Биография цветаевой детство и юность. Детство и юность марины цветаевой. Последние годы жизни Цветаевой

Марина Ивановна Цветаева родилась 9 сентября 1892 года в Москве, в Трехпрудном переулке, между Тверской и Бронной.

Ее отец – Иван Владимирович Цветаев (1847-1913) – профессор Московского университета, ученый-филолог, общественный деятель, один из основателей Музея изящных искусств имени Александра III (ныне – Музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина), почетный доктор Болонского университета.

Мать – Мария Александровна Мейн (1868-1906) – вторая жена Ивана Владимировича, была блистательной пианисткой, пожертвовавшей музыкальной карьерой во имя семьи, а также переводчицей художественной литературы с английского и немецкого языков. Дед Марины Ивановны со стороны матери – Александр Данилович Мейн, московский городской голова, был отмечен знакомством с Львом Толстым, бывал у него дома, его влекло к писательству. Тесно связанный с русской столичной журналистикой, он сотрудничал в московских и петербургских газетах, переводил на французский язык исторические труды. Александр Мейн неустанно поддерживал в Иване Владимировиче Цветаеве мечту о постройке и основании Музея изящных искусств, был членом-учреди- телем Комитета по его устройству, подарил музею свою коллекцию слепков античной скульптуры, оставил ему часть своего состояния.

Главенствующим в формировании ее характера Марина Ивановна считала влияние матери – «музыка, природа, стихи, Германия...

Героика...». К этому перечню Цветаева, вспоминая детство, обычно добавляла еще одно, немаловажное – одиночество. Оно стало спутником на всю жизнь, необходимостью поэта, несмотря на внутренние героические усилия его преодолеть.

Влияние отца было более скрытым, но не менее сильным (страсть к труду, отсутствие карьеризма, простота, отрешенность). Мать жила музыкой, отец – музеем. Музыка и Музей – два влияния сливались и сплетались в одном доме. Накладывали неповторимый отпечаток на растущих сестер – Марину и Асю (Анастасия Ивановна Цветаева – младшая сестра поэтессы). Воздух дома был не буржуазный и даже не интеллигентский, а рыцарский – «жизнь на высокий лад». Отец и мать растили не барышень, не баловниц судьбы, растили юных спартанцев (без скидок на женский пол!), в духе аскетизма и строгости быта.

Но слово «Трехпрудный» стало для Цветаевой паролем на всю жизнь, символом детства, розового, беспечного, играющего солнечными бликами мира.

Дом в Трехпрудном навсегда остался в памяти – лик и облик счастья и полноты существования. Дом был небольшой, одноэтажный, деревянный, крашенный коричневой краской – Цветаева в «Верстах» назовет его «розовым». «Маленький розовый домик, чем он мешал и кому?»

Семь окон по фасаду. Над воротами нависал огромный серебристый тополь. Ворота с калиткой и кольцом. За воротами – поросший зеленой травой двор. Со двора дорожка (деревянные мостки) вела к парадному, над парадным виднелись «антресоли» – верх дома, где были расположены детские комнаты.

Воду брали из колодца во дворе и позднее – из бочки водовоза.

Цветаевой было девять лет, когда перед Пасхой она неожиданно заболела воспалением легких. На вопрос матери, что принести ей в подарок с Вербы (с Вербного Воскресения), она неожиданно бросила: «Черта в бутылке!»

Черта? - удивилась мать. - А не книжку?.. Ты подумай...

Можно было за десять копеек купить заманчиво-интересные книжки про Севастопольскую оборону или Петра Великого.

Нет, все-таки черта!

«Бог был чужой. Черт – родной», - скажет Цветаева. И никто из них не был добр. Бога ей навязывали, как она считала, тасканиями в церковь, стояниями в церкви, против воли и желания, так что паникадило двоилось от сна в глазах...

Кумир детства и отрочества Марины Цветаевой – Наполеон. Марина так была очарована им, что вставила в божницу вместо иконы Богоматери портрет французского императора.

Отец, столкнувшись с таким кощунством, был поражен и потребовал убрать Наполеона с иконы. Но Марина твердо стояла на своем, готовая дать отпор даже родному отцу. Позднее, когда она переехала в другой дом, отец сам пришел к ней, привез икону для того, чтобы благословить дочь. И снова – протест Марины: «Пожалуйста, не надо!»

Делай как хочешь, - ответил Иван Владимирович. - Только помни, что те, кто ни во что не верит, в тяжелую минуту кончают самоубийством...

В столовой с низким потолком – круглый стол, самовар, на стенах репродукции картин Рафаэля «Мадонна с Младенцем», «Иоанн Креститель», копия с картины Александра Иванова «Явление Христа народу».

Самая большая комната в доме – зала. Между окон – зеркала. По стенам огромные филодендроны в кадках, зеленые деревца, которые будут сниться и оживать в снах Марины.

В зале – в самом центре – рояль. Он был одушевленным существом. Непомерный рояль, под которым ползали маленькие сестры, как под брюхом гигантского зверя. Рояль казался чудовищем, гиппопотамом, тоже непомерным!

Рояль – черное ледяное озеро.

Черная поверхность рояля – первое зеркало Цветаевой. В него можно было всматриваться, как в бездну, дышать на его поверхность, как на матовое стекло, отпечатав свой лик на его туманной глади.

И осознание своего лица – сквозь черноту рояля. Собственной, роковой «черноты»... Негр, окунутый в зарю! Розы в чернильном пруде! – так переводила Цветаева свой «рояльный» облик, переводила лицо на черноту, на темный язык.

Мать могла на рояле все. На клавиатуру она сходила, как лебедь на воду. Можно было только догадываться, какие бури подавила она в своем собственном существе, какие стихии в ней разыгрывались и сгорали. Когда-то в юности она не смогла соединить свою судьбу с возлюбленным из-за запрета родителей. Замуж за Ивана Владимировича Цветаева вышла не по любви, а из чувства долга. Иван Владимирович был вдовцом, пережил большое личное горе, потеряв жену Варвару Дмитриевну Иловайскую...

Мария Александровна сгорала не столько от музыки, сколько через музыку раскрывала свою тоску, свою лирику. Не случайно врач в санатории в Нерви, в Италии, услышав ее игру, предупредил пациентку, что если она будет продолжать так играть, то не только сама сгорит, но и сожжет весь Русский пансион...

 Гениально!.. Гениально! - потрясенно восклицал он, не в силах скрыть своего изумления...

Страсть сгорания, самосожжения себя в искусстве – вот что передала в генах мать своей дочери Марине... Она хотела передать дочерям страсть к музыке. Но обнаруживала ужасавшую и пугавшую ее чудовищную «немузыкальность» Марины.

«Мать залила нас музыкой. (Из этой музыки, обернувшейся Лирикой, мы уже никогда не выплыли – на свет дня!) Мать затопила нас как наводнение... Мать залила нас горечью всей своего несбывшегося призвания, своей несбывшейся жизни, музыкой залила нас, как кровью, кровью второго рождения...

Мать поила нас из вскрытой жилы Лирики, как и мы потом, беспощадно вскрыв свою, пытались поить своих детей кровью собственной тоски... После такой матери мне оставалось одно – стать поэтом...»

Видела ли мать в дочери будущего поэта? Вряд ли, хотя пыталась угадать характер стихии, бушевавшей в Марине и нарушавшей все спокойное течение жизни в доме.

«Немузыкальность» Марины была просто Другой музыкой, лирикой, поэзией.

Чернота была для Цветаевой символом чернорабочества в жизни. В противоположность белой кости. Чернорабочим и негром в русской поэзии был для нее Пушкин.

Цветаева встретилась с Пушкиным, когда ее взяли на прогулку к памятнику Пушкина, недалеко от их дома. Так как дед Пушкина происходил из Эфиопии, Цветаевой казалось, что Пушкин – негр в поэзии.

«Русский поэт – негр, поэт – негр, и поэта – убили».

Памятник Пушкина она любила за черноту, в противоположность белизне статуй из коллекции отца.

«Памятник Пушкина я любила за черноту – обратную белизне домашних богов». Он был «живое доказательство низости и мертвости расистской теории, живое доказательство – ее обратного. Пушкин есть факт, опрокидывающий теорию».

Обе первые книги стихов, которые Цветаева написала в юности, – о детстве и отрочестве в Трехпрудном, о доме детства. «Дом» ранней Цветаевой уютный, многолюдный, наполненный живыми голосами близких: мамы, сестер, родных, друзей... Впоследствии она придумает себе другой дом, – дом для двоих, дом с любимым и единственным, с верным возлюбленным:

Я бы хотела жить с Вами В маленьком городе,

Где вечные сумерки И вечные колокола.

И в маленькой деревенской гостинице –

Тонкий звон старинных часов – как капельки времени.

И может быть,

Вы бы даже меня не любили...

Она остро и обреченно чувствует погибель своего Дома, реального и примечтавшегося.

Будет скоро тот мир погублен.

Погляди на него тайком,

Пока тополь еще не срублен И не продан еще наш дом...

В первые послереволюционные годы дом в Трехпрудном разобрали на дрова, и от него ничего не осталось. Анастасия Цветаева, спустя много лет придя на развалины домика в Трехпрудном, подняла с земли кусочек белого с синей каемкой изразца – от печки в детской.

Поэты всегда избегали быта, чурались «суетных забот». Марина Цветаева превратила быт в поэзию: кажется, что в стихах она запечатлевала мгновения собственной судьбы, начиная с того самого изразца в детской. Вот – детская, вот – уроки, вот – домашний уют... Стихи в юности пишут почти все, так же, как и дневники. Цветаева поклонялась в отрочестве Марии Башкирцевой; писала даже книгу о ней, взахлеб читала ее «Дневник». Отсюда, быть может, тот же предел откровенности, который был задан в «Дневнике» Марии Башкирцевой.

Первые книги любого поэта считаются обычно подражательными и ученическими. Но «час ученичества» для Цветаевой пробьет позже. Будучи гимназисткой, она знакомится с поэтами, философами и критиками. Она посещает Московский литературно-художе-ственный кружок, которым руководит В. Брюсов. Критик Эллис (Л. Кобылинский) вводит юную Цветаеву в издательство «Мусагет», созданное А. Белым и Э. Метнером, – здесь постоянно проводились занятия по теории стиха, а Белый вел семинары.

Первая книга стихотворений под названием «Вечерний альбом» принесла Цветаевой известность. Она вышла осенью 1910 года. На нее откликнулись В. Брюсов, Н. Гумилев, С. Городецкий, М. Волошин.

«Стихи Марины Цветаевой... всегда отправляются от какого-нибудь реального факта, от чего-нибудь действительно пережитого, - писал Брюсов. - Не боясь вводить в поэзию повседневность, она берет непосредственно черты жизни, и это придает ее стихам жуткую интимность. Когда читаешь ее книгу, минутами становится неловко, словно заглянул нескромно через полузакрытое окно в чужую квартиру и подсмотрел сцену, видеть которую не должны бы посторонние...»

Брюсов выражал надежду, что «поэт найдет в своей душе чувства более острые, чем те милые пустяки, которые занимают так много места в “Вечернем альбоме”», «беглые портреты родственников, знакомых и воспоминания о своей квартире...» исчезнут со временем, а поэтические образы поднимутся до общечеловеческих символов.

С Брюсовым перекликался в оценках, отмечая талантливость Цветаевой, Николай Гумилев.

«Многое ново в этой книге: нова смелая (иногда чрезмерная) интимность, новы темы, например детская влюбленность, ново непосредственное бездумное любование пустяками жизни... Здесь инстинктивно угаданы все главнейшие законы поэзии, так что эта книга – не только милая книга девических признаний, но и книга прекрасных стихов».

На одном из заседаний «Мусагета» свой «Вечерний альбом» Цветаева подарила Максимилиану Волошину. С этого времени началась дружба Цветаевой и Волошина, описанная ею в очерке «Живое о живом».

В московской газете «Утро России» Волошин в обзорной статье о женской поэзии центральное место отвел Марине Цветаевой и ее первой книге.

«Это очень юная и неопытная книга. Многие ее стихи, если их раскрыть случайно, посреди книги, могут вызвать улыбку. Ее нужно читать подряд, как дневник, и тогда каждая строчка будет понятна и уместна. Она вся на грани последних дней детства и первой юности. Если же прибавить, что ее автор владеет не только стихом, но и четкой внешностью внутреннего наблюдения, импрессионистической способностью закреплять текущий миг, то это укажет, какую документальную важность представляет эта книга, принесенная из тех лет, когда обычно слово еще недостаточно послушно, чтобы верно передать наблюдение и чувство... “Невзрослый” стих Цветаевой, иногда неуверенный в себе и ломающийся, как детский голос, умеет передать оттенки, недоступные стиху более взрослому... “Вечерний альбом” – это прекрасная и непосредственная книга, исполненная истинным женским обаянием».

По приглашению Максимилиана Александровича в мае 1911 года Цветаева приехала в Коктебель, в дом Волошиных. Позднее, описывая Волошина, Цветаева скажет, что Макс был мифотворец и сказочник. Но и сама Цветаева обладала склонностью к мифотворчеству, а то и впрямь занималась мифологизацией облика своих друзей.

Ее опалит жар коктебельского полдневного солнца, такого сильного, что загар от него не смывался московскими зимами. И символом коктебельских недолгих летних сезонов станет знаменитый волошинский парусиновый балахон на ветру, полынный веночек на голове, легкие сандалии... Волошин в памяти Цветаевой – античный бог. Голова Зевса на могучих плечах – великан, «немножко бык, немножко бог. Аквамарины вместо глаз, дремучий лес вместо волос, морские и земные соли в крови...

 А ты знаешь, Марина, что наша кровь – это древнее море?..»

В Коктебеле у Волошина Цветаева встретит Сергея Яковлевича Эфрона, своего будущего мужа, которому едва исполнилось семнадцать лет. Они обвенчаются в начале 1912, в Москве. В сентябре того же года в молодой семье появится первенец – дочь Ариадна, Аля.

«Да, о себе: я замужем, у меня дочка 11/2 года, Ариадна (Аля), моему мужу 20 лет. Он не-обычайно и благородно красив, он прекрасен внешне и внутренне. Прадед его с отцовской стороны был раввином, дед с материнской – великолепным гвардейцем Николая I.

В Сереже соединены – блестяще соединены – две крови: еврейская и русская. Он блестяще одарен, умен, благороден. Душой, манерами, лицом – весь в мать. А мать его была красавицей и героиней.

Мать его урожденная Дурново.

Сережу я люблю бесконечно и навеки. Дочку свою обожаю...»

Сергей Яковлевич унаследовал от матери подвижничество, желание сражаться за правду, революционность духа и желание справедливости. Им руководили те же жизненные идеалы, что и Мариной, – героизм, жертвенность, подвижничество. Мать Сергея

 из древнего аристократического рода – была с молодости революционеркой-народоволкой, сторонницей террора, что впоследствии скажется на биографии и судьбе Сергея Эфрона, воспитанного матерью в традициях революционаризма и политического экстремизма.

Семьи Цветаевых и Эфронов роднило бескорыстие и служение России, они были бессребреники и романтики на огромной душевной высоте, которая многим ныне не-понятна.

Романтизм Цветаевой – это романтизм мироощущения и миропонимания, распространенный ею на все мироздание без исключения.

Сегодня этот романтизм воспринимается старинным и даже «архаическим», романтизм, рожденный и укрепляющийся в стихах Цветаевой в новаторское время («на дворе» было уже новое столетье!): романтизм, без поправок перенесенный Цветаевой из 1810-х в 1910-е годы...

Романтизм Цветаевой – это не традиционное двоемирие, как принято считать («поэт живет среди людей, но создан для небес»), а неистовая, доходящая до безмерности, фанатическая требовательность к окружающим – подняться на ту же духовную высоту, на которой стоит сам поэт. Даже Бальмонт укоризненно-восхищенно говорил Цветаевой: «Ты требуешь от стихов того, что может дать – только музыка!»

ГОЛОВАНОВА ЕКАТЕРИНА

Я живу в прекрасном удивительном городе Елабуга. Каждый город, посёлок, село приобретают известность, прежде всего благодаря знаменитым людям. Богат ими и наш старинный город, с 1000 летней историей. Это музей под открытым небом. Елабуга достойна восхищения. Наш провинциальный городок связан с жизнью многих замечательных людей: Иван Шишкин, Надежда Дурова, Владимир Бехтерев, Марина Цветаева и многие другие.

Елабуга – городок небольшой,

Но в этом небольшом городочке

Так много исторических мест

И живописных кусочков.

Здесь Шишкин родился,

Пугачев здесь бывал,

Жила здесь Цветаева, Дурова…

И каждый оставил свой жизненный след

В истории нашего города.

Скачать:

Предварительный просмотр:

Региональный конкурс исследовательских и творческих работ

«Наше наследие»

Творческая работа

Детство Марины Цветаевой

ГОЛОВАНОВА ЕКАТЕРИНА, 1А класс

МБОУ «Средняя общеобразовательная школа №5»

Елабужского муниципального района РТ

Научный руководитель

Ахметзянова Людмила Анатольевна

Учитель начальных классов,

Елабуга, 2012 г

1. Введение 3 - 4
2. Глава 1

1.1. Москва, детство Марины Цветаевой 5 - 10

1. Заключение 11
2. Список литературы 12

Введение

Я живу в прекрасном удивительном городе Елабуга. Каждый город, посёлок, село приобретают известность, прежде всего благодаря знаменитым людям. Богат ими и наш старинный город, с 1000 летней историей. Это музей под открытым небом. Елабуга достойна восхищения. Наш провинциальный городок связан с жизнью многих замечательных людей: Иван Шишкин, Надежда Дурова, Владимир Бехтерев, Марина Цветаева и многие другие.

Елабуга – городок небольшой,

Но в этом небольшом городочке

Так много исторических мест

И живописных кусочков.

Здесь Шишкин родился,

Пугачев здесь бывал,

Жила здесь Цветаева, Дурова…

И каждый оставил свой жизненный след

В истории нашего города.

А рассказывать я вам буду, о выдающемся человеке, великой поэтессе, а в моем случае о талантливой девочке – Марине Цветаевой. Так как тема моей работы - «Москва. Детство Марины Цветаевой». Актуальность работы связана со степенью возросшего интереса туристов к нашему городу к его истории.

Для изучения данной темы я поставила перед собой цель: изучить детство и раннее творчество Марины Цветаевой.

Важная задача исследования в ходе рассмотрения жизни и деятельности Марины Цветаевой ответить на ряд следующих вопросов:

Когда и где родилась Марина Цветаева.

Какова роль родителей в формировании личности и взглядов Марины Цветаевой

И если вы готовы меня слушать, я готова поведать вам эту интересную историю.

Глава 1

1.1 Москва, детство Марины Цветаевой

8 октября 1892 года, с субботы на воскресенье, в полночь на Иоанна Богослова, в Москве, родилась Марина Цветаева. Позднее в одном из своих сборников стихов Марина написала:

Красною кистью

Рябина зажглась.

Падали листья.

Я родилась.

Спорили сотни

Колоколов.

День был субботний:

Иоанн Богослов.

Мне и доныне

Хочется грызть

Жаркой рябины

Горькую кисть.

Рябина стала символом судьбы. Через всю жизнь она пронесла свою любовь к родине, к Москве, к отчему дому.

Марина Цветаева была дочерью Ивана Владимировича Цветаева от второго брака с Марией Александровной Мейн.

Отец Марины Цветаевой, Иван Цветаев, родившийся в 1846 году, был сыном сельского священника из Владимирской губернии. Его семья была так бедна, что Иван и его братья обычно бегали босиком, приберегая ботинки для поездок в город и на праздники. Мальчики учились много работать и жить согласно строгим моральным правилам.

Следуя по стопам отца, Иван почти стал священником. Однако во время учебы в семинарии он заинтересовался филологией и историей искусства. Ему была выделена стипендия на поездку за границу. Благодаря этому он смог совершить путешествие в Италию и Грецию. Поездка так вдохновила юношу, что его мечтой сделалось строительство в России музея скульптуры. Преподаватели, восхищались его талантом и преданностью делу, и в 1888 году он был назначен профессором истории искусства Московского университета.

Мать Марины Цветаевой - Мария Александровна Мейн была младше своего мужа на 21 год и происходила из богатой семьи, давшей ей прекрасное образование. Мария Мейн была обладала большими художественными способностями, прежде всего, музыкальными. Она была блестящей пианисткой, и учителя убеждали ее выступать на большой сцене. Однако ее отец - добрый, но консервативный человек – не хотел видеть дочь выступающей для широкой публики, и Мария, подчиняясь приказу отца, пожертвовала карьерой. Выйдя замуж, она начала изучать искусство и, увлекшись мечтой мужа по созданию музея, со временем стала его другом и помощницей.

Через два года после рождения Марины, на свет появилась ее сестра Анастасия, которую обычно называли Ася. Потом Марина узнала и уже никогда не забывала, что они обе были разочарованием для матери, которая ждала сыновей и уже выбрала для них имена: Александр для Марины и Кирилл - для Анастасии. Дети росли в двух домах: в московском доме и в доме рядом с Тарусой, который семья снимала на лето. Семья Цветаевых имела прислугу, кухарок, садовников, нянь, гувернанток. Начальное образование Марина получила в Москве, в частной женской гимназии М. Т. Брюхоненко.

Профессор Цветаев был центром семьи, но центр его собственного мира лежал вне семьи. Увлеченный только своими профессиональными достижениями, он не уделял внимания не только жене, но подрастающим дочерям. Все его мысли занимало строительство музея. Хотя невнимательность к жене объяснялась другой причиной - памятью о первой жене. Несмотря на невнимательность, дети любили своего отца.

Но какими бы ни были их чувства к нему, центром всего для девочек оставалась мама. Мама, чьи карие глаза сияли умом. Мама, читавшая девочкам сказки и мифы. Мама, которая учила детей идеализму, столь дорогому ей, внушая им призрение к материальным ценностям и общественным условностям. Марина посвятила огромное количество стихов своей матери. С ранних лет Марина почувствовала подавленный тоской гнев матери. Компенсируя пустоту эмоциональной жизни, не внимательность мужа и разочарование во всем мать увлекалась романтической музыкой, поэзией, искусством. Одним из ранних стихотворений Марины было «Скучные игры»:

Глупую куклу со стула

Я подняла и одела.

Куклу я на пол швырнула:

В маму играть - надоело!

Не поднимаясь со стула,

Долга я в книгу глядела.

Книгу я на пол швырнула:

В папу играть - надоело!

В этом стихотворении Цветаева передает свое восприятие отношений между родителями. Показывает отдельный мир отца и матери. Их отчужденность друг от друга и от семьи. Таковы они: маме интересны романтические грезы, папа прячется за своими книгами. Скука, которую видит Марина в жизни родителей, страшит ее больше всего. Мария Александровна ждала, что Марина превзойдет обычные способности и достигнет высот, к которым стремилась она сама. Разочарованная рождением девочки, Мария решила, что она будет хотя бы музыкантшей. Марине не исполнилось и пяти лет, когда началось ее суровое обучение музыке. Ее заставляли играть на рояле по четыре часа в день - два утром и два вечером. Марина росла среди музыки и книг. С 4-х лет началось тайное чтение – вопреки строгому запрету матери – рано! Любимыми стали немецкие сказки, Наполеон, Бетховен. В 6 лет заведена первая самодельная тетрадка, где писались стихи, и откуда начался дневник. Ей было не до музыки. Она играла со словами, до нот ей не было никого дела. Мать, зная об увлечении дочери, запрещала ей брать бумагу и карандаш.

«Все моё детство, все дошкольные годы, вся жизнь до семилетнего возраста, все младенчество – было одним большим криком о листке белой бумаги. Подавленным криком». (Из воспоминаний М. Цветаевой)

Но не только в бумаге было отказано. Дом Цветаевых был полон запретов.

«Мать никогда ничего не запрещала словами; глазами – все». Марина защищалась от презрения матери тем, что не допускала её в свой собственный мир, мир своей поэтической свободы и власти.

Мария Александровна жила в своём мире, где царила обида на детей и, порой, даже не желание их видеть. Стихотворение «Мама за книгой» ясно показывает, как Марина воспринимала поглощенность матери этим миром.

Мама за книгой.

Сдавленный шепот… Сверканье кинжала…

«Мама, построй мне из кубиков домик!»

Мама взволнованно к сердцу прижала

Маленький томик.

…Гневом глаза загорелись у графа:

«Здесь я, княгиня, по благости рока!»

- «Мама, а в море не тонет жирафа?»

Мама душою – далеко!

- «Мама, смотри: паутинка в котлете!»

Мама очнулась от вымыслов: дети –

Горькая проза.

Такими были воспоминания маленькой Цветаевой о её детстве.

Маленькая Марина, как и ее мать в детстве была одинока. Со своей сестрой она не общалась. Ася была объектом ее дикой и безграничной ревности к матери. Марина чувствовала свою ненужность в доме. Горечь отвергнутой любви к матери и ревность к Асе остались в ней на протяжении всей жизни.

«Я у своей матери старшая дочь, но любимая не я. Мною она гордится - вторую любит». (Из воспоминаний М. Цветаевой).

Осенью 1902 года детство Марины Цветаевой внезапно кончилось. Она узнала, что у мамы чахотка, и она умрет. Мать, однако, разубедила детей, сказав им, что ей надо уехать в Италию к морю лечиться. Марине тогда было десять, Асе восемь. Они поехали с ней. Вся семья Цветаевых провела следующие четыре года в Италии. После вернулись в Москву, а летом поехали отдыхать в Ялту. Этим летом мать умирала. И в эти дни она хотела, чтобы с ней была только Ася. С каждым днем Марии Александровне становилось все труднее дышать. Чахотка убивала ее. 4 июля 1906 года она позвала дочерей.

«Мамин взгляд встретил нас у самой двери. Она сказала: «Подойдите…». Мы подошли. Сначала Асе, потом мне мама положила руку на голову. Папа стоял в ногах кровати, плакал навзрыд. Обернувшись к нему, мама попыталась его успокоить. «Живите по правде, дети!– сказала она. - По правде живите…».

(Из воспоминаний М. Цветаевой).

После смерти матери Марина тут же забросила занятия музыкой и начала серьезно писать стихи. В этот период она стала ближе к Асе. Она читала ей свои стихи, и они вместе читали их вслух. Ей посвящено множество стихов, выражающих их общее настроения и переживания. Они вместе ходили в кино, Ася приглашала в гости школьных подруг, и Марина развлекала компанию. Отец, как всегда, оставался недосягаемым. Все юношеские проблемы Марина таила в себе. Ей не с кем было разделить свои подростковые проблемы и переживания. Кроме того, она ненавидела свою внешность, которая не соответствовала романтическому образу, что она стремилась выразить в своих стихах. Отвергая себя, она проводила часы и дни в своей комнате: читала, писала и мечтала... Чтобы избежать собственной изоляции, ей требовалось новое увлечение. Это выразилось в культовом поклонении Наполеону. Но это уже совсем другая история…

Заключение

Вот такое немного печальное и противоречивое детство прошло у Марины Цветаевой в Москве. Волею судьбы стали неразделимы имя Марина и имя Елабуга. Я горжусь, что живу в Елабуге, таком замечательном городе, с которым связана судьба Марины Цветаевой, великой поэтессы. Каждую осень, в день рождения поэта, здесь в Елабуге, и ещё в десятках мест мира, зажигается цветаевский костёр.

Список литературы

1. Марина Цветаева. Избранное. М. Просвещение, 1989
2. Анна Саакянц. Только ли о Марине?
3. Газета «Новая Кама», №130 – 133, 2007год. Статья «Прогулка по Елабуге»

Цветаева

Мари́на Ива́новна Цвета́ева (26 сентября (8 октября) 1892, Москва, Российская империя - 31 августа 1941, Елабуга, СССР) - русский поэт, прозаик, переводчик, одна из крупнейших русских поэтов XX века.

Биография

Детство и юность

Марина Цветаева родилась 26 сентября (8 октября) 1892 года в Москве, в день, когда православная церковь празднует память апостола Иоанна Богослова. Это совпадение нашло отражение в нескольких произведениях поэтессы. Например, в стихотворении 1916 года:

Её отец, Иван Владимирович, - профессор Московского университета, известный филолог и искусствовед; стал в дальнейшем директором Румянцевского музея и основателем Музея изящных искусств. Мать, Мария Мейн (по происхождению - из обрусевшей польско-немецкой семьи), была пианисткой, ученицей Николая Рубинштейна. Бабушка М. И. Цветаевой по материнской линии - полька Мария Лукинична Бернацкая.

Марина начала писать стихи ещё в шестилетнем возрасте, не только на русском, но и на французском и немецком языках. Огромное влияние на формирование её характера оказывала мать, которая мечтала видеть дочь музыкантом.

Детские годы Цветаевой прошли в Москве и в Тарусе. Из-за болезни матери подолгу жила в Италии, Швейцарии и Германии. Начальное образование получила в Москве, в частной женской гимназии М. Т. Брюхоненко; продолжила его в пансионах Лозанны (Швейцария) и Фрайбурга (Германия). В шестнадцать лет предприняла поездку в Париж, чтобы прослушать в Сорбонне краткий курс лекций о старофранцузской литературе .

После смерти матери от чахотки в 1906 году остались с сестрой Анастасией на попечении отца.

Начало творческой деятельности

В 1910 году Марина опубликовала (в типографии А. А. Левенсона) на свои собственные деньги первый сборник стихов - «Вечерний альбом». (Сборник посвящён памяти Марии Башкирцевой, что подчёркивает его «дневниковую» направленность). Её творчество привлекло к себе внимание знаменитых поэтов - Валерия Брюсова , Максимилиана Волошина и Николая Гумилёва . В этот же год Цветаева написала свою первую критическую статью «Волшебство в стихах Брюсова». За «Вечерним альбомом» двумя годами позже последовал второй сборник - «Волшебный фонарь».

Детство и юность Цветаевой

М.И. Цветаеву по праву можно назвать величайшей русской поэтессой. Ее творения не могут оставить равнодушным, каждый находит в них то, что близко его душе. Судьба Цветаевой была нелегкой. Ей довелось жить и творить в эпоху страшных социальных катаклизмов. Это не могло не наложить отпечатка на ее творчество. Цветаева родилась в Москве 26 сентября 1892 года. Отец девочки был профессором Московского университета и директором Румянцевского музея. Сын сельского священника, он вырос в бедности и всего в жизни добился самостоятельно.

Марина уже в шесть лет начала писать стихи. Девочка получила великолепное образование, знала немецкий и французский языки. Первая книга Цветаевой «Вечерний альбом» увидела свет, когда начинающей писательнице едва исполнилось восемнадцать лет. Сразу же творчество юной девушки было высоко оценено признанными мэтром русского символизма В.Я. Брюсовым, акмеизма Н.С. Гумилевым и М.А. Волошиным. В 1912 году Марина Цветаева вышла замуж за С.Я. Эфрона. Это знаменательное в ее жизни событие нашло отражение в стихах.

Я с вызовом ношу его кольцо!

• - Да, в Вечности - жена, не на бумаге.
• 1912 год был для Цветаевой особым. В этом же году вышел ее второй альбом - «Волшебный фонарь», а вскоре родилась дочь Ариадна.

Жизнь Цветаевой в этот период была вполне счастливой. Она вместе со своей семьей жили в большом уютном доме, не испытывали нужду в деньгах. Поэтесса сочиняла стихи. Цветаеву интересовали вечные проблемы, она размышляла о жизни, любви, смерти. В 1913 году поэтесса написала стихотворение:

Моим стихам, написанным так рано,

Что и не знала я, что я - поэт,

Сорвавшимся, как брызги из фонтана,

Как искры из ракет,

Ворвавшимся, как маленькие черти,

В святилище, где сон и фимиам,

Моим стихам о юности и смерти,

Нечитанным стихам! -

Разбросанным в пыли по магазинам

(Где их никто не брал и не берет!),

Моим стихам, как драгоценным винам,

Настанет свой черед.

Оно во многом стало пророческим. Случилось так, что творения Цветаевой стали известны и любимы почитателями ее творчества намного позже. После Великой Октябрьской революции жизнь поэтессы сильно изменилась. Ее муж был на фронте, а Цветаевой приходилось продавать вещи, чтобы не умереть с голоду. Домом поэтессы стала коммунальная квартира, и ей с двумя дочками (младшая Ирина родилась в 1917 году) пришлось ютиться в маленькой комнатке.

Цветаева раньше даже не задумывалась о том, что ей когда-нибудь придется самой зарабатывать на жизнь. Но после революции ей пришлось идти работать. Однако утонченная поэтесса не смогла привыкнуть к суровой прозе жизни. Работала Марина Цветаева недолго, потом отказалась от этой идеи. В 1919 году Цветаева вместе с дочерьми оказалась в нечеловечески тяжелых условиях. Об этом периоде она писала как о «самом черном, самом чумном, самом смертном». Дневниковые записи поэтессы свидетельствуют об этом: «Живу с Алей и Ириной… в чердачной комнате, бывшей Сережиной. Муки нет, хлеба нет, под письменным столом фунтов 12 картофеля, остаток от пуда, одолженного соседями…». Цветаева не могла видеть, как умирают от голода ее дети, поэтому отдала их в приют. Здесь младшая дочка Ирина умерла от голода и болезни. Старшую Ариадну поэтесса забрала домой. Спустя несколько лет, в 1921 году, Цветаева получила известие от своего мужа. Это была первая весточка за долгих четыре с половиной года. С. Эфрон был за границей, Марина решила отправиться к нему.

Все это время Цветаева по-прежнему писала стихи. Это было смыслом ее жизни, единственным, что осталось от прежней жизни, счастливой и беспечной. Творчество позволило ей выжить в страшные годы. В период с 1917 по 1921 год были созданы стихи, вошедшие в цикл «Лебединый стан». В них Цветаева с любовью говорит о белом движении. В 1921-1922 годах была создана книга «Версты». В 1923 году - поэтический сборник «Ремесло». Тогда же М. Цветаева писала о своих современниках, творчество которых было ей очень близко: об А.А. Ахматовой, С.Я. Парнок, об А.А. Блоке.

В своем творчестве поэтесса обращалась к реальным историческим лицам и к вымышленным литературным персонажам, например, Дону Жуану. Она отождествляла себя с героями своих произведений. Обыденная жизнь мало интересовала ее. Однако суровая действительность требовала серьезных решений. В 1922 году Цветаева вместе с дочерью уехали в Берлин. Вскоре семья переселилась в Чехию, где прожила несколько лет. В 1925 году у Цветаевой родился сын Георгий, близкие его звали Мур. Через некоторое время семья переехала в Париж.

У Цветаевой были очень сложные отношения с эмигрантами из России. Гордость и высокомерие поэтессы приводили к тому, что конфликты с литературными кругами были неизбежны. Недоброжелательные отношения с соотечественниками отнюдь не способствовали душевному комфорту Цветаевой. Она чувствовала себя одинокой и несчастной. Семья ее жила в весьма тяжелых условиях. Денег не хватало даже на самое необходимое, например, на дрова. Марина Ивановна вместе с дочкой носили из леса вязанки хвороста. Цветаева вспоминала: «В Париже бывали дни, когда я варила суп на всю семью из того, что удавалось подобрать на рынке».

Но, несмотря на столь тяжелые условия, Цветаева продолжала писать стихи. В эмиграции появились следующие произведения поэтессы: сборник стихов «После России: 1922-1925» (закончен в 1928 году), «Поэма горы», «Поэма конца». В 1925-1926 было создано сатирическое произведение «Крысолов»; в 1927 - античная трагедия «Ариадна». Она была опубликована под названием «Тезей» и «Федра». В 1938-1939 годы вышел поэтический цикл «Стихи к Чехии». Однако большинство произведений увидели свет только после смерти поэтессы.

Стихи Цветаевой не находили своих почитателей за границей. Поэтому Марина Ивановна взялась за прозу. В тридцатые годы были созданы следующие произведения: «Мой Пушкин» (1937), «Мать и музыка» (1935), «Дом у Старого Пимена» (1934), «Повесть о Сонечке» (1938), воспоминания о М.А. Волошине («Живое о живом», 1933), М.А. Кузмине («Нездешний ветер», 1936), А. Белом («Пленный дух», 1934) и др. К прозаическому наследию Цветаевой относятся и письма поэтессы к Б.Л. Пастернаку (1922-1936) и Р.М. Рильке (1926).

Проза Цветаевой была автобиографичной. Марина Ивановна писала: «Я хочу воскресить весь этот мир - чтобы все они недаром жили - и чтобы я не даром жила!». В 1937 году дочь Цветаевой, Ариадна отправилась в Москву. Ее, конечно, пытались отговорить от этого поступка. Но девушка все равно отправилась на Родину. Ариадна устроилась на работу в журнал, писала родителям о том, что у нее все хорошо. В этом же году муж Цветаевой С.Я. Эфрон оказался замешан в заказном политическом убийстве. Обнаружилось, что за границей он был агентом НКВД. После этого эмигрантские круги совсем перестали принимать Цветаеву. Даже ее сын ощущал это враждебное отношение. Поэтесса решила вернуться на Родину. В 1939 году Марина Ивановна вместе с сыном Георгием отправились в Россию. В этом же году, в августе, арестовали Ариадну, а через некоторое время - мужа Цветаевой С.Я. Эфрона. На глазах арестовывали соседей. Марина Ивановна ужасалась тому, что творилось в ее родной стране. После ареста мужа Цветаева вместе с сыном поселились в Москве. Поэт А.А. Тарковский вспоминал, что Цветаева «была сложным человеком…», писал: «Она была страшно несчастная, многие ее боялись. Я тоже - немножко. Ведь она была чуть-чуть чернокнижница». Талантливейшая поэтесса умерла бы с голоду, если бы ей не помогали знакомые и родственники. Цветаева не умела зарабатывать на жизнь, не умела справляться с бытовыми трудностями. Она обращалась в официальные инстанции с просьбой выделить ей жилье. Ей отвечали, что в жилплощади нуждаются многие и возможности удовлетворить ее просьбу нет.

Цветаева ездила в Бутырскую и Лубянскую тюрьмы. В одной находился муж, в другой - дочь. Отношения с сыном у Цветаевой были очень сложные. Сестра Марины, Анастасия Ивановна впоследствии вспоминала об отношениях поэтессы и сына: «Он, может быть, и любил ее, как медвежонок любит медведицу, но он ее нисколько не почитал». Когда началась Великая Отечественная война, Цветаева вместе с сыном попали в эвакуацию. Цветаева пыталась устроиться на работу, но ей это не удалось. 31 августа 1941 года Марина Ивановна покончила с собой. Цветаева написала своим знакомым, чтобы они позаботились о ее сыне. Жизнь Георгия была недолгой. Он погиб на фронте.

Оставшаяся в живых Ариадна, дочь поэтессы, прошедшая сквозь лагеря и ссылки, посвятила свою жизнь возвращению литературного наследия Цветаевой.

цветаева поэтесса русский литературный

«Редкий родитель угадывает судьбу своих детей. Ни отцу, ни матери просто не приходит в голову, что вот этой неуклюжей румяной Мусе судьба уготовила будущее блистательного поэта... Впрочем, не совсем так.

Девочке было всего четыре года, когда Мария Александровна записала в своём дневнике: «Старшая всё ходит вокруг и бубнит рифмы. Может быть, моя Маруся будет поэтом?..» Записала и забыла. И бумагу дочери давала только нотную, так что строчки и рифмы Муся царапает каракулями на случайно найденных бумажных клочках. А всё дело в том, что сама Мария Александровна одержима музыкой. Незаурядная музыкантша, она мечтает вырастить из старшей дочери пианистку - и посадит её за рояль «злотворно рано» - девочке ещё не исполнилось тогда и пяти лет.

Оттуда и этот эпизод за завтраком: отучить от глупостей!

У Муси обнаружились незаурядные музыкальные способности - в отличие от её младшей сестры Аси. Полный сильный удар и, как считают, «удивительно одушевлённое туше». Мария Александровна этому радуется, но хвалить не спешит. В пять лет девочка почти берёт октаву. «Надо только «чу-уточку дотянуться!» - говорит она дочери, - «голосом вытягивая недостающее расстояние, и, чтобы я не возомнила: - Впрочем, у неё и ноги такие!»

И к этому Муся уже привыкла: после каждой вырвавшейся похвалы мать холодно прибавляет: «Впрочем, ты тут ни при чём. Слух - от Бога!» Она попрекает дочь и «Слепым музыкантом» Короленко , и трёхлетним Моцартом , и четырёхлетней собой, которую было не оттащить от рояля. Дважды в день Муся взбирается на мученический табурет перед роялем. Её все жалеют, кроме матери: жалеет отец, гувернантка, нянька, даже дворник Антон, приносящий в залу дрова, чтобы топить кафельную печку. Девочка играет старательно - для матери. Для её радости и из страха. И ведь не только зимой! И летом, когда жара, когда все на воле и идут купаться, или гулять «на пеньки», или в Тарусу на почту...

Метроном с его вылезающим стальным пальцем внушал ей страх своим неостановимым механическим щелканьем. Девочка его ненавидит и боится до сердцебиения. Он представляется ей гробом, в котором живёт смерть.

Фантазии её неисчислимы.

Рубчатая ножка табурета, на котором она сидит за роялем и на котором можно до одурения закрутиться, - точь-в-точь ощипанная индюшачья шея. Раскрытая клавиатура рояля вдруг предстает ей огромным ртом до ушей - с огромными зубами. Этот рояль - просто зубоскал, думает маленькая Марина, он-то и есть настоящий зубоскал, а вовсе не репетитор брата Андрея, хотя мать зовёт его так за вечное хохотанье. По клавишам, не сдвигаясь с места, можно раскатиться, как по лестнице; белые при нажиме - всегда весёлые, а чёрные - сразу грустные. В левой части клавиатуры живет гром, в правой - мелкие букашки. Ноты долго мешали Мусе свободно играть, но стали друзьями, как только однажды она вообразила их воробышками на ветках - каждый на своей, - и оттуда они спрыгивают на клавиши, каждый на свою. А когда Муся перестает играть, ноты возвращаются на ветки и там спят, как птицы, и тоже, как птицы, во сне никогда не падают. Слово «бемоль» кажется ей лиловым, прохладным и немножко гранёным, а знак «бекар» пуст, как пустой дурак; скрипичный ключ она выводит на бумаге с чувством, будто сажает лебедя на телеграфные провода, а басовый - похожий на ухо с двумя проколотыми дырками - презирает... Многие годы она не сможет справиться с отвращением к собственной игре. Это не было отвращением к музыке, потому что под пальцами её слишком долго рождалось что-то, что она музыкой назвать не могла.

Музыка - это когда мать садилась за рояль. Слушать её всегда было радостью. Но играть самой... В тысячу раз интереснее просто смотреться в чёрную крышку рояля; удостоверившись, что никто не видит, Муся дышит на неё, как на оконное стекло, и отпечатывает на матовой поверхности крышки свой нос и рот...