое наемное войско, состоявшее более чем из десяти тысяч человек, в чрезвычайно затруднительное положение. Как из центра персидского царства возвратиться на родину, находящуюся более чем за 2000 верст, войску, со всех сторон окруженному врагами, готовящими ему гибель? Нужно пройти чрез враждебные страны, переправляться через большие реки, через высокие горы... Но они не отчаивались. Ксенофонт описывал потом в своём сочинении, как Клеарх, принявший на себя предводительство, смелым наступательным движением до того напугал царя Артаксеркса и его полководца Тиссаферна, что они предложили грекам заключить договор, по которому персы обязывались под предводительством Тиссаферна проводить греческое войско на родину, не нанося ему никакого вреда, и снабдить его съестными припасами. Греки, со своей стороны, должны были воздерживаться во время пути от всяких враждебных действий против персов. Но так как на прямой дороге, по которой войско Кира пришло в Кунаксу, можно было опасаться недостатка в съестных припасах, то для отступления был избран окольный путь, ведший от Евфрата к Тигру и через горы вверх по восточному берегу этой реки, через земли кардухов и армян, к Черному морю.

Так начался знаменитый Анабасис - "восхождение" Десяти тысяч эллинов с низменностей Месопотамии в расположенные севернее горные возвышенности. Скоро греки заметили, что Тиссаферн, сопровождающий их со своим войском, задумывает против них недоброе. Ксенофонт описал потом, как в момент, когда эллины расположились лагерем на притоке Тигра Забате, Клеарх и четверо других полководцев, в том числе и Проксен, были изменнически заманены в палатку Тиссаферна и взяты в плен, а 20 лохагов или начальников отрядов, которые явились вместе с стратегами, были перебиты тут же, перед палаткой. Стратеги в цепях были отправлены к персидскому двору и там казнены. Греки в своем лагере на Забате, лишившись большей части своих предводителей, оказались в самом беспомощном положении, совсем упали духом и отчаялись в своем спасении. Никто из оставшихся в живых начальников не имел в себе настолько энергии и решимости, чтобы стать во главе войска и возбудить в нем упавшее мужество. Спасителем явился Ксенофонт, – волонтер, находившийся при войске без всякой должности. Ободренный сновидением Ксенофонт, человек энергичный, практический и обладающий аттическим образованием, своим решительным вмешательством, ловкою речью и умным советом сумел снова воодушевить войско, так что греки решили на место погибших выбрать себе новых начальников и продолжать отступление. Ксенофонт был выбран на место Проксена; спартанец Хейрисоф, еще раньше бывший стратегом, принял начальство над передовым отрядом, а Ксенофонт – над арьергардом. На нем лежала самая трудная обязанность, так как он был душою всего предприятия. Можно смело сказать, что без Ксенофонта все войско погибло бы. Он с чрезвычайным искусством провел войска, среди многочисленных затруднений, но без больших потерь, через неприятельскую страну, через горы в земле кардухов и в Армении, к Эвксинскому Понту, в греческий город Трапезунд, куда Ксенофонт и его соратники прибыли в начале февраля 400 года до Р. Х. Путь оттуда до Византия и в Европу представлял не менее затруднений, хотя и в другом роде. Теперь, когда спасение считалось уже несомненным, и войско не хотело вернуться домой с пустыми руками, Ксенофонту пришлось вести борьбу с появившимися раздорами, возмущениями, страстью к грабежу, с завистью, недоброжелательством и коварством предводителей; но благодаря своему уму, красноречию и силе своего образования, ему все-таки удалось снова уладить дело.

Анабасис десяти тысяч греков. Карта военной экспедиции, которая послужила темой сочинения Ксенофонта

Осенью 400 г. они прибыли в Византий, где Ксенофонт хотел оставить войска и ехать на родину. Но бессовестность спартанских начальников в Византии, которые, желая подслужиться персидским сатрапам, хотели погубить возвращающееся на родину войско, побудило его остаться с товарищами невзгод. Этим Ксенофонт предотвратил большое несчастие. Когда солдаты, возмутившись предательскими замыслами спартанского адмирала Анаксибия, стали штурмовать Византий и уже хотели грабить этот город, Ксенофонт разумною речью снова успокоил расходившиеся страсти и спас город, а вместе с тем спас и войско, которое вследствие мести господствовавших в то время в Греции спартанцев , конечно, было бы совсем истреблено. «Во всей греческой истории, – говорит Грот, – можно указать очень немного случаев, в которых ловкая речь послужила бы средством отвратить такое несчастие, как истребление войска в Византии было предупреждено речью Ксенофонта; во все время своего начальствования над войском Ксенофонт не оказал ему более важной услуги, чем в этот раз». Все еще преследуемый враждебностью спартанцев, Ксенофонт со своим войском поступил на зиму на службу к фракийскому царю Севту, который делал грекам самые блестящие предложения, а при расплате обманул их.

Ксенофонт на службе у спартанцев

Между тем политическое положение изменилось, вследствие чего обстоятельства греческого войска поправились. В 399 году спартанцы, будто бы в интересах греческих городов в Малой Азии, начали войну против персидских сатрапов Тиссаферна и Фарнабаза, и пожелали нанять в помощь себе то самое войско, против которого они прежде замышляли недоброе. Вследствие этого Ксенофонт повел оставшееся еще под его начальством войско, около 500 человек, обратно в Азию и в Мизии, в городе Пергаме, передал его спартанскому гармосту Тимброну, которому было поручено главное начальство в этой войне. С тех пор это войско сражалось в Азии, как особый отряд спартанской армии, под названием «кировского» войска.

Когда Ксенофонт перевел своих людей из Европы в Азию, он был так беден, что в Лампсаке, где высадилось его войско, он вынужден был продать свою лошадь за 50 дариков. Флиасийский гадатель Эвклид, с которым Ксенофонт был знаком давно, еще в Афинах, и которого он встретил теперь в Лампсаке, объяснил, что бедность его происходит от того, что он со времени своего отъезда из Афин ни разу не принес полной жертвы Зевсу Мейлихию, и посоветовал ему это сделать. Ксенофонт на следующий же день последовал этому совету, и в тот же день увидел благотворные результаты жертвоприношения. Именно: спартанские уполномоченные, принесшие задаток за наем войска, принесли Ксенофонту в подарок проданную им лошадь, так что он сразу оказался богатым. А так как во время дальнейшего похода его войска получали богатую добычу и при дележе, в виде благодарности, выделяли Ксенофонту лучшую часть, то он приобрел такое состояние, что, как он сам признает, не имел никакого основания пожаловаться на Зевса Мейлихия.

Разрыв Ксенофонта с родиной и изгнание его из Афин

Уже давно Ксенофонт подумывал о возвращении в Афины. Теперь он имел средства для путешествия и возвращался домой не с пустыми руками. Передав свои войска Тимброну, он, по-видимому, простился с ними и отправился в Афины, куда и прибыл после двух с половиной лет отсутствия. За несколько недель до возвращения Ксенофонта афиняне заставили Сократа выпить кубок с ядом . Это осуждение его любимого друга и учителя, которое Ксенофонт должен был счесть величайшею несправедливостью, причинило ему горе и досаду, и весьма возможно, как склонен думать Грот, что он пробыл в Афинах недолго и весною 398 года, в огорчении, снова покинул родину и снова отправился в Азию, чтобы опять получить начальство над «кировским» войском, под верховною командою Деркиллида, заменившего Тимброна. Когда, в 396 году, царь Агесилай заменил Деркиллида в Азии, Ксенофонт, оставшийся на своем месте, сделался его почитателем и близким другом. В 394 г. Ксенофонт сопровождал его в поход в европейскую Грецию, когда там, вследствие союза между Фивами, Афинами, Коринфом и Аргосом против ненавистной и заносчивой Спарты началась так называемая Коринфская война. В августе того же года, в битве при Коронее, Ксенофонт сражался против союзников, следовательно, и против своего родного города.

Мы не можем согласиться с теми, которые желают оправдать Ксенофонта за эти открыто враждебные действия против своих сограждан, говоря, что он тогда желал бороться только с враждебной ему партией. Афиняне были в высшей степени раздражены этим поступком. Они уже давно косились на Ксенофонта, и не только за то, что он принимал участие в походе Кира, врага Афин, против Артаксеркса, но также и за то, что он, возвратившись из внутренней Азии, предоставил кировское наемное войско в распоряжение спартанцев. Теперь, когда Ксенофонт близко сошелся с Агесилаем и, открыто став на стороне спартанцев, стал сражаться против своего родного города, афиняне, по предложению Эвбула, осудили его на изгнание. Впрочем, Ксенофонт, при печальном положении Афин в это время и при своей расположенности к спартанцам и их аристократическому управлению, не считал изгнание из отечества за слишком тяжелое наказание. Спартанцы, вероятно, по предложению Агесилая, почтили Ксенофонта своим гостеприимством (προξενία) и за утрату отечества вознаградили его, подарив ему имение близ города Скилла (Скиллунта), в южной Элиде, в Трифилии. Спартанцы незадолго перед тем отняли этот Скилл, вместе с другими городами Трифилии, у элейцев и объявили его самостоятельным. Туда-то и отправился Ксенофонт со своей женой Филезией и двумя сыновьями, Гриллом, и Диодором, которые, по предложению Агесилая, воспитывались в Спарте, для того, как говорит Плутарх, чтобы изучить важнейшую из всех наук – науку повелевать и повиноваться. Филезия была, вероятно, вторая жена Ксенофонта; имя первой было, кажется, Сотейра.

Ксенофонт в Скиллунте

Когда так называемые «Десять тысяч», возвращаясь из внутренней Азии, прибыли в город Керазунт на Черном море, они разделили между собою деньги, вырученные от продажи добычи, и десятую часть из них передали Ксенофонту для Аполлона и эфесской Артемиды. Ксенофонт посвятил дельфийскому Аполлону подарок, написав на нем имя свое и Проксена. Деньги, назначавшиеся для Артемиды, он, отправляясь из Азии с Агесилаем в опасный поход, оставил в Эфесе Мегабизу, предстоятелю храма Артемиды, с просьбою возвратить эти деньги ему, Ксенофонту, если он останется в живых, если же он во время похода будет убит, то употребить их на такой подарок в храм, какой, по его мнению, будет приятен богине. Когда Ксенофонт переселился в Скилл (Скиллунт), в 20 станциях от Олимпии, Мегабиз, приехавший на олимпийские игры, явился к нему и вручил ему эти деньги. Ксенофонт употребил их на покупку земель в окрестностях Скилла, в местности, указанной ему дельфийским оракулом, чтобы там построить Артемиде храм по образцу эфесского. Река, протекавшая по этой священной земле, называлась Селинунт, как и та, которая протекала близ храма Артемиды в Эфесе; в ней были такие же рыбы и такое же дно, обильное раковинами. Здесь Ксенофонт выстроил храм и поставил жертвенник и кипарисовую статую богини; храм был построен в миниатюре, по образцу эфесского; деревянная статуя богини также походила на золотую статую её в Эфесе. Вокруг храма была разведена роща фруктовых деревьев, а дальше, в пределах той же священной местности, находился луг и горы, покрытые лесом и прекрасные пастбища для свиней, коз, овец и лошадей. Здесь водилось также много дичи – оленей, ланей и кабанов.

Ксенофонт жил в своем имении, рядом с этой священной землей, и считал себя её охранителем и управителем. Рядом с храмом Ксенофонт поставил колонну с надписью: «Эта земля посвящена Артемиде. Кто ею владеет и пожинает её плоды, тот должен ежегодно жертвовать десятину, а из остального содержать храм. Если же кто этого не будет исполнять, того богиня накажет». Ксенофонт ежегодно приносил богине жертву от плодов этой земли и устраивал в честь её праздник, на который собирались все граждане Скилла, а также и окрестные жители со своими женами. В то время как скот их пасся на лугу, богиня угощала их ячменной похлебкой и пшеничным хлебом, вином и сладкими лакомствами, а также и мясом жертвенных животных, которых брали с этой же священной земли или ловили в соседних горах. Охоту для этой цели устраивали сыновья Ксенофонта вместе с юношами и гражданами Скилла. (Xen., Anab. V, 3, 4 и сл.).

Бегство Ксенофонта из Скиллунта

В этом уединенном поместье изгнанник в продолжение многих лет жил спокойно, занимаясь частью земледелием, охотой и т. п., частью же – писанием большей части своих сочинений, так что изгнание Ксенофонта, подобно изгнанию Фукидида, было полезно для потомства. Преобладание спартанцев в Пелопоннесе обеспечило ему владение его имением. Но когда, вследствие битвы при Левктрах (371 г. до Р. X.), власть спартанцев была уничтожена, тогда элейцы, никогда не покидавшие своих притязаний на города Трифилии, снова овладели Скиллом и прогнали оттуда Ксенофонта, бывшего под покровительством Спарты. Диоген говорит, что сыновья Ксенофонта с небольшим числом слуг бежали в Лепреон, в южную Трифилию, а сам Ксенофонт сначала отправился в Элиду, потом в Лепреон к своим сыновьям и вместе с ними – в Коринф, где и поселился окончательно. Павзаний (во II в. по Р. X.) сообщает, будто элейские проводники уверяли, что Ксенофонт за присвоение себе имения в Скилле был привлечен олимпийским советом к судебному следствию; но что элейцы его простили и оставили его в Скилле. Недалеко от священной земли Павзанию показывали даже и гробницу со статуей из пентелийского мрамора и говорили, что это могила Ксенофонта. Этот рассказ едва ли заслуживает вероятия. По-видимому, это просто выдумка элейцев, желавших вычеркнуть из истории память об оскорблении, нанесенном их предками знаменитому человеку.

Возвращение афинского гражданства Ксенофонту, гибель Грилла

Вскоре после битвы при Левктре афиняне, из соперничества со своими соседями фиванцами, начинавшими тогда приобретать могущество, заключили союз с спартанцами; вследствие этого афиняне отменили постановление об изгнании Ксенофонта, по предложению того же самого Эвбула, который прежде предлагал изгнать его. Это произошло, вероятно, около 369 г. С тех пор Ксенофонт стал часто приезжать в Афины, но, как кажется, постоянно жил в Коринфе, где, вероятно, и умер. Когда Эпаминонд предпринял свой последний поход в Пелопоннес, и афиняне отправили войско на помощь спартанцам, Ксенофонт послал в афинское войско обоих своих сыновей, Грилла и Диодора, молодых людей, прекрасно воспитанных, которых прозвали Диоскурами. Сыновья Ксенофонта незадолго до битвы при Мантинее (4-го июля 362 г.), принимали участие в стычке всадников, происходившей близ Мантинеи. Эпаминонд после неудачного нападения на Спарту сам со своими всадниками поспешил к Мантинее, в надежде сразу овладеть этим городом, лишенным защитников. Но за час до его прибытия в Мантинею прибыли уже посланные из Афин всадники, чего он не знал. Они с небольшим числом способных к бою мантинейцев, смело выступили навстречу неприятелю и после жаркого боя отразили нападение. Сын Ксенофонта Грилл в этом сражении отличился особенной храбростью и был убит. Ксенофонт приносил жертву, когда пришло известие о смерти его сына. В сильном горе, он снял с себя венок, который обыкновенно надевали на себя во время жертвоприношения. Но когда Ксенофонту сказали, что сын его погиб, храбро сражаясь за отечество, тогда он снова надел этот венок на голову. Некоторые рассказывают, что, получив это горестное известие, Ксенофонт даже и не заплакал, и сказал: «Я знал, что произвел на свет человека смертного». По свидетельству Аристотеля , многие прославляли Грилла в хвалебных песнях и речах, делая это отчасти для того, чтобы оказать уважение его отцу. Мантанейцы почтили храброго воина торжественным погребением, и на том месте, где он пал, поставили колонну с его изображением. В Афинах находилась картина жившего в то время Эвфранора, который изобразил эту стычку всадников и храброго Грилла, убивающего начальника неприятельской конницы. Вероятно, именно вследствие этой картины и явилось у афинян ошибочное мнение, что сын Ксенофонта Грилл участвовал в главной битве при Мантинее и убил Эпаминонда: изображенную на картине стычку конницы сочли за главное сражение, а убитого Гриллом начальника конницы – за самого Эпаминонда, который, заметим, никогда не сражался во главе конных отрядов. Для национальной гордости афинян, конечно, могло быть лестно, что один из афинских воинов прослыл победителем Эпаминонда; но спартанцы и мантинейцы оспаривали у них эту честь. Спартанцы уверяли, что Эпаминонда убил их соотечественник Антикрат или Махайрион, и оказывали почести ему и его потомкам. Мантинейцы же приписывали эту честь своему согражданину Махайриону.

Смерть Ксенофонта

Ксенофонт умер в глубокой старости в Коринфе, по показанию Диогена Лаэрция, в 1 год 105 олимпиады (=360 до Р. X.). Но так как Ксенофонт, в своем сочинении Έλληνικά упоминает о смерти Александра Ферейского, который умер в 358 году, то значит, он умер или в этом же году, или в одном из следующих. Его род продолжался сыном его Диодором, который имел сына Грилла. У этого последнего, кажется, был сын Ксенофонт, против которого была направлена речь Дейнарха.

Достоверных изображений Ксенофонта мы не имеем. Нам известно, что он в юности отличался особенной красотой. В одном письме, которое приписывается Хиону, ученику Платона , но, по-видимому, представляет риторическое произведение позднейшего времени, Ксенофонт изображается также очень красивым человеком с длинными вьющимися локонами и приятными чертами лица.

Характер Ксенофонта

Ксенофонт был человек простой, с душою, доступною для всего доброго и прекрасного, в высокой степени благочестивый и богобоязненный, любивший мирную, спокойную жизнь и не гонявшийся за должностями и почетом. При всей мягкости своего образа мыслей и приятности обращения везде, где было нужно, он обнаруживал, как это видно из его «Анабазиса», твердый и решительный характер, мужество и хладнокровие во время опасности. При этом Ксенофонт обладал даром убедительной речи и редким талантом – обходиться с людьми, смотря по их личным качествам и располагать их в свою пользу. Хотя Ксенофонт и был склонен к отвлеченному мышлению и стремился вполне согласить свою жизнь и деятельность со своими убеждениями, однако он был создан преимущественно для жизни практической. Это видно и из писательской деятельности Ксенофонта. История, государственная жизнь, военное дело и т. п. – вот главнейшие предметы, избираемые им для обработки.

Ксенофонт и Платон

Некоторые из его сочинений относятся к области философии, которой он был предан с юных дней. Но Ксенофонт не пускался в разъяснение труднейших вопросов этой науки, подобно Платону, который получил философские познания из одного с ним источника – из уроков Сократа. Ксенофонт трезво излагал только такие стороны философии, которые имели какое-либо отношение к практической жизни. Вследствие этого различия между обоими учениками Сократа древние предполагали существование между ними взаимной зависти и враждебных отношений, чего в действительности, конечно, не было.

Ксенофонт (др.-греч. Ξενοφῶν; около 430 г. до н. э. — не ранее 356 до н. э.) — древнегреческий писатель и историк афинского происхождения, полководец и политический деятель, главное сочинение которого — «Анабасис» — высоко ценилось античными риторами и оказало огромное влияние на греческую и латинскую прозу.

Ксенофонт родился в Афинах около 430 года до н. э., в состоятельной семье, возможно принадлежавшей к сословию всадников. Его детские и юношеские годы протекали в обстановке Пелопоннесской войны, что не помешало ему получить не только военное, но и широкое общее образование. С молодых лет сделался последователем Сократа.

Крушение могущества демократических Афин вследствие проигранной Спарте Пелопоннесской войны в 404 году до н. э. Ксенофонт пережил уже в сознательном возрасте, и во время последовавших затем политических событий он, видимо, поддерживал реакцию. Антидемократические настроения, вероятно, и заставили его покинуть родину в 401 году до н. э. и присоединиться в качестве частного лица к экспедиции Кира Младшего. После смерти Кира и вероломного убийства на переговорах греческих военачальников персами во главе с карийским сатрапом Тиссаферном Ксенофонт в числе шести вновь избранных стратегов руководил арьергардом при отступлении десяти тысяч греков через вражескую землю.

Маршрут отряда 10 тысяч, возглавляемых Ксенофонтом

Вместе с греческими наёмниками Ксенофонт проделал весь поход: наступление на Вавилон, злополучную для них битву при Кунаксе и отступление через Армению к Трапезунту и далее на Запад в Византий, Фракию и Пергам. В Пергаме Ксенофонт, который ещё в Месопотамии был избран одним из стратегов греческого войска, а впоследствии во Фракии фактически состоял его главнокомандующим, передал уцелевших солдат (около 5000 человек) в распоряжение Фиброна — спартанского военачальника, собиравшего войско для ведения войны с сатрапом Фарнабазом. Сам Ксенофонт вместе со спартанским царём Агесилаем II отправился в Грецию.

Осуждённый в Афинах за государственную измену как примкнувший к врагам народа-спартанцам, Ксенофонт подвергся конфискации имущества. Это определило его дальнейшую судьбу. В Малой Азии Ксенофонт сблизился со спартанским царем Агесилаем, вместе с ним переправился в Грецию и служил под его начальством, принимая участие в битвах и походах против врагов Спарты, в том числе и против союзников Афин. Был вознаграждён спартанцами, подарившими ему имение близ элидского города Скиллунта.

Там Ксенофонт жил в уединении, занимаясь литературными трудами, пока спокойствие его не было нарушено борьбою фиванцев со Спартой. После битвы при Левктрах он в 370 году до н. э. бежал из Скиллунта и с трудом спасся в Коринфе. Отсюда он снова вступил в сношения со своею родиной, тогда соединившейся с лакедемонянами против Фив. Приговор о его изгнании был отменён, но вскоре Ксенофонт умер.

И вероломного убийства персами греческих военачальников на переговорах во главе с карийским сатрапом Тиссаферном , Ксенофонт в числе шести вновь избранных стратегов руководил арьергардом при отступлении десяти тысяч греков через вражескую землю.

Сочинения Ксенофонта, перечисляемые его биографом Диогеном , все дошли до нас (для античного писателя случай необычный; в этом видят свидетельство того, какой известностью и неувядающей славой пользовался Ксенофонт как среди современников, так и среди последующих поколений).

Кроме исторических книг, написал также ряд философских . Будучи учеником Сократа , стремился в популярной форме дать представление о его личности и учении.

После него остались также «Воспоминания о Сократе » (Ἀπομηονεύματα Σωκράτους ) и «Апология Сократа » (Ἀπολογία Σωκράτους πρός τούς δικαστάς ), в которых учение Сократа излагается в плане применения его к обыденной жизни. В этих произведениях Сократу как человеку уделяется значительно больше места, чем его философии. Диалог псевдосократического стиля «Пир» Псевдоксенофонта, приписываемый Ксенофонту рядом римских авторов, Ксенофонту явно не принадлежит, поскольку ни в одном другом его сочинении нет и упоминания о нетрадиционной сексуальной ориентации, за что наказывали все спартанские и некоторые афинские законы.

В число этих т. н. «Сократических сочинений» входит и весьма интересный трактат «Домострой » (другой перевод - «Экономика»). Он написан в форме диалога между Сократом и богатым афинянином Критобулом и посвящён изложению идей Сократа о правильном управлении домашним хозяйством. Фактически, это первое в истории сочинение по экономике. Отдельные места «Домостроя» способны и по сей день вызвать интерес экономиста.

Ксенофонт в своем сочинении «О доходах» (с. IV) предлагал афинскому государству создать в конечном итоге гигантское по тем временам предприятие по разработке лаврийских серебряных рудников и повести его так, чтобы обеспечить благосостояние всего афинского гражданства .

Список работ

Произведения Ксенофонта, из перечисленных Диогеном Лаэртским (2 в. н. э.) сохранились практически полностью. Их обычно делят на несколько типов

Исторические

Философские (Сократические произведения и диалог «Гиерон»)

Эссе
- «Афинская полития» (spuria; анонимное сочинение, Ксенофонту не принадлежит, включена в корпус его сочинений по ошибке ещё в древности)
- «О коннице»
- «Охота»

Память

Ксенофонт . Греческая история. / Пер., вступ. ст. и комм. С. Я. Лурье. Л.: Соцэкгиз, . 379 стр. 10250 экз.
- 2-е изд. Под ред. Р. В. Светлова. (Серия «Античная библиотека». Раздел «Античная литература»). СПб.: Алетейя. 1993. 448 стр. 2000 экз.

Ксенофонта философа и полководца славного История о Старшем Кире, основателе персидской монархии, с лат. на российской язык переведена при Имп. Академии наук. СПб., 1759. 518 стр. 1325 экз.
- 2-е изд. СПб., 1788.
Ксенофонт. Киропедия. / Пер., ст. и прим. В. Г. Боруховича и Э. Д. Фролова. Отв. ред. С. Л. Утченко. (Серия «Литературные памятники»). М.: Наука. . 336 стр. 50000 экз. (включая «Агесилай» на с. 218-239)
- переизд.: М.: Ладомир-Наука. 1993.

Малые сочинения (переводы Янчевецкого см. выше, новые переводы):

Ксенофонт . О доходах. / Пер. Э. Д. Фролова. // Хрестоматия по истории древней Греции. М., 1964. С. 343-357.
Ксенофонт. О верховой езде. / Пер., вступ. ст. и комм. В. В. Понарядова. Сыктывкар, 2005. 80 стр. 300 экз.
Гиерон, или Слово о тирании. / Пер. А. А. Россиуса. // Лео Штраус. О тирании. СПб., 2006. С. 39-62.
Псевдо-Ксенофонт . Афинская полития. // Античная демократия в свидетельствах современников. М., 1996.

Английские :

В «Loeb classical library » все сочинения изданы в 7 томах:
- Тома I-II. № 88-89. Элленика.
- Том III. № 90. Анабасис.
- Том IV. № 168. Воспоминания, домострой (Экономик), Пир, Апология.
- Тома V-VI. № 51-52. Киропедия.
- Том VII. № 183. Гиерон. Агесилай. Лакедемонская полития. О доходах (Ways and Means). Начальник конницы. О верховой езде. Об охоте. Афинская полития.

Французские : В серии «Collection Budé » изданы:

«Анабасис» в 2 т.
«История Греции» в 2 т.
«Киропедия» в 3 т.
Xénophon . De l’art équestre. Texte établi et traduit par E. Delebecque. 3e tirage 2002. 183 p.
Xénophon . L’Art de la Chasse. Texte établi et traduit par E. Delebecque. 2e tirage 2003. 207 p. ISBN 978-2-251-00343-6
Xénophon . Le Commandant de la Cavalerie. Texte établi et traduit par E. Delebecque. 2e tirage 2003. 141 p. ISBN 978-2-251-00344-3
Xénophon . Économique. Texte établi et traduit par P. Chantraine. 4e tirage 2003. 205 p. ISBN 978-2-251-00338-2
Xénophon . Le Banquet - Apologie de Socrate. Texte établi et traduit par F. Ollier. 6e tirage 2009. 173 p. ISBN 978-2-251-00334-4
Xénophon . Mémorables. Tome I: Introduction générale. Livre I. Texte établi par M. Bandini et traduit par L.-A. Dorion. 3e tirage 2000. CCCXXXII, 214 p. ISBN 978-2-251-00482-2

Исследования

Более подробное изложение биографии Ксенофонта, а также общую оценку его литературной деятельности можно найти в статьях С. И. Соболевского, приложенных к его переводу сократических сочинений Ксенофонта (Academia, 1935).

См. также:

Энциклопедический словарь Брокгаузъ и Ефрона. Том XVIA Кояловичъ-Кулонъ С.-Петербург. Типо-литография И. А. Ефрона, Прачешный пер., № 6. 1895 с. 907-908
Krüger, «De Xenophontis vita» («Historisch-philol. Studien», II);
F. Ranke, «De Xenophontis vita et scriptis» (Б., 1851);
Croiset, «Xénophon, son caractère et son talent» (П., 1873);
Roqaette, «De Xenophontis vita» (Кенигсберг, 1884);
С. И. Радциг . История древнегреческой литературы. М.-Л., 1940, стр. 261.
И. М. Тронский . История античной литературы. Л., 1946, стр. 174-175, 182.
Из греч. авторов биографию Ксенофонта написал Диоген Лаэртский .

Ссылки

by Xenophon
, Ксенофонт
в библиотеке Максима Мошкова
, Книга 2.6, биография по Диогену Лаэртскому
( (недоступная ссылка с 12-05-2013 (2327 дней)) ) - Выпуск программы In Our Time на BBC Radio 4 от 26 мая 2011

Примечания

Произведения Ксенофонта

Исторические

Философские

Эссе

Отрывок, характеризующий Ксенофонт

Жюли собиралась на другой день уезжать из Москвы и делала прощальный вечер.
– Безухов est ridicule [смешон], но он так добр, так мил. Что за удовольствие быть так caustique [злоязычным]?
– Штраф! – сказал молодой человек в ополченском мундире, которого Жюли называла «mon chevalier» [мой рыцарь] и который с нею вместе ехал в Нижний.
В обществе Жюли, как и во многих обществах Москвы, было положено говорить только по русски, и те, которые ошибались, говоря французские слова, платили штраф в пользу комитета пожертвований.
– Другой штраф за галлицизм, – сказал русский писатель, бывший в гостиной. – «Удовольствие быть не по русски.
– Вы никому не делаете милости, – продолжала Жюли к ополченцу, не обращая внимания на замечание сочинителя. – За caustique виновата, – сказала она, – и плачу, но за удовольствие сказать вам правду я готова еще заплатить; за галлицизмы не отвечаю, – обратилась она к сочинителю: – у меня нет ни денег, ни времени, как у князя Голицына, взять учителя и учиться по русски. А вот и он, – сказала Жюли. – Quand on… [Когда.] Нет, нет, – обратилась она к ополченцу, – не поймаете. Когда говорят про солнце – видят его лучи, – сказала хозяйка, любезно улыбаясь Пьеру. – Мы только говорили о вас, – с свойственной светским женщинам свободой лжи сказала Жюли. – Мы говорили, что ваш полк, верно, будет лучше мамоновского.
– Ах, не говорите мне про мой полк, – отвечал Пьер, целуя руку хозяйке и садясь подле нее. – Он мне так надоел!
– Вы ведь, верно, сами будете командовать им? – сказала Жюли, хитро и насмешливо переглянувшись с ополченцем.
Ополченец в присутствии Пьера был уже не так caustique, и в лице его выразилось недоуменье к тому, что означала улыбка Жюли. Несмотря на свою рассеянность и добродушие, личность Пьера прекращала тотчас же всякие попытки на насмешку в его присутствии.
– Нет, – смеясь, отвечал Пьер, оглядывая свое большое, толстое тело. – В меня слишком легко попасть французам, да и я боюсь, что не влезу на лошадь…
В числе перебираемых лиц для предмета разговора общество Жюли попало на Ростовых.
– Очень, говорят, плохи дела их, – сказала Жюли. – И он так бестолков – сам граф. Разумовские хотели купить его дом и подмосковную, и все это тянется. Он дорожится.
– Нет, кажется, на днях состоится продажа, – сказал кто то. – Хотя теперь и безумно покупать что нибудь в Москве.
– Отчего? – сказала Жюли. – Неужели вы думаете, что есть опасность для Москвы?
– Отчего же вы едете?
– Я? Вот странно. Я еду, потому… ну потому, что все едут, и потом я не Иоанна д"Арк и не амазонка.
– Ну, да, да, дайте мне еще тряпочек.
– Ежели он сумеет повести дела, он может заплатить все долги, – продолжал ополченец про Ростова.
– Добрый старик, но очень pauvre sire [плох]. И зачем они живут тут так долго? Они давно хотели ехать в деревню. Натали, кажется, здорова теперь? – хитро улыбаясь, спросила Жюли у Пьера.
– Они ждут меньшого сына, – сказал Пьер. – Он поступил в казаки Оболенского и поехал в Белую Церковь. Там формируется полк. А теперь они перевели его в мой полк и ждут каждый день. Граф давно хотел ехать, но графиня ни за что не согласна выехать из Москвы, пока не приедет сын.
– Я их третьего дня видела у Архаровых. Натали опять похорошела и повеселела. Она пела один романс. Как все легко проходит у некоторых людей!
– Что проходит? – недовольно спросил Пьер. Жюли улыбнулась.
– Вы знаете, граф, что такие рыцари, как вы, бывают только в романах madame Suza.
– Какой рыцарь? Отчего? – краснея, спросил Пьер.
– Ну, полноте, милый граф, c"est la fable de tout Moscou. Je vous admire, ma parole d"honneur. [это вся Москва знает. Право, я вам удивляюсь.]
– Штраф! Штраф! – сказал ополченец.
– Ну, хорошо. Нельзя говорить, как скучно!
– Qu"est ce qui est la fable de tout Moscou? [Что знает вся Москва?] – вставая, сказал сердито Пьер.
– Полноте, граф. Вы знаете!
– Ничего не знаю, – сказал Пьер.
– Я знаю, что вы дружны были с Натали, и потому… Нет, я всегда дружнее с Верой. Cette chere Vera! [Эта милая Вера!]
– Non, madame, [Нет, сударыня.] – продолжал Пьер недовольным тоном. – Я вовсе не взял на себя роль рыцаря Ростовой, и я уже почти месяц не был у них. Но я не понимаю жестокость…
– Qui s"excuse – s"accuse, [Кто извиняется, тот обвиняет себя.] – улыбаясь и махая корпией, говорила Жюли и, чтобы за ней осталось последнее слово, сейчас же переменила разговор. – Каково, я нынче узнала: бедная Мари Волконская приехала вчера в Москву. Вы слышали, она потеряла отца?
– Неужели! Где она? Я бы очень желал увидать ее, – сказал Пьер.
– Я вчера провела с ней вечер. Она нынче или завтра утром едет в подмосковную с племянником.
– Ну что она, как? – сказал Пьер.
– Ничего, грустна. Но знаете, кто ее спас? Это целый роман. Nicolas Ростов. Ее окружили, хотели убить, ранили ее людей. Он бросился и спас ее…
– Еще роман, – сказал ополченец. – Решительно это общее бегство сделано, чтобы все старые невесты шли замуж. Catiche – одна, княжна Болконская – другая.
– Вы знаете, что я в самом деле думаю, что она un petit peu amoureuse du jeune homme. [немножечко влюблена в молодого человека.]
– Штраф! Штраф! Штраф!
– Но как же это по русски сказать?..

Когда Пьер вернулся домой, ему подали две принесенные в этот день афиши Растопчина.
В первой говорилось о том, что слух, будто графом Растопчиным запрещен выезд из Москвы, – несправедлив и что, напротив, граф Растопчин рад, что из Москвы уезжают барыни и купеческие жены. «Меньше страху, меньше новостей, – говорилось в афише, – но я жизнью отвечаю, что злодей в Москве не будет». Эти слова в первый раз ясно ыоказали Пьеру, что французы будут в Москве. Во второй афише говорилось, что главная квартира наша в Вязьме, что граф Витгснштейн победил французов, но что так как многие жители желают вооружиться, то для них есть приготовленное в арсенале оружие: сабли, пистолеты, ружья, которые жители могут получать по дешевой цене. Тон афиш был уже не такой шутливый, как в прежних чигиринских разговорах. Пьер задумался над этими афишами. Очевидно, та страшная грозовая туча, которую он призывал всеми силами своей души и которая вместе с тем возбуждала в нем невольный ужас, – очевидно, туча эта приближалась.
«Поступить в военную службу и ехать в армию или дожидаться? – в сотый раз задавал себе Пьер этот вопрос. Он взял колоду карт, лежавших у него на столе, и стал делать пасьянс.
– Ежели выйдет этот пасьянс, – говорил он сам себе, смешав колоду, держа ее в руке и глядя вверх, – ежели выйдет, то значит… что значит?.. – Он не успел решить, что значит, как за дверью кабинета послышался голос старшей княжны, спрашивающей, можно ли войти.
– Тогда будет значить, что я должен ехать в армию, – договорил себе Пьер. – Войдите, войдите, – прибавил он, обращаясь к княжие.
(Одна старшая княжна, с длинной талией и окаменелым лидом, продолжала жить в доме Пьера; две меньшие вышли замуж.)
– Простите, mon cousin, что я пришла к вам, – сказала она укоризненно взволнованным голосом. – Ведь надо наконец на что нибудь решиться! Что ж это будет такое? Все выехали из Москвы, и народ бунтует. Что ж мы остаемся?
– Напротив, все, кажется, благополучно, ma cousine, – сказал Пьер с тою привычкой шутливости, которую Пьер, всегда конфузно переносивший свою роль благодетеля перед княжною, усвоил себе в отношении к ней.
– Да, это благополучно… хорошо благополучие! Мне нынче Варвара Ивановна порассказала, как войска наши отличаются. Уж точно можно чести приписать. Да и народ совсем взбунтовался, слушать перестают; девка моя и та грубить стала. Этак скоро и нас бить станут. По улицам ходить нельзя. А главное, нынче завтра французы будут, что ж нам ждать! Я об одном прошу, mon cousin, – сказала княжна, – прикажите свезти меня в Петербург: какая я ни есть, а я под бонапартовской властью жить не могу.
– Да полноте, ma cousine, откуда вы почерпаете ваши сведения? Напротив…
– Я вашему Наполеону не покорюсь. Другие как хотят… Ежели вы не хотите этого сделать…
– Да я сделаю, я сейчас прикажу.
Княжне, видимо, досадно было, что не на кого было сердиться. Она, что то шепча, присела на стул.
– Но вам это неправильно доносят, – сказал Пьер. – В городе все тихо, и опасности никакой нет. Вот я сейчас читал… – Пьер показал княжне афишки. – Граф пишет, что он жизнью отвечает, что неприятель не будет в Москве.
– Ах, этот ваш граф, – с злобой заговорила княжна, – это лицемер, злодей, который сам настроил народ бунтовать. Разве не он писал в этих дурацких афишах, что какой бы там ни был, тащи его за хохол на съезжую (и как глупо)! Кто возьмет, говорит, тому и честь и слава. Вот и долюбезничался. Варвара Ивановна говорила, что чуть не убил народ ее за то, что она по французски заговорила…
– Да ведь это так… Вы всё к сердцу очень принимаете, – сказал Пьер и стал раскладывать пасьянс.
Несмотря на то, что пасьянс сошелся, Пьер не поехал в армию, а остался в опустевшей Москве, все в той же тревоге, нерешимости, в страхе и вместе в радости ожидая чего то ужасного.
На другой день княжна к вечеру уехала, и к Пьеру приехал его главноуправляющий с известием, что требуемых им денег для обмундирования полка нельзя достать, ежели не продать одно имение. Главноуправляющий вообще представлял Пьеру, что все эти затеи полка должны были разорить его. Пьер с трудом скрывал улыбку, слушая слова управляющего.
– Ну, продайте, – говорил он. – Что ж делать, я не могу отказаться теперь!
Чем хуже было положение всяких дел, и в особенности его дел, тем Пьеру было приятнее, тем очевиднее было, что катастрофа, которой он ждал, приближается. Уже никого почти из знакомых Пьера не было в городе. Жюли уехала, княжна Марья уехала. Из близких знакомых одни Ростовы оставались; но к ним Пьер не ездил.
В этот день Пьер, для того чтобы развлечься, поехал в село Воронцово смотреть большой воздушный шар, который строился Леппихом для погибели врага, и пробный шар, который должен был быть пущен завтра. Шар этот был еще не готов; но, как узнал Пьер, он строился по желанию государя. Государь писал графу Растопчину об этом шаре следующее:
«Aussitot que Leppich sera pret, composez lui un equipage pour sa nacelle d"hommes surs et intelligents et depechez un courrier au general Koutousoff pour l"en prevenir. Je l"ai instruit de la chose.
Recommandez, je vous prie, a Leppich d"etre bien attentif sur l"endroit ou il descendra la premiere fois, pour ne pas se tromper et ne pas tomber dans les mains de l"ennemi. Il est indispensable qu"il combine ses mouvements avec le general en chef».
[Только что Леппих будет готов, составьте экипаж для его лодки из верных и умных людей и пошлите курьера к генералу Кутузову, чтобы предупредить его.
Я сообщил ему об этом. Внушите, пожалуйста, Леппиху, чтобы он обратил хорошенько внимание на то место, где он спустится в первый раз, чтобы не ошибиться и не попасть в руки врага. Необходимо, чтоб он соображал свои движения с движениями главнокомандующего.]
Возвращаясь домой из Воронцова и проезжая по Болотной площади, Пьер увидал толпу у Лобного места, остановился и слез с дрожек. Это была экзекуция французского повара, обвиненного в шпионстве. Экзекуция только что кончилась, и палач отвязывал от кобылы жалостно стонавшего толстого человека с рыжими бакенбардами, в синих чулках и зеленом камзоле. Другой преступник, худенький и бледный, стоял тут же. Оба, судя по лицам, были французы. С испуганно болезненным видом, подобным тому, который имел худой француз, Пьер протолкался сквозь толпу.
– Что это? Кто? За что? – спрашивал он. Но вниманье толпы – чиновников, мещан, купцов, мужиков, женщин в салопах и шубках – так было жадно сосредоточено на то, что происходило на Лобном месте, что никто не отвечал ему. Толстый человек поднялся, нахмурившись, пожал плечами и, очевидно, желая выразить твердость, стал, не глядя вокруг себя, надевать камзол; но вдруг губы его задрожали, и он заплакал, сам сердясь на себя, как плачут взрослые сангвинические люди. Толпа громко заговорила, как показалось Пьеру, – для того, чтобы заглушить в самой себе чувство жалости.
– Повар чей то княжеский…
– Что, мусью, видно, русский соус кисел французу пришелся… оскомину набил, – сказал сморщенный приказный, стоявший подле Пьера, в то время как француз заплакал. Приказный оглянулся вокруг себя, видимо, ожидая оценки своей шутки. Некоторые засмеялись, некоторые испуганно продолжали смотреть на палача, который раздевал другого.
Пьер засопел носом, сморщился и, быстро повернувшись, пошел назад к дрожкам, не переставая что то бормотать про себя в то время, как он шел и садился. В продолжение дороги он несколько раз вздрагивал и вскрикивал так громко, что кучер спрашивал его:
– Что прикажете?
– Куда ж ты едешь? – крикнул Пьер на кучера, выезжавшего на Лубянку.
– К главнокомандующему приказали, – отвечал кучер.
– Дурак! скотина! – закричал Пьер, что редко с ним случалось, ругая своего кучера. – Домой я велел; и скорее ступай, болван. Еще нынче надо выехать, – про себя проговорил Пьер.
Пьер при виде наказанного француза и толпы, окружавшей Лобное место, так окончательно решил, что не может долее оставаться в Москве и едет нынче же в армию, что ему казалось, что он или сказал об этом кучеру, или что кучер сам должен был знать это.
Приехав домой, Пьер отдал приказание своему все знающему, все умеющему, известному всей Москве кучеру Евстафьевичу о том, что он в ночь едет в Можайск к войску и чтобы туда были высланы его верховые лошади. Все это не могло быть сделано в тот же день, и потому, по представлению Евстафьевича, Пьер должен был отложить свой отъезд до другого дня, с тем чтобы дать время подставам выехать на дорогу.
24 го числа прояснело после дурной погоды, и в этот день после обеда Пьер выехал из Москвы. Ночью, переменя лошадей в Перхушкове, Пьер узнал, что в этот вечер было большое сражение. Рассказывали, что здесь, в Перхушкове, земля дрожала от выстрелов. На вопросы Пьера о том, кто победил, никто не мог дать ему ответа. (Это было сражение 24 го числа при Шевардине.) На рассвете Пьер подъезжал к Можайску.
Все дома Можайска были заняты постоем войск, и на постоялом дворе, на котором Пьера встретили его берейтор и кучер, в горницах не было места: все было полно офицерами.
В Можайске и за Можайском везде стояли и шли войска. Казаки, пешие, конные солдаты, фуры, ящики, пушки виднелись со всех сторон. Пьер торопился скорее ехать вперед, и чем дальше он отъезжал от Москвы и чем глубже погружался в это море войск, тем больше им овладевала тревога беспокойства и не испытанное еще им новое радостное чувство. Это было чувство, подобное тому, которое он испытывал и в Слободском дворце во время приезда государя, – чувство необходимости предпринять что то и пожертвовать чем то. Он испытывал теперь приятное чувство сознания того, что все то, что составляет счастье людей, удобства жизни, богатство, даже самая жизнь, есть вздор, который приятно откинуть в сравнении с чем то… С чем, Пьер не мог себе дать отчета, да и ее старался уяснить себе, для кого и для чего он находит особенную прелесть пожертвовать всем. Его не занимало то, для чего он хочет жертвовать, но самое жертвование составляло для него новое радостное чувство.

- (Xenophon) (род. ок. 450 – ум. 354 до Р. X.) – древнегреч. писатель, историк, афинский полководец и политический деятель. Кроме исторических книг, написал также ряд философских. Будучи учеником Сократа, стремился в популярной форме дать… … Философская энциклопедия

Ксенофонт - Ксенофонт, сын Грилла, афинянин, из дела Эрхии. Был он на редкость скромен и на редкость хорош собой. Говорят, Сократ повстречал его в узком переулке, загородил ему посохом дорогу и спросил, где можно купить такую то и такую то снедь? Получив … О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов

А, муж.Отч.: Ксенофонтович, Ксенофонтовна; разг. Ксенофонтыч.Производные: Ксенофонтушка; Ксена (Ксеня); Сеня; Фоша; Фоня.Происхождение: (От греч. xenos чужестранец, иноземец и phone голос.)Именины: 8 февр., 11 июля Словарь личных имён. Ксенофонт… … Словарь личных имен

КСЕНОФОНТ - КСЕНОФОНТ (Ξενοφῶν) (ок. 445, Афины ок. 355 до н. э., Коринф), ученик Сократа, писатель, историк и профессиональный военный; автор «Воспоминаний о Сократе» и других сократических сочинений, которые наряду с диалогами Платона являются для нас… … Античная философия

- (Xenophon, Ξενοφω̃ν). Греческий историк и мыслитель, ученик Сократа. Род. около 444 г. до Р. X. и жил больше 90 лет. Он принимал участие в походе Кира Младшего против Артаксеркса и, когда в битве при Кунаксе Кир был убит, Ксенофонт встал во главе … Энциклопедия мифологии

Чужестранец, иноземец Словарь русских синонимов. ксенофонт сущ., кол во синонимов: 2 имя (1104) историк … Словарь синонимов

Ксенофонт, Ksenophon, ок. 430 ок. 355 гг. до н. э., греческий историк. Сын состоятельного афинянина Грилла, ученик Сократа. В 401 г. вступил в армию Кира Младшего. Принимал участие в битве при Кунаксе, а после смерти Кира и предательского… … Античные писатели

- (около 430 355 или 354 до нашей эры), греческий писатель и историк. Автор Греческой истории (в 7 книгах) изложение событий 411 362 до нашей эры с проспартанских и антидемократических позиций … Современная энциклопедия

- (ок. 430 355 или 354 до н. э.) древнегреческий писатель и историк. Основное историческое сочинение Греческая история (в 7 книгах) изложение событий 411 362 до н. э. с проспартанских и антидемократических позиций … Большой Энциклопедический словарь

- (около 430 355 или 354 гг. до н.э.) древнегреческий писатель и историк. Участвовал в Коринфской войне (395 387 гг.) на стороне Спарты. В Афинах заочно приговорён к смертной казни. Около 369 г. восстановлен в гражданских правах, но на родину в… … Исторический словарь

Книги

Ксенофонт. Киропедия , Ксенофонт. Издание 1976 года. Среди греческих писателей классической поры (V - IV вв. до н. э.) трудно найти другого, чье творчество было бы до такой степени обусловлено личными и общественными…
Ксенофонт. Греческая история , . Ксенофонт Афинский - один из замечательных авторов периода греческой классики. Последовательный в привязанностях, всю жизнь остававшийся верным однажды избраннымпринципам, он выплеснул свою…

Ксенофонт родился в состоятельной семье, и, возможно, поэтому мог заниматься охотой и верховой ездой. В возрасте 18 лет он познакомился с Сократом и стал его почитателем. Восхищение Сократом Ксенофонт сохранил на всю жизнь.

Телесная мощь стареет, а сила духа старости не ведает

В 401 году до н. э. друг Ксенофонта Проксен из Беотии, отправившийся в Сарды, чтобы принять участие в походе сатрапа Лидии Кира младшего против его брата Артаксеркса, пригласил к себе Ксенофонта, чтобы тот познакомился с Киром. Поход, в котором принимали участие греческие наёмники, окончился неудачей: Кир погиб в битве. Были коварно убиты и военачальники греческих наёмников, и Ксенофонту, который был избран стратегом вместе с пятью другими участниками похода, после преодоления множества препятствий и трудностей удалось вывести греческих воинов из глубин Азии к Трапезунду на Чёрном море, а затем к Византию. Это событие произошло в 400 году до н. э. и получило название » десяти тысяч», поскольку приблизительно такова была численность греческих наёмников. Ксенофонт восхищался государственным строем Спарты, и в 396 году до н. э. , когда царь Спарты Агесилай возглавил поход с целью освобождения греческих городов Малой Азии от персидского ига, он то же принял участие в этом походе. Афиняне обвинили Ксенофонта в «лаконофильстве» и присудили к изгнанию, конфисковав его имущество. Ксенофонт отправился в Спарту, и спартанцы выделили ему большой участок земли, вблизи Олимпии для получения средств для жизни. Там Ксенофонт прожил 20 лет. В последствии элейцы отобрали у Ксенофонта землю и он вынужден был бежать в Коринф, где и умер.
Между тем Ксенофонту удалось примериться с афинянами, которые анулировали постановление об изгнании.

Творчество Ксенофонта

В «Киропедии » больше, чем в каком-либо другом произведении Ксенофонга, выражены его личные воззрения основная мысль этого произведения состоит в том, что искусство править-очень сложное, что хороший властелин или правитель-тот, кто способен убеждать своих подчиненных делать все, что он требует. Таким властелином был по мнению Ксенофонта, Кир Великий (590-529 до н.э), причем его личное превосходство следует объяснять превосходством его воспитания. Уже само название «Киропедия «, т.е. «Воспитание Кира » достаточно ясно указывает, сколь большое значение уделял Ксенофонт воспитанию.
«Государственное устройство лакедемонян» похвальное слово государственному строю Спарты.
В небольшом произведении «О доходах » Ксенофонт указывает афинянам различные способы для повышения прибылей города. Это небольшой труд, исключительно интересный для исследования экономических отношении в Древней Греции .
«Экономика «- возможно, лучшее произведение Ксенофонта. Это — итог его опыта как землевладельца. Здесь Ксенофонт доказывает, что может существовать особая наука управления хозяйством экономика, основу которого составляет, естественно, земледелие.
«Гиерон » диалог между тираном Сиракуз Гиероном и поэтом Симонидом Кеосским. В этом произведении, которое представляет противоположность «Агесилаю», pречь идёт о негативных сторонах единоличного правления — тирании.
Из произведений практического характера в трактате «О верховой езде» , Ксенофонт обращается к некоему всаднику давая ему советы относительно покупки и выучки коней, снаряжения всадника и т.п.
В произведении «Об обязанностях начальника конницы» даются ценные практические указания начальнику конницы, целью которых является повышение качества этой части афинской армии, а произведение «Об охоте» содержит похвальное слова охоте и советы по обучению охотничьих собак.

Из исторических сочинений «Анабасис » представляет собой подлинный дневник похода Десяти тысяч, написанный сильно и искусно. Автор сообщает множество географических, топографических этнографических и прочих сведений об истории соответствующих мест того времени, т.е. около 401 года по н.э.
«Греческая история » состоит, как и «Анабасис «, из 7 книг и является главным историческим произведением Ксенофон. Она продолжает «Историю» Фукидида и сообщает о событиях с 411 до 362 года до н.э.
Наконец «Агесилай «— одно из малых произведении Ксенофона представляющее собой скорее похвальное слова спартанскому царю Агесилаю,чем его объективно написанную биографию.

Салоники в Греции. История, достопримечательности (часть третья).

Уникальным наследием истории и украшением центральной части Салоники являются руины Римского форума. Форум – сердце социальной жизни в древности – был выстроен в конце II в. до н.э. на месте прежней македонской агоры. До V в. это был исполнительный центр Салоники, игравший большую экономическую, политическую и общественную роль в жизни города, регулярно собирая высокопоставленных, влиятельных и авторитетных личностей, приходивших сюда ощутить ритм светской жизни.

А держит он путь в сияюшие блеском Афины (часть 3)

Утром по улице Эола, посматривая на Эрехтейон, иду на Древнюю Агору. На Римскую Агору так и не успел, но вся она просматривается снаружи. С севера Агора ограничена веткой метро, которое как раз здесь совсем уходит под землю. У самой ветки перпендикулярно ей стоит Портик (Стоя) Аттала, восстановленный 50 лет назад. В нём, как обычно, небольшой музейчик: статуи, керамика, бронза… Среди керамики детский стульчик (!!) и что-то вроде самовара (горшок с поддувалом и ручками, на который поставлен второй с ручками, крышкой и носиком) - and everything’s done under the sun ((c) «Dogs» «Animals» by Pink Floyd).

«Илиада» Гомера

«Илиада«- поэма о войне. Поэма названа «Илиадой» в честь Илиона(т. е. Трои)- города у которого происходят события, описанные в поэме. В 12 веке до нашей эры греческие племена захватили и сожгли Трою- могущественный город, находившийся на азиатском берегу Геллеспонта. Темой «Илиады» является «гнев» Ахилла, направленный против Агамемнона, и его ужасные последствия. Все события в «Илиаде» происходят в течении 52 дней, поэма состоит из 15537 стихов, которые образуют 24 песни

Катманду. Страна чудес.

Перед глазами Манджушри открылось великолепное зрелище - хрустальные воды играли бликами и слепили глаза, а окружающие берега утесами вздымались над величественным озером. В центре озера расцветает прекрасный цветок лотоса. Он полупрозрачный и эфемерный, как и воды, его породившие. Удивительно яркий свет исходит от лотоса. Могущественный бог Манжушри хочет дотронуться до этого волшебного цветка и одним движением своего меча рассекает чашу озера. Воды озера бушующим потоком вырываются из каменной чаши. А на дне озера рождается Ступа Самовозникшая. И вокруг нее вырастает город Катманду. Произошло это 15 или 20 веков назад, никто точно не знает. Так гласит древняя легенда. Сегодня Катманду - это туристический центр. Династии, правившие на протяжении веков, оставили свой капитал в виде прекрасных памятников, таких, как Дурбар сквер, Пашу пати, Будханат, Патан и множество других интереснейших мест. Узенькие улочки и непрекращающееся движение, пестрота лавок и национальной одежды непальских женщин создают удивительный колорит. А величественный Патан сквер переносит вас в мир мифов и древних обрядов. Район Тамел - это туристический центр. Здесь расположены большая часть отелей Катманду.