Главная Обществознание Станислав Востоков - Рядовой Горилла (сборник). Самый решительный поступок в Вашей жизни

Станислав Востоков - Рядовой Горилла (сборник). Самый решительный поступок в Вашей жизни

Станислав Востоков

Рядовой Горилла (сборник)

Сказки для детей допризывного возраста

Эту книжку я писал, когда армия, что называется, была «не в форме». Говорят, с тех пор дела там стали заметно лучше. Очень хочется в это верить!

Рядовой Горилла

Полковники Ампилов и Вавилов сидели в военкомате и пили чай. Ампилов был штабной офицер, Вавилов – боевой, а чай был с сахаром.

– Так что с недобором новобранцев будем делать? – сказал штабной офицер Ампилов.

– Старых по второму разу в армию призовем, – ответил веселый Вавилов, – надо же кому-то родину защищать!

Тут дверь военкомата открылась и в нее вошла горилла.

Штабной офицер полез вместе с чаем под стол, а боевой офицер Вавилов, который и не такое видывал, подошел к горилле и сердечно потряс ей руку.

– Призывник?

– Призывник!

– Здравствуйте, товарищ призывник! Да вы снимайте шубу. Снимайте!

– Это не снимается, – ответила горилла, сердечно улыбаясь Вавилову.

– Отрастил патлы! – сказал из-под стола мрачный Ампилов.

– Я пришел, потому что мне вчера в зоопарк повестка пришла. То есть я еще вчера приходил, как только она пришла, но у вас уже все ушли.

– Ничего, ничего! Не переживай! Главное, что мы наконец встретились, – сказал сердечный Вавилов. – Чаю хочешь?

Он налил горилле стакан, и они стали пить чай: горилла – стоя, Вавилов – сидя, а Ампилов – под столом.

– Медкомиссию проходил? – спросил из-под стола Ампилов.

– Так что ж ты тут чаи распиваешь? Быстро проходи медкомиссию – и вперед, служить родине! А то нас не сегодня завтра завоюют!

– Не, сегодня не завоюют, – сказал более в этом смысле опытный Вавилов. – Завоевывают обычно с утра. А тут вечер скоро. И завтра не завоюют. Завтра же воскресенье.

После медкомиссии гориллу посадили в поезд и, завязав ей глаза, чтобы она не видела дороги, повезли в секретную и ракетную часть.

– Ну вот, приехали, – сказал Вавилов, снимая повязку с глаз гориллы. – Это секретная и ракетная часть, о которой не то что наши враги – даже мы сами не все знаем.

Вавилов завел гориллу в зеленые ворота с желтыми двухголовыми орлами и сдал с рук на руки полковнику Ампирову, которого солдаты за доброту и сердечность звали Вампиров.

– Что-то маленький призыв этой весной, – заметил тощий Вампиров, разглядывая гориллу.

– Ничего, зато он такую справку на медкомиссии получил, что его можно хоть сейчас сажать на твои ракеты и в космос отправлять космонавтом!

– Какие ракеты? – спросил удивленно Ампиров, который ни про какие ракеты в своей части сроду не знал.

– Это я заговорился, – поправился Вавилов, поняв, что чуть не выдал полковнику Вампирову государственную тайну. – Ну, пока. – Он пожал руку горилле. – Удачи солдат, береги родину! Она у нас одна на всех, но спрашивать за нее мы будем с каждого в отдельности.

– Снимай шубу, – сказал Вампиров горилле, когда полковник покинул часть. – Переодевайся в шинель.

– Это не снимается, – ответил горилла, – я в этом родился.

– Но эта форма не по форме, – рассердился Вампиров. – А если приедет сюда генерал-лейтенант Чубриков?

– То что? – спросил горилла.

– То то. Сорвет с меня погоны и в солдаты отправит. А в солдатах, товарищ Горилла, тяжело.

– Почему? – удивился Горилла.

– Потому что очень у нас много неуставных отношений.

– А что это такое?

– Скоро узнаешь. И самое главное, ничего ты с этой заразой не сделаешь, потому что это добрая традиция, искоренение которой приведет к краху нашей доблестной армии. Кстати, о погонах.

– Что о погонах?

– Мы вот что сделаем. Мы твою шерсть покрасим в цвет хаки и пришьем к ней знаки отличия.

– Чтобы было по уставу. Ты же не хочешь три наряда вне очереди?

– Не знаю.

– Тогда иди к старшине Сапогову. С сегодняшнего дня он тебе все равно что отец родной. Он тебе пришьет все что нужно и выделит койкоместо.

– Спасибо, – сказал Горилла и так пожал полковнику Вампирову руку, что он потом целый день всем отдавал честь левой.

Войдя в казарму, Горилла сразу увидел старшину Сапогова. У старшины все зубы были золотые, поэтому его за глаза звали Золотым человеком. Перед Золотым человеком отжимались от пола сорок голых по пояс солдат. Сам Сапогов сидел на койке и пил чай.

– Добрый день, господа, – сказал Горилла, сердечно улыбаясь. – Я ваш новый товарищ.

Отжимающиеся от пола солдаты подняли головы, посмотрели на своего нового товарища и тут же снова уставились в пол.

Старшина Сапогов сумел посмотреть на Гориллу, не отрывая лица от чая и пряника.

– Дух? – спросил он.

– Кто? Я? – удивился Горилла.

– Ну не я же! – заорал Сапогов, не любивший вопросов ни в какой форме. – Это армия! Понял? И, обращаясь к старшему по званию, нужно добавлять «отец родной, товарищ старшина Сапогов»!

– Слушаюсь, отец родной, товарищ старшина Сапогов! – поправился Горилла.

– Все этим духам объяснять надо. Я спрашиваю: ты призывник?

– А! Да, я призывник. В этом смысле я, конечно, дух.

– Ну вот, другое дело, – сказал отец родной Сапогов, по-прежнему не отрывая лица от пряника и чая. – А я дед.

– Какой же ты дед? – удивился Горилла. – У тебя же бороды нет.

– Сейчас я тебе покажу, какой я дед!

Он достал свисток, свистнул в него, и в казарму вошли трое рядовых. Несмотря на то что они были рядовыми, рядовые эти выстроиться в один ряд не смогли бы никогда в жизни, потому что один из них сутулился, как будто собирался куда-то нырнуть, другой, наоборот, отклонялся назад, словно хотел сделать «мостик», а третий был весь кривой в принципе. И у всех у них были железные зубы.

– А ну, деды, – закричал старшина Сапогов, – покажите-ка этому духу нашу добрую армейскую традицию!

– Снимай шубу, – сказал Сутулый, – бить будем.

– Это не снимается, товарищ дед, – ответил Горилла, – это родное. А за что вы меня бить будете?

– За невыполнение приказа. Ты же приказ не выполнил?

– Нет, – согласился Горилла.

– Вот за это и будем.

– А может, не будем? – сказал вдруг Сутулый, посмотрев на Сапогова. – Уж очень он здоровый. Я, честно говоря, даже боюсь немного. Сейчас как укусит!

НЕОБХОДИМЫЕ ВОПРОСЫ

1. Дата и место рождения.

01.04.1975 г., Ташкент.

2. Где Вы учились и «кем» работали (кроме как по призванию)?

В Ташкентском и Московском зоопарках ухаживал за животными. В Камбодже переводил с русского на английский и наоборот. Во Всероссийском Институте охраны природы вёл базу данных Лаборатории Красной книги и заодно сторожил институт по ночам. Успел даже поработать редактором.

3. Ваша первая публикация.

Перевод отрывка из книги Дж.Даррелла «Натуралист-любитель» («Пионер Востока», 1990 г.).

4. Ваши псевдонимы (если Вы хотите их назвать).

Востоков - настоящая фамилия.

5. Какие свои произведения Вы хотели бы видеть в нашем библиографическом списке?

«Остров, одетый в джерси» (в новом издании - «Специалист по руконожкам»; 2007, 2008), «Ветер делают деревья» (2006), «Московский зоопарк: Записки служителя» (2004) и «Президент и его министры» (2008).

6. С какими художниками-иллюстраторами Вам нравится работать?

Мне нравятся рисунки Елены Станиковой к повести «Ветер делает деревья». Книги о животных я иллюстрирую сам.

ВОПРОСЫ НА ВЫБОР

1. Кем Вы хотели стать в детстве?

Космонавтом. Но затем понял, что в космосе до изобретения нуль-транспортировки делать нечего. Потом хотел стать детским писателем и зоологом.

2. Зачем Вы ходили в школу?

Сначала было интересно, потому что в школе не надо днём спать, чего в детском саду я не любил. А потом оказалось, что отсутствие Тихого часа не достоинство, а недостаток. Но было поздно.

3. О ком из старших Вам хочется рассказать: родителях, учителях, соседях?..

В Ташкентской школе искусств № 1 моим педагогом была Бела Ивановна Авельянова. Замечательный учитель! Пока мы рисовали вазы и гипсовые носы, она перечитала нам всю лучшую иностранную фантастику: от Брэдбери до Чапека.

4. Ваша любимая книга:

в 7 лет;

«Урфин Джюс и его деревянные солдаты» А.Волкова

в 15 лет;

сейчас.

«О всех созданиях, больших и малых» Дж.Хэрриота.

5. Самый решительный поступок в Вашей жизни.

Первая экспедиция в Камбоджу с двумя сотнями долларов в кармане и фактически билетом в один конец.

6. Кого из писателей - живых и ушедших - Вы хотели бы собрать для дружеской беседы под зелёной лампой?

Кира Булычёва, Юрия Коваля, Юрия Энтина, Бориса Стругацкого, Юлия Кима, Эдуарда Успенского, Григория Остера, Андрея Усачёва.

И В ЗАКЛЮЧЕНИЕ -
НЕСКОЛЬКО СТРОК БЕЗО ВСЯКИХ ВОПРОСОВ
ИЛИ
«МАЛЕНЬКОЕ ПИСЬМО К ЧИТАТЕЛЮ О ЧЕМ УГОДНО»

Можно просто говорить о пользе чтения. А вот пример из жизни. Если бы я не прочёл много хороших книг о животных, я не пошёл бы работать в зоопарк, не съездил бы три раза в Камбоджу, проехав заодно всю Малайзию и пол-Таиланда, не прошёлся бы по Бейкер-стрит, не познакомился бы с удивительными людьми: французами, англичанами, бразильцами, африканцами, индусами, не написал бы по меньшей мере двух книг.

- Станислав, вы живете в Подмосковье, но, насколько знаю, детство ваше прошло вдали от столицы...
- Да, я родился в Узбекистане. Когда-то моя прабабушка переехала в Туркмению с Урала, а потом перебралась в прекрасный зеленый Ташкент. Так мы оказались в Средней Азии.
- Что должно окружать человека в ранние годы, чтобы он вырос и стал писателем?
- Меня воспитывали мама и школа. Но у мамы это получалось значительно лучше. Конечно, то, что она писатель, автор исторических романов, не могло на меня не повлиять: иногда возникало желание тоже стать писателем. Правда, писать для взрослых я никогда не хотел - только для детей. Первая, не слишком удачная проба пера произошла лет в семь.
Время от времени мама определяла меня в различные кружки в надежде, видимо, выявить какие-то скрытые таланты. Но таланты не обнаруживались, и я нигде долго не задерживался. Потом неожиданно выяснилось, что мне хочется рисовать, и я отправился в школу искусств. Однако лучше всего я чувствовал себя во дворе, с друзьями, благо время было спокойное, можно было подолгу гулять без родительского присмотра. А вот заниматься в школе я никогда особенно не любил, разве что в первом классе. Учился я в английской школе, одной из лучших в республике, там приходилось потеть! Пусть нечасто, но случались двойки, а их я ужасно боялся. Любимым предметом у меня была история. Нравились литература, природоведение и физкультура. Хуже всего было с математикой. И не потому что ленился, просто склад ума у меня гуманитарный. Для мамы это было непонятно, она окончила школу с медалью, и старшая сестра, которая училась в той же школе, уверенно шла на медаль. Сочинения я писал неплохо, но далеко не все литературные произведения, которые мы проходили на уроках, мне нравились. Положительно я относился, пожалуй, только к Гоголю, Короленко, Катаеву, Белых и Пантелееву. Я, как и всякий нормальный ребенок, больше любил сказки, фантастику и книги о животных, то есть то, чего в школе почти не было. А достать хорошую книгу тогда было ох как непросто! Приходилось выпрашивать у друзей, у маминых знакомых. Ну и брать в библиотеках, конечно. В книжных магазинах можно было найти лишь классику, агитационные плакаты и репродукции художников-передвижников. Кое-что интересное бывало в букинистических, но дорого.
- А что вас тяготило в детстве?
- Чего я не любил, так это пионерские лагеря, куда периодически попадал, где приходилось маршировать, учить девизы, какие-то речевки. Мне нравился городской лагерь, располагавшийся в школе неподалеку. Там нас не мучили строевой подготовкой, а вместо этого читали вслух приключенческие книги. С удовольствием слушал про Урфина Джюса и его деревянных солдат, нравились мне «Шляпа Волшебника» Туве Янссон, «Девочка с Земли» Кира Булычева.
- С чего начался ваш собственный путь в профессиональную литературу?
- Первой книгой были рассказы о Московском зоопарке «Не кормить и не дразнить!». К счастью, мне не пришлось обивать пороги издательств, надоедая редакторам просьбами напечатать не знакомого никому автора, как это обычно бывает поначалу. Сборник рассказов с ходу взял мой хороший знакомый, который составлял серию познавательной литературы. Книгу эту я написал очень быстро - просто записывал истории, которые происходили в зоопарке со мной и другими сотрудниками. Правда, некоторые из них обиделись, что я вывел их под настоящими именами, так что для следующего издания пришлось выдумывать им псевдонимы.
Во многих своих вещах, например в книгах о деревне или Джерсийском зоопарке, я описываю то, что случалось на самом деле, лишь немного фантазируя. Сказки и фантастику мне писать сложнее. Мало того что нужно удерживать внимание читателя от начала до конца довольно длинного произведения, так еще и рискуешь повторить что-нибудь кем-то уже написанное. Так, мне пришлось изрядно поломать голову, чтобы придумать оригинальный сюжет для «Фроси Коровиной»! Помогло то, что я до этого побывал в музее деревянного зодчества «Малые Карелы». Вообще для меня лучший источник вдохновения - это увиденная или услышанная где-то интересная история. Но у таких сюжетов часто или нет концовки, или, наоборот, начало не такое, как хотелось бы, поэтому их приходится досочинять, «докручивать».
- Кого из детских писателей вы считаете своими учителями?
- Не могу выделить кого-то одного и сказать: вот он мой учитель с большой буквы. Хотя, конечно, я учился и учусь на любимых книгах Кира Булычева, Юрия Коваля, Эдуарда Успенского, Аркадия и Бориса Стругацких, Астрид Линдгрен. Это если говорить о прозе. Мои ориентиры в поэзии: Сергей Махотин, Михаил Яснов, Марина Бородицкая.
- Не могу не спросить, как в вашей жизни случился поворот от профессиональных занятий живописью к защите животных?
- Одно из первых моих литературных впечатлений - книга Чарушина. Ее читала нам воспитательница. С тех пор я прочитал много книг о животных: Бианки, Сетона-Томпсона и Чаплину, позже Джеральда Даррелла и Джеймса Хэрриота. В моем детстве эти писатели были очень популярны и дефицитны! Ну и, конечно, мне, как и многим читателям, хотелось оказаться на месте авторов этих книг, они ведь в большинстве биографичны. Отсюда и увлечение животными. Как ни странно, сейчас книги о животных читают заметно меньше.
- Какое из ваших путешествий запомнилось вам ярче всего?
- Самое грандиозное путешествие было, конечно, в Камбоджу, где я провел в общей сложности около двух лет. А вот самое интересное определить куда труднее. На Джерси, где я учился охране редких животных, было так интересно, что я написал об этом книгу «Остров, одетый в Джерси». Или вот Куба, куда я попал в прошлом году. Это совершенно другой мир! Хотя, честно говоря, сейчас мне интереснее путешествовать по России. Калининградская область совершенно не похожа на Дагестан, а Якутия имеет мало общего с Мурманской областью - это просто разные страны!
- Вы живете в сельской местности. Это осознанный выбор? Вас не тянет в город?
- В деревне я поселился случайно. Но теперь я уже в город и не хочу. На мой взгляд, правильное место жизни для человека именно деревня, ну или маленький город. Во-первых, тут человек еще как-то связан с природой, а во-вторых, если вместе собираются сотни тысяч людей, а тем более миллионы, добра не жди! Хотя, конечно, для пишущего человека надо быть поближе к столице, где сконцентрированы почти все издательства нашей страны. В этом смысле я устроился очень удобно, от нас до центра Москвы всего полчаса на электричке.
- Кто ваши первые читатели и критики?
- Когда книга готова в первом приближении, я прошу, чтобы ее почитал кто-нибудь из моих коллег и знакомых, в чьих вкусах и знаниях я уверен. И почти всегда после этого вещь приходится дорабатывать - свежий глаз всегда найдет недочеты.
- Станислав, внимательный читатель без труда разглядит в вас настоящего педагога - внимательного, умного, тонко чувствующего душу ребенка. Какие ошибки, на ваш взгляд, учителя чаще всего, пусть и невольно, совершают по отношению к детям? Чего нельзя допускать ни в коем случае?
- Не думаю, что я могу что-то советовать учителям. Замечу только, что мне кажется ошибкой сухое, бездушное преподавание того или иного предмета. Учитель должен заражать ученика своей увлеченностью. Кроме того, я за индивидуальное обучение. Даже в одном небольшом классе дети очень разные. И в идеале каждый должен учиться по специально для него созданной программе. В том числе и литературной. Ведь кому-то ближе один писатель, кому-то - другой, кто-то сам поймет объяснение учителя, а с кем-то нужно сидеть и разбирать все по цифрам или по словам. Я понимаю, что в обычной некоммерческой школе учителям, замученным ненужной документацией и проверками, трудно уделить всем детям необходимое внимание. Но ведь есть же таланты, которым это удается! А вот чего точно не должен делать учитель, так это применять физическую силу и оскорблять ученика. Но это, по-моему, и так всем (или почти всем) ясно. Все-таки XXI век на дворе.
- Как, по-вашему, нужно ли вести с детьми серьезные разговоры на серьезные темы? С какого возраста можно доверять им взрослые проблемы?
- Смотря какие дети, смотря какой учитель. Бывают ответственные ребята, с которыми можно говорить обо всем на свете. А бывают учителя, с которыми на серьезные темы разговаривать совершенно невозможно.
- Насколько значим в вашем творчестве элемент игры?
- Это одна из важнейших вещей в детской литературе! И сейчас многие талантливые писатели не обходят его стороной. Например, Артур Гиваргизов в «Энциклопедии с бабочкой и барабаном» играет в энциклопедию, а Михаил Есиновский в поэтической книге «Луна за диваном» - в учебник физики. И я по мере сил стараюсь использовать этот прием.
- Одна из ваших многочисленных литературных премий называется «Заветная мечта». А о чем вы сами мечтаете?
- Чтобы люди на Земле научились жить в гармонии с природой.

Из сборника «Я бы так не смог!»

Мечтать не вредно
Мечтать не вредно на уроке
Об атлантических закатах,
О реках, где плывут пироги,
О каравеллах и фрегатах,
О том, что ты опять в дороге,
Отважный первооткрыватель...
«Мечтать не вредно на уроке!» -
Сказал себе преподаватель.

Учитель физики
Учитель физики Федотов
Вел очень странно свой урок,
Закон паденья бутербродов
Он объяснять, к примеру, мог.
Искал он градусы кипенья
И замерзанья холодцов,
А также вычислял давленье
При разгрызаньи леденцов.
Пускай последняя зарплата
Ушла на опыты опять,
Но у Федотова ребята
Знать будут физику на «пять»!

Я бы так не смог!
Пушкин пробудился очень рано,
За окном еще серым-серо,
Но поэт проворно встал с дивана,
Взял скорей бумагу и перо.
А потом по утренней пороше
К няне, что с утра пирог пекла.
Нянюшка кивнула: «Стих хороший!
Я бы никогда так не смогла!»
Пушкин улыбнулся чуть печально,
Но, отведав нянюшкин пирог,
Он воскликнул: «Просто гениально!
Я бы никогда бы так не смог!»