Отрывки из поэмы по праву памяти. Сын за отца не отвечает

Поэма «По праву памяти» Твардовского была написана в 1969 году. Произведение, в котором автор поделился своими горестными размышлениями, долгое время пребывало под запретом цензуры, и впервые было опубликовано лишь в 1987 году.

Для лучшей подготовки к уроку литературы рекомендуем читать онлайн краткое содержание «По праву памяти». Проверить полученные знания можно при помощи теста на нашем сайте.

Главные герои

Александр Твардовский – рассказчик, лирический герой, чья семья оказалась в мясорубке сталинских репрессий.

Другие персонажи

Иосиф Сталин – политический деятель, вождь советского народа.

Отец Твардовского – крестьянин, крепкий хозяин, которого репрессировали в Сибирь.

Глава 1. Перед отлетом

Вспоминая свою молодость, писатель мысленно обращается к другу, с которым когда-то мечтал покинуть « захолустье в обмен на целый белый свет ». Два закадычных друга – « мыслитель и поэт » – ставили перед собой вполне осуществимые цели: честно работать на благо людей, стать достойными гражданами своей отчизны.

Друзья дали друг другу зарок – « Не лгать. Не трусить. Верным быть народу. Любить родную землю-мать ». Казалось бы, что может быть проще? Но по прошествии лет лирический герой с горечью осознает, что реальность оказалась совсем иной, а беззаботная юность канула в лету, словно ее никогда и не бывало.

Глава 2. Сын за отца не отвечает

«Сын за отца не отвечает» – эту знаменитую фразу « обронил в кремлевском зале » вершитель судеб, Иосиф Виссарионович Сталин. Твардовский с грустью отмечает, что современное поколение никогда не сможет понять всей значимости этих слов для тех, чьи родители были «врагами народа».

« Но в те года и пятилетки» те, кто не мог отвечать за своих отцов, были навеки заклеймены позорной отметиной – «сын врага народа». Таков был страшный закон, и ни в чем не повинные дети должны были всю жизнь испытывать муки публичной пытки.

Но как жить с таким сознанием простому парнишке, у которого « то был отец, то вдруг он – враг »? Ведь даже близкие друзья отворачивались от «детей врагов народа», не желая пятнать свою репутацию сомнительными знакомствами.

И вдруг – «Сын за отца не отвечает». Казалось, пришел конец всем мученьям, и нужно поблагодарить « отца народов, что он простил тебе отца родного — с легкостью нежданной проклятье снял ». Твардовский пытается понять, за что его отец – так называемый «кулак», крепкий хозяин, должен был остаток жизни провести в бараках, тяжело работая день и ночь. За что его жена и дети должны были нести позорный крест?

Также писатель силится понять, отчего Сталин был таким любим народом. Многие из тех, кого он репрессировал и отправил гнить в далекую Сибирь, лишив крова, семей и права называться человеком, верили, что судьбы их исковерканы не по вине великого вождя. Они считали, что достаточно написать ему письмо, и все встанет на свои места – все приговоры будут отменены, и справедливость восторжествует.

« Давно отцами стали дети », но они все еще продолжают держать ответ « за всеобщего отца », и суд этот закончится еще не скоро.

Глава 3. О памяти

Писатель не намерен забывать ту боль, что перенес не только он, но и сотни тысяч других людей. Он презирает « молчальников », предлагавших забыть ту страшную страницу в истории всего советского народа.

Твардовский настаивает на том, чтобы современная молодежь знала всю правду о прошлом своей страны, какой бы нелицеприятной она была. Ведь поколение, забывшее свои истоки, не может надеяться на светлое будущее.

Автор уверен, что « опыт — наш почтенный лекарь », способный исцелять и даровать надежду на честную, справедливую жизнь. Несмотря ни на что, очень важно быть одним « из тех людей, что людям, не пряча глаз, глядят в глаза ».

Заключение

В своем произведении Александр Твардовский настаивает на том, чтобы народ не отказывался от исторической памяти. Только это будет считаться покаянием и искуплением вины.

После ознакомления с пересказом «По праву памяти» рекомендуем прочесть поэму в полной версии.

Тест по поэме

Проверьте запоминание краткого содержания тестом:

Рейтинг пересказа

Средняя оценка: 4.6 . Всего получено оценок: 366.

09.10.2017

Запрещенная и долгое время считавшаяся антисоветской поэма А. Твардовского «По праву памяти» позволила в свое время советским гражданам по-иному взглянуть на личность И. Сталина и всю его реформаторскую деятельность. Написана она была в начале шестидесятых годов, но опубликоваться смогла лишь в конце восьмидесятых, в 1987 году.

В данной поэме Александр Твардовский в форме монолога высказал все свои личные переживания, связанные с темой памяти. Он погружался в воспоминания, опираясь на факты собственной биографии, заглядывал в будущее, пытался ответить на вопрос «А что будет, если…». Поэтому главного героя, от лица которого ведется повествование, читатели смело могут отождествлять с самим поэтом.

Глава «Перед отлетом»

Первая глава полностью посвящена ностальгии. Поэт окунается в свою молодость - прекрасное время надежд и мечтаний. Вместе со своим товарищем лирический герой строит планы на будущее, ставит вполне реалистичные цели: работать для людей, стать достойным гражданином своей страны. Особенно трогательным было когда-то его отношение к родной земле: за нее юноша готов был и в огонь, и в воду, а если нужно будет, то и с жизнью расстаться не страшно. А все проблемы можно решить, придерживаясь простых правил: жить без обмана, без трусости и быть преданным своему государству и своему народу.

Сейчас, спустя столько времени, поэт вспоминает об этом одновременно с теплотой и горечью - ведь на деле все оказалось совсем не так, как представляли себе молодые веселые парни. Кажется, что между беззаботной юностью и настоящим прошла целая жизнь, наполненная тяжкими испытаниями.

Глава «Сын за отца не отвечает»

Центральная глава в поэме. В ней в полной мере раскрывается трагедия жизни самого Твардовского. Он рос в семье «врага народа». Отец с матерью и младшим сыном из-за сталинских репрессий оказались сосланы в Сибирь, а родной хутор, где вырос поэт, сожгли. Твардовскому, незадолго до этого переехавшему в Смоленск, удалось избежать этой участи. Но совесть он успокоить не смог - не так-то просто отказаться от своей семьи.

Разлука с родными, потеря отчего дома - все это выливается на страницы второй главы поэмы под названием «Сын за отца не отвечает». Это знаменитая фраза Сталина, произнесенная им в 1935 году - пример неприкрытого политического обмана. Твардовский пытается понять, в чем виноват «сын кулака», за что он должен страдать? И почему его вождь, «отец народа», главный идеолог страны так ненавидит таких как он, делая их жизнь в советском обществе невыносимой?

Также поэт стремится разгадать, отчего Сталин был так любим своим народом. Многие репрессированные верили, что стоит ему только самому взяться за дело, лично прочесть письмо в Кремле, и вся несправедливость тут же исчезнет, а приговоры будут отменены. Крестьяне без земли становились рабочими и рукоплескали, хотя в реальности радоваться было нечему. Отныне они были обречены на тяжелейший труд, скитания и бедность.

Измученная душа Твардовского уже размышляет об ответе. Неужели сын кулака не вправе побороться за справедливость? Неужели он не в силах ответить за своего отца, честного, добросовестного работника? И почему он должен от него отказываться?

О памяти

События данной главы опираются на реальные исторические факты. Во второй половине шестидесятых годов в СССР развивалась активная кампания, направленная против сталинизма. Все, что так тщательно скрывалось, было выплеснуто в народ: информация о жесточайших репрессиях, указах, законах, направленных против людей.

Третья глава оправдывает свое название. Здесь поднимается тема исторической памяти. Твардовский настаивает на том, что современная молодежь должна обнаружить настоящую правду. История без прикрас страшна, но знать ее обязан каждый. Хотя люди ревниво прячут прошлое своей страны, власть старается скрыть его. Поэтому новое поколение, погрязшее в неведении и забывшее свои корни, не может надеяться на безоблачное будущее.

Завершая свой монолог, Твардовский пишет, что человеческая память - это великий дар. Как можно добровольно отказаться от нее? Пока мы помним заслуги наших отцов, они остаются живы. Умирают они только тогда, когда мы о них забываем.

Краткое содержание поэмы Твардовского «По праву памяти» предоставлено Анастасией Трофимовой.

По праву памяти

Александр Твардовский
По праву памяти
Смыкая возраста уроки, Сама собой приходит мысль Ко всем, с кем было по дороге, Живым и павшим отнесись. Она приходит не впервые, Чтоб слову был двойной контроль: Где, может быть, смолчат живые, Так те прервут меня: - Позволь! Перед лицом ушедших былей
Не вправе ты кривить душой, Ведь эти были оплатили Мы платой самою большой... И мне да будет та застава, Тот строгий знак сторожевой Залогом речи нелукавой По праву памяти живой.
1. ПЕРЕД ОТЛЕТОМ
Ты помнишь, ночью предосенней, Тому уже десятки лет, Курили мы с тобой на сене, Прозрев опасливый запрет.
И глаз до света не сомкнули, Хоть запах сена был не тот, Что в ночи душные июля Заснуть подолгу не дает...
То вслух читая чьи-то строки, То вдруг теряя связь речей, Мы собирались в путь далекий Из первой юности своей.
Мы не испытывали грусти, Друзья - мыслитель и поэт, Кидая в наше захолустье В обмен на целый белый свет.
Мы жили замыслом заветным Дорваться вдруг До всех наук Со всем запасом их несметным И уж не выпускать из рук.
Сомненья дух был нам неведом; Мы с тем управимся добром И за отцов своих и дедов Еще вдобавок доберем.
Мы повторяли, что напасти Нам никакие нипочем, Но сами ждали только счастья, Тому был возраст обучен.
Мы знали, что оно сторицей Должно воздать за наш порыв В премудрость мира с ходу врыться, До дна ее разворотив.
Готовы были мы к походу, Что проще может быть: Не лгать. Не трусить. Верным быть народу.
Любить родную землю-мать, Чтоб за нее в огонь и в воду. А если То и жизнь отдать.
Что проще! В целости оставим Таким завет начальных дней. Лишь от себя теперь добавим: Что проще - да. Но что сложней?
Такими были наши дали, Как нам казалось без прикрас, Когда в безудержном запале Мы в том друг друга убеждали, В чем спору не было у нас.
И всласть толкуя о науках, Мы вместе грезили о том, Ах, и о том, в каких мы брюках Домой заявимся п о т о м.
Дивись, отец, всплакни, родная, Какого гостя бог нанес, Как он пройдет, распространяя Московский запах папирос. Москва, столица, - свет не ближний, А ты, родная сторона, Какой была, глухой, недвижной, Нас на побывку ждать должна.
И хуторские посиделки, И вечеринки чередом, И чтоб загорьевские девки Глазами ели нас потом, Неловко нам совали руки, Пылая краской до ушей.
А там бы где-то две подруги, В стенах столичных этажей, С упреком нежным ожидали Уже тем часом нас с тобой, Как мы на нашем сеновале Отлет обдумывали свой...
И невдомек нам было вроде, Что здесь, за нашею спиной, Сорвется с места край родной И закружится в хороводе Вслед за метелицей сплошной...
Ты не забыл, как на рассвете Оповестили нас, дружков, Об уходящем в осень лете Запевы юных петушков.
Их голосов надрыв цыплячий Там, за соломенной стрехой, Он отзывался детским плачем И вместе удалью лихой.
В какой-то сдавленной печали, С хрипотцей истовой своей Они как будто отпевали Конец ребячьих наших дней.
Как будто сами через силу Обрядный свой тянули сказ О чем-то памятном, что было До нас. И будет после нас.
Но мы тогда на сеновале Не так прислушивались к ним, Мы сладко взапуски зевали, Дивясь, что день, а мы не спим.
И в предотъездном наше часе Предвестий не было о том, Какие нам дары в запасе Судьба имела на п о т о м.
И где, кому из нас придется, В каком году, в каком краю За петушиной той хрипотцей Расслышать молодость свою. Навстречу жданной нашей доле
Рвались мы в путь не наугад, Она в согласье с нашей волей Звала отведать хлеба-соли. Давно ли? Жизнь тому назад...
2. СЫН ЗА ОТЦА НЕ ОТВЕЧАЕТ
Сын за отца не отвечает Пять слов по счету, ровно пять. Но что они в себе вмещают, Вам, молодым, не вдруг понять.
Их обронил в кремлевском зале Тот, кто для всех был одним Судеб вершителем земным, Кого народы величали На торжествах отцом родным.
Вам Из другого поколенья Едва ль постичь до глубины Тех слов коротких откровенье Для виноватых без вины.
Вас не смутить в любой анкете Зловещей некогда графой: Кем был до нас еще на свете Отец ваш, мертвый иль живой.
В чаду полуночных собраний Вас не мытарил тот вопрос: Ведь вы отца не выбирали, Ответ по-нынешнему прост.
Но в те года и пятилетки, Кому с графой не повезло, Для несмываемой отметки Подставь безропотно чело.
Чтоб со стыдом и мукой жгучей Носить ее - закон таков. Быть под рукой всегда - на случай Нехватки классовых врагов.
Готовым к пытки быть публичной И к горшей горечи подчас, Когда дружок твой закадычный При этом не поднимает глаз...
О, годы юности немилой, Ее жестоких передряг. То был отец, то вдруг он - враг. А мать? Но сказано: два мира, И ничего о материях...
И здесь, куда - за половодьем Тех лет - спешил бы босиком, Ты именуешься отродьем, Не сыном даже, а сынком...
А как с той кличкой жить парнишке, Как отбывать безвестный срок, Не понаслышке, Не из книжки Толкует автор этих строк...
Ты здесь, сынок, но ты нездешний, Какой тебе еще резон, Когда родитель твой в кромешный, В тот самый список занесен.
Еще бы ты с такой закваской Мечтал ступить в запретный круг. И руку жмет тебе с опаской Друг закадычный твой...
И вдруг: - Сын за отца не отвечает. С тебя тот знак отныне снят. Счастлив стократ: Не ждал, не чаял, И вдруг - ни в чем не виноват.
Конец твоим лихим невзгодам, Держись бодрей, не прячь лица. Благодари отца народов, Что он простил тебе отца Родного
с легкостью нежданной Проклятье снял. Как будто он, Ему неведомый и странный, Узрел и отменил закон.
(Да, он умел без оговорок, Внезапно - как уж припечет Любой своих просчетов ворох Перенести на чей-то счет;
На чье-то вражье искаженье Того, что возвещал завет, На чье-то г о л о в о к р у ж е н ь е От им предсказанных побед.)
Сын - за отца? Не отвечает! Аминь!
И как бы невдомек: А вдруг тот сын (а не сынок!), Права такие получая, И за отца ответить мог. Ответить - пусть не из науки, Пусть не с того зайдя конца, А только, может, вспомнив руки, Какие были у отца.
В узлах из жил и сухожилий, В мослах поскрюченных перстов Те, что - со вздохом - как чужие, Садясь к столу он клал на стол. И точно граблями, бывало, Цепляя
ложки черенок,
Такой увертливый и малый, Он ухватить не сразу мог. Те руки, что своею волей Ни разогнуть, ни сжать в кулак: Отдельных не было мозолей Сплошная.
Подлинно - к у л а к!
И не иначе, с тем расчетом Горбел годами над землей, Кропил своим бесплатным потом, Смыкал над ней зарю с зарей.
И от себя еще добавлю, Что, может, в час беды самой Его мужицкое тщеславье, О, как взыграло - боже мой!
И в тех краях, где виснул иней С барачных стен и потолка, Он, может, полон был гордыни, Что вдруг сошел за кулака.
Ошибка вышла? Не скажите, Себе внушал он самому, Уж если этак, значит - житель, Хозяин, значит, - потому...
А может быть, в тоске великой Он покидал свой дом и двор И отвергал слепой и дикий, Для круглой цифры приговор.
И в скопе конского вагона, Что вез куда-то за Урал, Держался гордо, отчужденно От тех, чью долю разделял.
Навалом с ними в той теплушке В одном увязанном возу. Тянуться детям к их краюшке Не дозволял, тая слезу.
(Смотри, какой ты сердобольный, Я слышу вдруг издалека, Опять с кулацкой колокольни, Опять на мельницу врага. Доколе, господи, доколе Мне слышать эхо древних лет: Ни мельниц тех, ни колоколен Давным-давно на свете нет.)
От их злорадства иль участья Спиной горбатой заслонясь, Среди врагов Советской власти Один, что славил эту власть. Ее помощник голоштанный, Ее опора и боец, Что на земельке долгожданной При ней и зажил наконец, Он, ею кинутый в погибель, Не попрекнул ее со злом: Ведь суть не в малом перегибе, Когда - Великий перелом...
И верил: все на место встанет И не замедлит пересчет, Как только - только лично Сталин В Кремле письмо его прочтет...
(Мужик не сметил, что отныне, Проси чего иль не проси, Не Ленин, даже не Калинин, Был адресат всея Руси. Но тот, что в целях коммунизма Являл иной уже размах И на газетных полосах Читал республик целых письма Не только в прозе, но в стихах.)
А может быть, и по-другому Решал мужик судьбу свою: Коль нет путей обратных к дому, Не пропадем в любом краю.
Решал - попытка без убытка, Спроворим свой себе указ. И - будь добра, гора Магнитка, Зачислить нас В рабочий класс...
Но как и где отец причалит, Не об отце, о сыне речь: Сын за отца не отвечает, Ему дорогу обеспечь.
Пять кратких слов...
Но год от года На нет сходили те слова. И званье с ы н в р а г а н а р о д а Уже при них вошло в права.
И за одной чертой закона Уже равняла всех судьба: Сын кулака иль сын наркома, Сын командира иль попа...
Клеймо с рожденья отмечало Младенца вражеских кровей, И все, казалось, не хватало Стране клейменных сыновей.
Недаром в дни войны кровавой Благословлял ее иной: Не попрекнув его виной, Что горькой душу жгла отравой, Война предоставляла право На смерть и даже долю славы В рядах бойцов земли родной.
Предоставляла званье сына Солдату воинская часть...
Одна была страшна судьбина: В сраженье без вести пропасть.
И, до конца в живых изведав Тот крестный путь, полуживым Из плена в плен - под гром победы С клеймом преследовать двойным.
Нет, ты вовеки не гадала В судьбе своей, Отчизна-мать, Собрать под небом Магадана Своих сынов такую рать.
Не знала, Где всему начало, Когда всему начало, Когда успела воспитать Всех, что за проволкой держала, За з о н о й той, родная мать...
Средь наших праздников и буден Не всякий даже вспомнить мог, С каким уставом к смертным людям Взывал их посетивший бог.
Он говорил: иди за мною, Оставь отца и мать свою, Все мимолетное, земное Оставь - и будешь ты в раю.
А мы, кичась неверьем в бога, Во имя собственных святынь Той жертвы требовали строго: Отринь отца и мать отринь.
Забудь, откуда вышел родом, И осознай, не прекословь: В ущерб любви к отцу народов Любая прочая любовь.
Ясна задача, дело свято С тем - к высшей цели - прямиком. Предай в пути родного брата И друга лучшего тайком.
И душу чувствами людскими Не отягчай, себя щадя. И лжесвидетельствуй во имя, И зверствуй именем вождя.
Любой судьбине благодарен, Тверди одно, как он велик, Хотя б ты крымский был татарин, Ингуш и л ь д р у г с т е п е й к а л м ы к.
Рукоплещи всем приговорам, Каких постигнуть не дано. Оклевещи народ, с которым В изгнанье брошен заодно.
И в душном скопище исходов Нет, не библейских, наших дней Превозноси отца народов: Он сверх всего. Ему видней.
Он все начала возвещает. И все концы, само собой.
Сын за отца не отвечает Закон, что также означает: Отец за сына - головой.
Но все законы погасила Для самого благая ночь. И не ответчик он за сына, Ах, ни за сына, ни за дочь.
Там, у немой стены кремлевской, По счастью, знать не знает он, Какой лихой бедой отцовской Покрыт его загробный сон...
Давно отцами стали дети, Но за всеобщего отца Мы оказались все в ответе, И длится суд десятилетий, И не видать еще конца.
3. О ПАМЯТИ
Забыть, забыть велят безмолвно, Хотят в забвенье утопить Живую быль. И чтобы волны Над ней сомкнулись. Быль - забыть!
Забыть родных и близких лица И стольких судеб крестный путь Все то, что сном давнишним будь, Дурною, дикой небылицей, Так и ее - поди забудь.
Но это было явной былью Для тех, чей был оборван век, Для ставших л а г е р н о ю п ы л ь ю, Как некто некогда изрек.
Забыть - о, нет, не с теми вместе Забыть, что не пришли с войны, Одних, что даже этой чести Суровой были лишены.
Забыть велят и просят лаской Не помнить - память под печать, Чтоб ненароком той оглаской Непосвященных не смущать.
Нет, все былые недомолвки Домолвить ныне долг велит. Пытливой дочке-комсомолке Поди сошлись на свой главлит;
Втолкуй, зачем и чья опека К статье закрытой отнесла Неназываемого века Недоброй памяти дела;
Какой, в порядок не внесенный, Решил за нас Особый съезд На этой памяти бессоной, На ней как раз Поставить крест.
И кто сказал, что взрослым людям Страниц иных нельзя прочесть? Иль нашей доблести убудет И на миру померкнет честь?
Иль, о минувшем вслух поведав, Мы лишь порадуем врага, Что за свои платить победы Случалось нам втридорога?
В новинку ль нам его злословье? Иль все, чем в мире мы сильны, О матерях забыть и женах, Своей не ведавших вины, О детях, с ними разлученных И до войны, И без войны.
А к слову - о непосвященных Где взять их? Все посвящены. Все знают все; беда с народом! Не тем, так этим знают родом. Не по отметкам и рубцам, Так мимоездом, мимоходом, Не сам, Так через тех, кто сам...
И даром думают, что память Не дорожит сама собой, Что ряской времени затянет Любую быль, Любую боль;
Что так и так - летит планета, Годам и дням ведя отсчет, И что не взыщется с поэта, Когда за призраком запрета Смолчит про то, что душу жжет...
Со всей взращенной нами новью, И потом политой и кровью, Уже не стоит той цены? И дело наше - только греза, И слава - шум пустой молвы?
Тогда молчальники правы, Тогда все прах - стихи и проза, Все только так - из головы. Тогда совсем уже не диво, Что голос памяти правдивой Вещал бы нам и впредь беду: Кто прячет прошлое ревниво, Тот вряд ли с будущим в ладу...
Что нынче счесть большим, что малым Как знать, но люди не трава: Не обратить их всех навалом В одних не помнящих родства.
Пусть очевидцев поколенья Сойдут по-тихому на дно, Благополучного забвенья Природе нашей не дано.
Спроста иные затвердили, Что будто нам про черный день Не ко двору все эти были, На нас кидающие тень.
Но все, что было, не забыто, Не шито-крыто на миру. Одна неправда нам в убыток И только правда ко двору!
А я - не те уже годочки, Не вправе я себе отсрочки Предоставлять.
Гора бы с плеч Еще успеть без проволочки Немую боль в слова облечь.
Ту боль, что скрытно временами И встарь теснила нам сердца И что глушили мы громами Рукоплесканий в честь о т ц а.
С предельной силой в каждом зале Они гремели потому, Что мы всегда не одному Тому отцу рукоплескали.
Всегда, казалось, рядом был, Свою земную сдавший смену, Тот, кто оваций не любил, По крайней мере знал им цену.
Чей образ вечным и живым Мир уберег за гранью бренной, Кого учителем своим Именовал о т е ц смиренно.
И, грубо сдвоив имена, Мы как одно их возглашали И заносили на скрижали, Как будто суть была одна.
А страх, что всем у изголовья Лихая ставила пора, Нас обучил хранить безмолвье Перед разгулом недобра.
Велел в безгласной нашей доле На мысль в спецсектор сдать права, С тех пор как отзыв давней боли Она для нас - явись едва. Нет, дай нам знак верховной воли, Дай откровенье божества.
И наготове вздох особый Дерзанья нашего предел: Вот если б Ленин встал из гроба, На все, что стало, поглядел...
Уж он за всеми мелочами Узрел бы ширь и глубину. А может быть, пожал плечами И обронил бы: - Ну и ну!
Так, сяк гадают те и эти, Предвидя тот иль этот суд, Как наигравшиеся дети, Что из отлучки старших ждут.
Но все, что стало или станет, Не сдать, не сбыть нам с рук своих. И Ленин нас судить не встанет Он не был богом и в живых.
А вы, что ныне норовите Вернуть былую благодать, Так вы уж Сталина зовите Он богом был Он может встать.
И что он легок на помине И подлунном мире, бог-отец, О том свидетельствует ныне Его китайский образец.
...Ну что ж, пускай на сеновале, Где мы в ту ночь отвергли сон, Иными мнились наши дали, Нам сокрушаться не резон.
Чтоб мерить все надежной меркой, Чтоб с правдой сущей быть не врозь, Многостороннюю проверку Прошли мы - где кому пришлось.
И опыт - наш почтенный лекарь, Подчас причудливо крутой, Нам подносил по воле века Его целительный настой.
Зато и впредь как были - будем, Какая вдруг ни грянь гроза, Людьми
из тех людей,
что людям, Не пряча глаз, Глядят в глаза.

Сочинение

Смыкая возраста уроки.
Сама собой приходит мысль -
Ко всем, с кем было по дороге
Живым и павшим отнестись.
А. Твардовский

Великие события, произошедшие в нашей стране, отразились в творчестве Александра Трифоновича Твардовского и в форме прямого их изображения, и в форме связанных с ним отдельных переживаний-размышлений. В этом смысле его творчество в высшей степени злободневно.
Крупнейшим послевоенным произведением Твардовского явилась поэма “За далью - даль”. В жанрово-тематическом плане - это лирико-философское раздумье, “дорожный дневник”, с ослабленной сюжетностью. Действующие лица поэмы - необъятная Советская страна, ее люди, стремительный разворот их дел и свершений. Текст поэмы содержит шутливое признание автора - пассажира поезда “Москва-Владивосток”. Три дали прозревает художник: неоглядность географических просторов России; историческую даль как преемственность поколений и осознание неразрывной связи времен и судеб, наконец, бездонность нравственных запасников души лирического героя. Поэма “По праву памяти” мыслилась первоначально автором как одна из “дополнительных” глав к поэме “За далью - даль”, приобрела в ходе работы самостоятельный характер. Хотя “По праву памяти” не имеет в подзаголовке жанрового обозначения, а сам поэт, верный понятиям литературной скромности, называл порой это произведение стихотворным “циклом”, вполне очевидно, что это лирическая поэма, последняя крупная работа автора “Василия Теркина”. Она была закончена и самим поэтом подготовлена к печати за два года до его кончины. Во вступлении Твардовский заявляет, что это откровенные строки, исповедь души:

Перед лицом, ушедших былей
Не вправе ты кривить душой, -
Ведь эти были оплатили
Мы платой самою большой...

Поэма композиционно распадается на три части. В первой части поэт с теплым чувством, немного иронично вспоминает свои юношеские мечты и планы.

И где, кому из нас придется,
В каком году, в каком краю
За петушиной той хрипотцей
Расслышать молодость свою.

Мечты эти чистые и высокие: жить и трудиться на благо Родины. А если понадобится, то и жизнь свою отдать за нее. Красивые юношеские мечты. Поэт с легкой горечью вспоминает то наивное время и юнцов, которые и помыслить не могли, сколько тяжких и суровых испытаний готовит им судьба:

Готовы были мы к походу
Что проще может быть:
Любить родную землю-мать,
Чтоб за нее в огонь и в воду.
А если -
То и жизнь отдать...
Лишь от себя теперь добавим.
Что проще - да.
Но что сложней?

Вторая глава “Сын за отца не отвечает” самая трагичная и в поэме, да и во всем творчестве. Незаконно раскулаченная семья Твардовских была сослана в Сибирь. В России остался только Александр Трифонович из-за того, что жил отдельно от семьи в Смоленске. Облегчить участь сосланных он не мог. Фактически он отказался от семьи. Это мучало поэта всю жизнь. Эта незаживающая рана Твардовского вылилась в поэму “По праву памяти”.

Конец твоим лихим невзгодам,
Держись бодрей, не прячь лица.
Благодари отца народов.
Что он простил тебе отца.

Тяжелое время, в котором не могут разобраться философы вот уже пятьдесят лет спустя. А что же говорить о юноше, свято верящем в официальную пропаганду и идеологию. Двойственность ситуации нашла свое отражение и в поэме.

Да, он умел без оговорок,
Внезапно - как уж припечет -
Любой своих просчетов ворох
Перенести на чей-то счет:
На чье-то вражье искаженье
Того, что возвещал завет.
На чье-то головокруженье
От им предсказанных побед.

Поэт стремится осмыслить ход истории. Понять, в чем была вина репрессированных народов. Кто допустил такое положение вещей, когда один решал судьбы народов. И все были виновны перед ним уже в том, что были живы.
В третьей главе поэмы Твардовский утверждает право человека на память. Мы не вправе забывать ничего. Пока мы помним, “живы” наши предки, их дела и подвиги. Память - это привилегия человека, и он не может добровольно отказаться от Божьего дара в угоду кому бы то ни было. Поэт утверждает:

Кто прячет прошлое ревниво,
Тот вряд ли с будущим в ладу...

Эта поэма - своеобразное покаяние Твардовского за свои юношеские поступки, ошибки. Все мы совершаем ошибки в молодости, порой роковые, а вот поэм это в нас не рождает. У большого поэта даже горе и слезы выливаются в гениальные стихи.

А вы, что ныне норовите
Вернуть былую благодать,
Так вы уж Сталина зовите -
Он Богом был -
Он может встать.

По праву памяти

В жанрово-тематическом плане - это лирико-философское раздумье, "дорожный дневник", с ослабленной сюжетностью. Действующие лица поэмы - необъятная Советская страна, её люди, стремительный разворот их дел и свершений. Текст поэмы содержит шутливое признание автора - пассажира поезда "Москва-Владивосток". Три дали прозревает художник: неоглядность географических просторов России; историческую даль как преемственность поколений и осознание неразрывной связи времен и судеб, наконец, бездонность нравственных запасников души лирического героя.

Поэма "По праву памяти" мыслилась первоначально автором как одна из "дополнительных" глав к поэме "За далью - даль", приобрела в ходе работы самостоятельный характер. Хотя "По праву памяти" не имеет в подзаголовке жанрового обозначения, а сам поэт, верный понятиям литературной скромности, называл порой это произведение стихотворным "циклом", вполне очевидно, что это лирическая поэма, последняя крупная работа автора "Василия Теркина". Она была закончена и самим поэтом подготовлена к печати за два года до его кончины.

Во вступлении Твардовский заявляет, что это откровенные строки, исповедь души:

Перед лицом, ушедших былей

Не вправе ты кривить душой, -

Ведь эти были оплатили

Мы платой самою большой...

Поэма композиционно распадается на три части. В первой части поэт с теплым чувством, немного иронично вспоминает свои юношеские мечты и планы.

И где, кому из нас придется,

В каком году, в каком краю

За петушиной той хрипотцей

Расслышать молодость свою.

Мечты эти чистые и высокие: жить и трудиться на благо Родины. А если понадобится, то и жизнь свою отдать за нее. Красивые юношеские мечты. Поэт с легкой горечью вспоминает то наивное время и юнцов, которые и помыслить не могли, сколько тяжких и суровых испытаний готовит им судьба:

Готовы были мы к походу

Что проще может быть:

Любить родную землю-мать,

Чтоб за нее в огонь и в воду.

То и жизнь отдать...

Лишь от себя теперь добавим.

Что проще - да.

Но что сложней?

Вторая глава "Сын за отца не отвечает" самая трагичная и в поэме, да и во всем творчестве. Незаконно раскулаченная семья Твардовских была сослана в Сибирь. В России остался только Александр Трифонович из-за того, что жил отдельно от семьи в Смоленске. Облегчить участь сосланных он не мог. Фактически он отказался от семьи. Это мучало поэта всю жизнь. Эта незаживающая рана Твардовского вылилась в поэму "По праву памяти".

Конец твоим лихим невзгодам,

Держись бодрей, не прячь лица.

Благодари отца народов.

Что он простил тебе отца.

Тяжелое время, в котором не могут разобраться философы вот уже пятьдесят лет спустя. А что же говорить о юноше, свято верящем в официальную пропаганду и идеологию. Двойственность ситуации нашла свое отражение и в поэме.

Да, он умел без оговорок,

Внезапно - как уж припечет -

Любой своих просчетов ворох

Перенести на чей-то счет:

На чье-то вражье искаженье

Того, что возвещал завет.

На чье-то головокруженье

От им предсказанных побед.

Поэт стремится осмыслить ход истории. Понять, в чем была вина репрессированных народов. Кто допустил такое положение вещей, когда один решал судьбы народов. И все были виновны перед ним уже в том, что были живы.

В третьей главе поэмы Твардовский утверждает право человека на память. Мы не вправе забывать ничего. Пока мы помним, "живы" наши предки, их дела и подвиги. Память - это привилегия человека, и он не может добровольно отказаться от Божьего дара в угоду кому бы то ни было. Поэт утверждает:

Кто прячет прошлое ревниво,

Тот вряд ли с будущим в ладу...

Эта поэма - своеобразное покаяние Твардовского за свои юношеские поступки, ошибки. Все мы совершаем ошибки в молодости, порой роковые, а вот поэм это в нас не рождает. У большого поэта даже горе и слезы выливаются в гениальные стихи.

А вы, что ныне норовите

Вернуть былую благодать,

Так вы уж Сталина зовите -

Он Богом был -