Артемьев принявший капитуляцию японии. Акт о безоговорочной капитуляции Японии был подписан: даты, история и интересные факты. Заявление глав правительств Соединенных Штатов, Соединенного Королевства и Китая

СОВЕТСКО-ЯПОНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ ВЕСНОЙ 1945 Г.

Сразу же после окончания Ялтинской конференции и публикации его коммюнике японская сторона, осознавая, что до разгрома ее главного союзника во Второй мировой войне — фашистской Германии остаются считанные месяцы, вследствие чего в случае вступления СССР в войну с Японией ее положение может стать критическим, попыталась выяснить, не обсуждались ли на этой конференции перспективы войны на Дальнем Востоке, и стала зондировать почву в отношении посредничества Советского Союза в деле ее прекращения. С этой целью советского полпреда в Японии уже 15 февраля 1945 г. посетил генеральный консул Японии в Харбине Ф. Миякава, а 22 февраля наркому иностранных дел СССР В.М. Молотову нанес визит посол Японии в Советском Союзе Н. Сато.

В наше время звучат обвинения в адрес советской дипломатии, которая, по словам некоторых историков, коварно обманула Японию, не сказав правды о ялтинской встрече…

Обратимся к выдержкам отчета об этой встрече: «Конференция обсуждала довольно много вопросов. Его, Молотова, задача облегчена тем, что коммюнике подробно освещает вопросы, которые обсуждались в Крыму, и дает большой материал о том, как смотрят три великие державы, в том числе Советский Союз, на международное положение. Это коммюнике отражает, конечно, и точку зрения Советского Правительства… Конечно, отношения между Советским Союзом и Японией отличаются от тех отношений, которые имеют с Японией Англия и Америка. Англия и Америка воюют с Японией, а Советский Союз имеет с Японией Пакт о нейтралитете. Мы считаем вопрос о советско-японских отношениях делом наших двух стран. Так было и так остается… Что касается тех или иных разговоров во время конференции, то мало ли о чем бывают разговоры в таких случаях…» Далее в записи этой беседы отмечается, что «Молотов, с удовлетворением выслушал заявление посла о позиции Японского Правительства в вопросе о Пакте о нейтралитете, и он имел в виду несколько позже специально побеседовать по этому вопросу с японским послом. Молотов говорит, что не мог этого сделать ранее, так как в последнее время он, и не только он, был отвлечен делами, в частности, конференцией в Крыму».

На наш взгляд, приведенные ответы В.М. Молотова не подтверждают выдвинутые против него обвинения, так как он прямо не отрицал, что вопросы международного положения на Дальнем Востоке не рассматривались в Ялте, наоборот, он говорил о том, что конференция обсуждала довольно много вопросов и что касается советско-японских отношений, то «мало ли о чем бывают разговоры в таких случаях».

Тем самым В.М. Молотов, проявив дипломатическое искусство, уклонился от непосредственного ответа на вопрос японской стороны, сославшись на тот факт, что в Ялтинской конференции, как и в Тегеранской в 1943 г., представители гоминдановского Китая участия не принимали, а также на то, что, как это и было на самом деле, пакт о нейтралитете между СССР и Японией формально сохранял свою силу. О том, будет ли Советский Союз продлевать его на следующие пять лет или денонсирует за год до истечения срока действия этого договора, как это было предусмотрено его условиями, советский нарком обещал сообщить японскому послу позднее, до 25 апреля 1945 г., т. е. за год до прекращения в случае денонсации срока его действия, считая со дня ратификации, и до назначенной на эту дату первой конференции ООН в Сан-Франциско. В ее работе Молотов должен был принять участие, в частности для утверждения Устава ООН, основные положения которого были приняты в Ялте, предусматривающего коллективные санкции против любого агрессора, каковым была и Япония, даже если у членов ООН имелись с агрессорами противоречащие ее Уставу договоры или соглашения (ст.103, 107). Утверждать же, что В.М. Молотов должен был заблаговременно раскрыть перед японским агрессором содержание соглашения о совместной борьбе союзников против него, является не только абсурдным с точки зрения здравого смысла, но и представляло бы собой нарушение таких основополагающих документов современного международного права, как Декларация Объединенных Наций 1942 г. и положений будущего Устава ООН, согласованных в Ялте тремя великими державами — СССР, США и Великобританией, которые несли главную ответственность за борьбу с агрессорами во Второй мировой войне.

5 апреля 1945 г. В.М. Молотов, как он и обещал, принял посла Японии в СССР Н. Сато и сделал ему заявление о денонсации пакта о нейтралитете между СССР и Японией. Это заявление гласило: «Пакт о нейтралитете между Советским Союзом и Японией был заключен 13 апреля 1941 года, т. е. до нападения Германии на СССР и до возникновения войны между Японией, с одной стороны, и Англией и Соединенными Штатами Америки, с другой.

С того времени обстановка изменилась в корне. Германия напала на СССР, а Япония, союзница Германии, помогает последней в войне против СССР. Кроме того, Япония воюет с США и Англией, которые являются союзниками Советского Союза.

При таком положении Пакт о нейтралитете между Японией и СССР потерял смысл, и продление его стало невозможным.

В силу сказанного выше и в соответствии со статьей 3-й упомянутого пакта, предусматривающей право денонсации за один год до истечения пятилетнего срока действия пакта, Советское правительство настоящим заявляет Правительству Японии о своем желании денонсировать пакт от 13 апреля 1941 года».

Н. Сато заверил собеседника, что он немедленно доведет это заявление до сведения своего правительства. В связи со сделанным заявлением Н. Сато высказал мнение, что, согласно тексту пакта о нейтралитете, он сохранит свою силу в течение пяти лет со дня его ратификации, т. е. до 25 апреля 1946 г., и что правительство Японии надеется, что это условие будет выполнено советской стороной.

В ответ на это В.М. Молотов сказал, что «фактически советско-японские отношения вернутся к тому положению, в котором они находились до заключения пакта».

Юридически, с точки зрения этого договора данное утверждение соответствовало бы действительности, если бы СССР не денонсировал, а аннулировал пакт о нейтралитете с Японией. И на это, в соответствии с Парижским пактом 1928 г. о запрещении агрессии, Советский Союз имел полное право. Но, учитывая то обстоятельство, что это могло бы насторожить Токио и создать дополнительную угрозу дальневосточным рубежам СССР, Советское правительство ограничилось лишь заявлением о денонсации упомянутого договора. Советский нарком свое не противоречащее международному праву утверждение о том, что советско-японские отношения вернутся к положению до его заключения (с потенциальным учетом того, что Япония стала агрессором и пакт о нейтралитете с СССР оказался в коллизии с Парижским пактом), взял обратно, согласившись с Н. Сато, что с точки зрения самого пакта о нейтралитете его положения, поскольку он только денонсирован (а не аннулирован), юридически сохранит свою силу до 25 апреля 1946 г.

К.Е. Черевко. Серп и молот против самурайского меча

“ЭТА АТАКА - ТОЛЬКО ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ”

Мир должен знать, что первая атомная бомба была сброшена на Хиросиму, военную базу. Это было сделано потому, что мы хотели в этой первой атаке по возможности избежать убийства мирных жителей. Но эта атака - только предупреждение о том, что может последовать. Если Япония не сдастся, бомбы упадут на ее военную индустрию и, к сожалению, потеряны будут тысячи человеческих жизней. Я призываю гражданское население Японии немедленно покинуть индустриальные центры и спасти себя от разрушения

В 1945 г. мне было 16 лет. Утром 9 августа этого года я ехал верхом на велосипеде в 1.8 км к северу от места, ставшего эпицентром взрыва атомной бомбы. При взрыве я был обожжён со спины тепловыми лучами от огненного шара, имевшими такую же высокую температуру в 3000-4000 градусов, как та, что была в его центре, и плавившими камни и железо, а также поражён невидимой радиацией. В следующий миг ударная волна отбросила меня вместе с велосипедом приблизительно на четыре метра и ударила о землю. Ударная волна имела скорость 250-300 м/с, и сносила здания и деформировала стальные каркасы.

Земля содрогалась так сильно, что я лёг на её поверхность и держался так, чтобы не быть снова сбитым с ног. Когда я взглянул вверх, здания вокруг меня были полностью разрушены. Детей, игравших неподалёку, сдуло, как если б они были просто пылью. Я решил, что поблизости была сброшена большая бомба, и меня поразил страх смерти. Но я продолжал твердить себе, что не должен умирать.

Когда, казалось, всё улеглось, я поднялся и обнаружил, что моя левая рука целиком обгорела и кожа свисает с неё как изодранные лохмотья. Я дотронулся до спины и обнаружил, что она также сожжена. Она была склизкой и покрыта чем-то чёрным.

Мой велосипед был изогнут и скручен до потери формы, корпус, руль и всё прочее, будто спагетти. Все дома поблизости были разрушены, и на их месте и на горе вспыхнуло пламя. Дети вдалеке были все мертвы: некоторых сожгло до золы, другие, казалось, не имели ран.

Там была женщина, полностью потерявшая слух, лицо которой распухло до такой степени, что она не могла открыть глаза. Она была изранена с головы до ног и кричала от боли. Я до сих пор вспоминаю эту сцену, как будто видел её только вчера. Я не мог ничего сделать для тех, кому было плохо, и кто отчаянно звал на помощь, и глубоко сожалею об этом, даже сейчас…

Из воспоминаний Танигути Сумитэру

ГЛАЗАМИ ПОЭТА

Плывут, спокойны в утреннем течении,

Немые волны, словно дым руин.

Кто бросил им, как жертвоприношение,

Букет багрово-красных георгин?

Лишь август подойдёт - слышны рыдания,

Болезненно сжимаются сердца.

И горестно текут воспоминания,

И кажется не будет им конца.

Колокола звонят и звоном славят

Могучей жизни трепетный рассвет.

Течёт река… кому она доставит

Плывущий по волнам её букет?

Сёсукэ Сима. Плывущий букет

http://www.hirosima.scepsis.ru/bombard/poetry4.html#2

ПОДПИСАНИЕ АКТА О КАПИТУЛЯЦИИ ЯПОНИИ

Из воспоминаний советского вице-консула М.И. Иванова

Все готово к началу церемонии. Главные действующие лица разместились на верхней палубе линкора. Генерал Макартур стоял на некотором удалении от остальных, подчеркнуто сохраняя дистанцию. В составе советской делегации пять генералов и политический советник. Победителей и побежденных разделял длинный стол, покрытый зеленым сукном, на котором лежали документы. В японской группе впереди бывший министр иностранных дел Мамору Сигэмицу и начальник генерального штаба Японии генерал Ёсидзиро Умэдзу, за ними — сопровождавшие лица. Нас интересовал вопрос, почему здесь Сигэмицу и Умэдзу? Видимо, потому, что они являлись последними руководителями дипломатического и военного ведомств Японии.

Генерал Макартур открывает церемонию. Он скуп на слова: по-военному кратко, одной фразой изложил суть происходящего. Первым к столу подошел, волоча протез и опираясь на палку, Сигэмицу. Он во фраке, лицо бледное, неподвижное. Сигэмицу медленно сел и сделал запись в акте о безоговорочной капитуляции: «От имени императора и правительства и по их приказу. Мамору Сигэмицу». Поставив подпись, он на какое-то время задумался, словно взвешивая значение совершенного им акта, затем с трудом поднялся, поклонился в сторону генералов и заковылял на свое место.

Затем то же самое проделал генерал Умэдзу. Оставленная им запись, как и у Сигэмицу, снимает с него личную ответственность, потому что гласит: «От имени Ставки и по ее приказу. Ёсидзиро Умэдзу». Генерал в военной форме, с орденами, но без традиционного самурайского меча: американские власти запретили иметь при себе оружие, поэтому ему пришлось оставить меч на берегу. Генерал держится бодрее, чем Сигэмицу, однако вид у него также траурный.

Генерал Макартур первым подписывает акт от имени США, затем ставит свою подпись представитель Советского Союза генерал-лейтенант Деревянко К. Н. , дальше ставят подписи представители Великобритании, Китая, Австралии, Канады, Франции, Голландии и Новой Зеландии. Документ о капитуляции оформлен, теперь дело за выполнением. По окончании церемонии генерал Макартур приглашает участвующих в салон корабля на бокал шампанского. Японская делегация некоторое время одиноко стоит на палубе. Через некоторое время им вручают черную папку с экземпляром подписанного акта и уводят по трапу вниз, где их ждет катер...

День завершения Второй мировой войны. Подписан Акт о безоговорочной капитуляции Японии

Подписание Акта о безоговорочной капитуляции Японии на борту линкора «Миссури»

Капитуляция Японии, Акт о которой был подписан 2 сентября 1945 года, ознаменовала собой завершение Второй мировой войны, в частности войны на Тихом океане и советско-японской войны.

9 августа 1945 года Советское правительство объявило о состоянии войны между СССР и Японией. На заключительном этапе Второй мировой войны была проведена Маньчжурская стратегическая наступательная операция советских войск с целью разгрома японской Квантунской армии, освобождения северо-восточных и северных провинций Китая (Маньчжурии и Внутренней Монголии), Ляодунского полуострова, Кореи, ликвидации крупной военно-экономической базы Японии на азиатском континенте. Советские войска начали наступление. Авиация нанесла удары по военным объектам, районам сосредоточения войск, узлам связи и коммуникациям противника в приграничной зоне. Тихоокеанский флот, выйдя в Японское море, перерезал коммуникации, связывавшие Корею и Маньчжурию с Японией, и нанес авиацией и корабельной артиллерией удары по военно-морским базам противника.

18-19 августа советские войска вышли на подступы к важнейшим промышленным и административным центрам Маньчжурии. Чтобы ускорить пленение Квантунской армии и не дать противнику возможности эвакуировать или уничтожить материальные ценности, на данной территории был высажен воздушный десант. 19 августа началась массовая сдача японских войск в плен. Разгром Квантунской армии в Манчьжурской операциии вынудил Японию капитулировать.

Вторая мировая война завершилась полностью и окончательно, когда 2 сентября 1945 года на борту американского флагманского линкора «Миссури», прибывшего в воды Токийского залива, министр иностранных дел Японии М.Сигемицу и начальник Генерального штаба генерал Й.Умедзу, генерал армии США Д.Макартур, советский генерал-лейтенант К.Деревянко, адмирал флота Великобритании Б.Фрейзер от имени своих государств подписали «Акт о безоговорочной капитуляции Японии».

При подписании присутствовали также представители Франции, Нидерландов, Китая, Австралии, Новой Зеландии. По условиям Потсдамской декларации 1945 года, условия которой Япония приняла полностью, ее суверенитет был ограничен островами Хонсю, Кюсю, Сикоку и Хоккайдо, а также менее крупными островами японского архипелага - по указанию союзников. Острова Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи отходили Советскому Союзу. Также согласно Акту военные действия со стороны Японии прекращались немедленно, все японские и находившиеся под японским контролем вооруженные силы безоговорочно капитулировали; оружие, военное и гражданское имущество сохранялись без повреждения. Японскому правительству и генштабу предписывалось немедленно освободить союзных военнопленных и интернированных гражданских лиц. Все японские гражданские, военные и морские официальные лица обязывались повиноваться и выполнять указания и приказы Верховного командования союзных держав. В целях осуществления контроля за выполнением Акта решением Московского совещания министров иностранных дел СССР, США и Великобритании были созданы Дальневосточная комиссия и Союзный совет для Японии.

2 сентября 1945 года внимание всего мира было приковано к событиям в Токийском заливе. На борту линкора ВМС США «Миссури» состоялось подписание акта о капитуляции Японии. Перед этим выступил с речью генерал Дуглас Макартур. «Пусть в прошлом останутся кровь и смерть, а мир будет основан на вере и взаимопонимании», — сказал военачальник. На корабле находились представители делегаций США, Великобритании, СССР, Франции, Китая, Австралии, Канады, Голландии, Новой Зеландии, и многочисленные журналисты. Официальная часть длилась 30 минут.

Акт о капитуляции Японии

Мы, действуя по приказу и от имени Императора, Японского Правительства и Японского императорского генерального штаба, настоящим принимаем условия Декларации, опубликованной 26 июля в Потсдаме Главами Правительств Соединённых Штатов, Китая и Великобритании, к которой впоследствии присоединился и СССР, каковые четыре державы будут впоследствии именоваться Союзными державами.

Настоящим мы заявляем о безоговорочной капитуляции Союзным державам Японского императорского генерального штаба, всех японских вооружённых сил и всех вооружённых сил под японским контролем вне зависимости от того, где они находятся.

Настоящим мы приказываем всем японским войскам, где бы они ни находились, и японскому народу немедленно прекратить военные действия, сохранять и не допускать повреждения всех судов, самолётов и военного и гражданского имущества, а также выполнять все требования, которые могут быть предъявлены Верховным командующим Союзных держав или органами Японского Правительства по его указаниям.

Настоящим мы приказываем Японскому императорскому генеральному штабу немедленно издать приказы командующим всех японских войск и войск, находящихся под японским контролем, где бы они ни находились, безоговорочно капитулировать лично, а также обеспечить безоговорочную капитуляцию всех войск, находящихся под их командованием.

Все гражданские, военные и морские официальные лица должны повиноваться и выполнять все указания, приказы и директивы, которые Верховный командующий Союзных держав сочтёт необходимыми для осуществления данной капитуляции и которые будут изданы им самим или же по его уполномочию; мы предписываем всем этим официальным лицам оставаться на своих постах и по-прежнему выполнять свои небоевые обязанности, за исключением тех случаев, когда они будут освобождены от них особым указом, изданным Верховным командующим Союзных держав или по его уполномочию.

Настоящим мы даём обязательство, что Японское Правительство и его преемники будут честно выполнять условия Потсдамской декларации отдавать те распоряжения и предпринимать те действия, которых в целях осуществления этой Декларации потребует Верховный командующий Союзных держав или любой другой назначенный Союзными державами представитель.
Настоящим мы предписываем Японскому императорскому Правительству и Японскому императорскому генеральному штабу немедленно освободить всех союзных военнопленных и интернированных гражданских лиц, находящихся сейчас под контролем японцев, и обеспечить их защиту, содержание и уход за ними, а также немедленную доставку их в указанные места.

Власть императора и Японского Правительства управлять государством будет подчинена верховному командующему Союзных держав, который будет предпринимать такие шаги, какие он сочтёт необходимым для осуществления этих условий капитуляции.

Сигэмицу Мамору
(Подпись)

По приказу и от имени Императора Японии и Японского Правительства
Умедзу Ёсидзиро
(Подпись)

Скреплено в Токийской Бухте, Япония, в 09.08 утра, 2-го сентября 1945 г. от имени Соединённых Штатов, Китайской Республики, Соединённого Королевства и Союза Советских Социалистических Республик и от имени других Объединённых Наций, находящихся в состоянии войны с Японией.

Верховный Командующий Союзных Держав
Дуглас Макартур
(Подпись)

Представитель Соединённых Штатов
Честер Нимиц
(Подпись)

Представитель Китайской Республики
Сюй Юнчан
(Подпись)

Представитель Соединённого Королевства
Брюс Фрейзер
(Подпись)

Представитель СССР
Кузьма Деревянко
(Подпись)

Представитель Австралийского Союза
Ч. А. Блейми
(Подпись)

Представитель Доминиона Канада
Мур Косгроув
(Подпись)

Представитель Временного Правительства Французской Республики
Жак Леклерк де Отклок
(Подпись)

Представитель Королевства Нидерланды
К. Е. Хельфрейх
(Подпись)

Представитель Доминиона Новая Зеландия
Леонард М. Исситт
(Подпись)

После вступления Советского Союза в войну против Японии многие японские государственные деятели поняли, что политическая и стратегическая обстановка на Дальнем Востоке в корне изменилась и продолжать войну бессмысленно.

Утром 9 августа состоялось экстренное заседание Высшего совета по руководству войной. Открывая его, премьер-министр Судзуки заявил: «Я пришел к заключению, что единственно возможной альтернативой является принятие условий Потсдамской декларации и прекращение военных действий» {888} .

Сторонники продолжения войны военный министр Анами, начальник генерального штаба армии Умэдзу и начальник морского генерального штаба Тоёда настаивали на том, чтобы принять Потсдамскую декларацию только при условии выполнения союзными державами четырех обязательств: сохранение императорской системы государственной власти, наказание военных преступников самими японцами, предоставление Японии права самостоятельного разоружения и недопущение ее оккупации союзниками, а если оккупация неизбежна, то она должна быть непродолжительной, осуществляться небольшими силами и не затрагивать Токио {889} .

Руководители Японии хотели выйти из войны с наименьшим политическим и моральным уроном. Их не заботили человеческие потери. Они знали, что хорошо обученные и все еще мощные вооруженные силы, надлежащим образом обработанное население будут сражаться до конца. Вооруженные силы, по мнению Анами и Тоёды, в состоянии нанести противнику большой урон при вторжении его в метрополию. Иначе говоря, Япония, по их мнению, еще не находилась в таком положении, чтобы принимать декларацию, не выдвигая никаких условий. Анами даже заявил, что действующая армия не подчинится приказу о демобилизации и не согласится сложить оружие {890} . Мнения участников заседания Высшего совета разделились, и никакого решения принято не было.

В 14 часов 9 августа 1945 г. открылось чрезвычайное заседание кабинета министров {891} . На нем присутствовало 15 человек, из которых 10 были гражданскими. Таким образом, соотношение сил было не в пользу военных, выступавших за продолжение войны. Министр иностранных дел Того огласил текст Потсдамской декларации и предложил принять ее, оговорив лишь одно условие: сохранение императорской власти в стране.

Анами выступил против. Он снова заявил, что, если страны, подписавшие Потсдамскую декларацию, но примут всех условий, японцы продолжат войну. При голосовании пять членов кабинета воздержались. Военно-морской министр, министры юстиции, сельского хозяйства, вооружения и связи, просвещения и министр без портфеля поддержали предложение Того. Семичасовое заседание не выявило единодушного мнения.

По просьбе Судзуки император Хирохито созвал Высший совет по руководству войной. В начале заседания Судзуки зачитал проект ответа на требования декларации, подготовленный министром иностранных дел Того. Выслушав точки зрения присутствовавших, император заявил, что у японского руководства нет шансов на достижение успеха, и приказал принять проект министра иностранных дел {892} .

Утром 10 августа японское правительство сообщило через нейтральные страны — Швецию и Швейцарию, что оно согласно принять условия Потсдамской декларации в том случае, если «союзники согласятся не включать в нее пункта о лишении императора суверенных прав» {893} . В заявлении говорилось: «Японское Правительство готово принять условия Декларации от 26 июля сего года, к которой присоединилось и Советское Правительство. Японское Правительство понимает, что эта Декларация не содержит требований, ущемляющих прерогативы императора как суверенного правителя Японии. Японское Правительство просит определенного уведомления по этому поводу» {894} .

В ответе правительств СССР, США, Великобритании и Китая от 11 августа союзники вновь подтвердили свое требование о безоговорочной капитуляции и обратили внимание японского правительства на положение Потсдамской декларации, предусматривавшее, что с момента капитуляции власть императора и японского правительства в отношении управления государством будет подчинена верховному командующему силами союзных держав, который предпримет такие шаги, какие сочтет нужными для осуществления условий капитуляции.

Императору будет предложено, говорилось в ответе, санкционировать и обеспечить подписание правительством и главным командованием условий капитуляции, необходимых для выполнения положений Потсдамской декларации. В связи с этим ему придется отдать приказы всем военным, военно-морским и авиационным властям и всем находившимся в их подчинении вооруженным силам, где бы они ни размещались, прекратить боевые действия, сдать оружие и выполнить предписания верховного командующего, направленные на осуществление условий капитуляции. Форма правления Японии будет в соответствии с Потсдамской декларацией установлена свободно выраженной волей японского народа. Вооруженные силы союзных держав останутся в Японии до тех пор, «пока не будут достигнуты цели, изложенные в Потсдамской декларации» {895} .

Ответ правительств СССР, США, Великобритании и Китая снова вызвал в японском правительстве споры и разногласия. Военный министр по собственной инициативе обратился с воззванием ко всем генералам, офицерам и солдатам армии, призывая продолжить решительную священную войну, бороться до последней капли крови {896} .

Главнокомандующий экспедиционными войсками в Китае Окамура и главнокомандующий японскими силами в районе Южных морей Тираути, узнав о намерении правительства и ставки принять Потсдамскую декларацию, послали телеграммы военному министру и начальнику генерального штаба, в которых также выразили несогласие с решением о необходимости капитуляции и доказывали возможность продолжения войны. Окамура писал, что «вступление в войну Советского Союза, несомненно, еще более ухудшило положение империи. Однако... несмотря на успешное наступление противника и трудности внутри страны, вся армия готова с честью погибнуть в бою, но достичь целей войны этой осенью» {897} . В подобном духе была составлена и телеграмма военному министру, посланная Тираути.

Утреннее заседание 13 августа членов Высшего совета по руководству войной, как и дневное — кабинета министров, прошло в ожидании вестей с фронта. 14 августа в 10 часов император созвал объединенное совещание Высшего совета по руководству войной и кабинета министров. И снова военные представители предложили сделать оговорки в условиях капитуляции или же продолжать войну. Но большинство высказалось за принятие решения о безоговорочной капитуляции, которое одобрил император {898} . От его имени было сделано заявление: «...я повелел принять Потсдамскую декларацию. Мое мнение не изменилось... Я повелеваю всем присоединиться ко мне... Примите условия немедленно. Чтобы народ мог знать о моем решении, я повелеваю срочно подготовить императорский рескрипт по этому вопросу» {899} .

В тот же день правительство США получило через правительство Швейцарии сообщение, в котором четыре державы извещались, что в Японии издан рескрипт императора о принятии условий Потсдамской декларации, готовности санкционировать и обеспечить подписание соответствующего документа и отдать приказы «прекратить боевые действия и сдать оружие, а также дать такие другие приказы, которые может потребовать Верховный Командующий Союзных Вооруженных Сил в целях осуществления вышеуказанных условий» {900} .

Вслед за сообщением о принятии условий капитуляции японское правительство передало четырем державам пожелания: «а) заранее сообщить японской стороне относительно введения в воды и на территорию Японии флотов и армий союзных держав, поскольку японская сторона должна провести для этого соответствующую подготовку; б) свести до минимума число пунктов на территории Японии, подлежащих оккупации согласно определению союзных держав; при выборе этих пунктов исключить Токио и свести до минимума число войск, которые будут расположены в пунктах оккупации» {901} . Были выдвинуты и другие пожелания: проводить разоружение по этапам и самими японцами; оставить военнослужащим холодное оружие; не использовать военнопленных на принудительных работах; частям, расположенным в отдаленных местностях, предоставить дополнительное время для осуществления прекращения военных действий; как можно быстрее вывезти раненых и больных японцев с отдаленных островов Тихого океана.

Узнав о том, что император записал на пленку обращение к народу, в котором объявил о принятии условий Потсдамской декларации и прекращении войны Японией, группа офицеров-фанатиков, возглавляемая майором К. Хатанака («молодые тигры» из управления военного министерства и столичных военных учреждений), в ночь на 15 августа решила сорвать принятие декларации и повести Японию по пути продолжения войны. Своей задачей они поставили устранить с политической арены «сторонников мира», склонить вооруженные силы к неповиновению, а чтобы решение императора не получило огласки, изъять текст с записью речи до ее передачи в эфир.

Командир 1-й гвардейской дивизии, которая несла охрану императорского дворца и без которой невозможно было осуществить путч, не пожелал в нем участвовать и был убит. Отдав от его имени нужные им приказы, путчисты проникли во дворец, напали на резиденции премьер-министра Судзуки, лорда-хранителя печати К. Кидо, председателя Тайного совета К. Хиранумы, а также на Токийскую радиостанцию. Однако разыскиваемых лиц, как и пленки с записью речи, им найти не удалось. Другие части токийского гарнизона не поддержали заговорщиков. Даже многие бывшие сторонники «молодых тигров», не желая идти против решения императора и не веря в успех путча, отказались принять в нем участие.

Поспешно организованный путч был ликвидирован в первые же часы. Его зачинщиков не судили. Им просто предоставили возможность по самурайскому обычаю сделать харакири.

15 августа по радио был передан рескрипт императора Хирохито о принятии условий капитуляции. «Мы повелели нашему правительству, — говорил Хирохито, — передать правительствам Соединенных Штатов, Великобритании, Китая и Советского Союза сообщение о принятии нашей империей условий их совместной декларации» {902} .

Характерно, что как в момент обнародования императорского рескрипта, так и в послевоенные годы японская официальная пропаганда усиленно подчеркивала «особую роль императора» в событиях 9 — 15 августа 1945 г. Согласно ее утверждениям капитуляция была объявлена лишь по настоянию императора, а военное поражение и необходимость капитуляции или вовсе не упоминались, или относились к второстепенным причинам.

В сложные для японских милитаристов дни после 9 августа некоторые высшие военные и политические деятели страны, понимая близость краха своей политики и неотвратимость возмездия, прибегли к самоубийству. 11 августа выстрелом из револьвера неудачно пытался покончить с собой бывший премьер-министр Тодзио — первый из главных военных преступников Японии. 15 августа покончили жизнь самоубийством военный министр Анами, создатель корпуса «камикадзе» вице-адмирал Т. Описи, главнокомандующий 1-й объединенной армией фельдмаршал Сугияма, командующие 10, 11 и 12-м фронтами, один из бывших командующих Квантунской армией генерал С. Хондзё, а также другие генералы и министры кабинета Судзуки {903} .

15 августа пал кабинет Судзуки. Целый день и ночь около многих правительственных учреждений горели костры: срочно сжигались архивы, переписка и другие документы, которые могли дискредитировать правящую верхушку.

В сложившихся условиях политические и военные лидеры стали добиваться односторонней оккупации Японии американскими войсками, чтобы «противостоять угрозе коммунистической революции и способствовать сохранению императорской системы» {904} .

15 августа военные действия между англо-американскими и японскими вооруженными силами были прекращены. Однако на территории Северо-Восточного Китая, Кореи, Южного Сахалина и Курильских островов японские войска продолжали оказывать сопротивление Советским Вооруженным Силам. Части Квантунской армии приказа о прекращении боевых действий не получили, поэтому советским войскам на Дальнем Востоке также не был отдан приказ о прекращении боевых действий. Лишь 19 августа состоялась первая встреча маршала А. М. Василевского с начальником штаба Квантунской армии Хата, на которой стороны договорились о порядке капитуляции. С этого же дня японские войска начали складывать оружие перед Советскими Вооруженными Силами. Разоружение группировок, располагавшихся в Северо-Восточном Китае и Северной Корее, продолжалось до конца месяца. Тогда же завершилась операция на Южном Сахалине и Курильских островах.

С получением данных о принятии Японией 14 августа 1945 г. условий Потсдамской декларации американская сторона разработала проект «Общего приказа № 1 (по армии и флоту)» о приеме капитуляции японских вооруженных сил. Проект приказа был одобрен президентом США Трумэном и 15 августа сообщен союзникам. В нем были определены зоны, в которых каждая из союзных держав принимала капитуляцию японских войск.

Советское правительство в ответе от 16 августа заявило, что и основном не возражает против содержания приказа, но предлагает внести в него поправку: включить в район сдачи советским войскам все Курильские острова, которые по соглашению трех держав в Крыму передавались Советскому Союзу, и северную половину острова Хоккайдо {905} . Правительство США не смогло выдвинуть каких-либо возражений относительно Курильских островов. В отношении же Хоккайдо Трумэн ответил, что генералу Макартуру сдаются японские вооруженные силы на всех островах собственно Японии и он «будет использовать символические (подчеркнуто нами. — Ред.) союзные вооруженные силы, которые, конечно, будут включать и советские вооруженные силы» {906} .

Правительство США, по существу, отвергло союзный контроль в послевоенной Японии, предусмотренный Потсдамской декларацией, встало на путь отказа от сотрудничества с Советским Союзом и предприняло ряд акций, которые явно противоречили существовавшим союзным соглашениям. Так, в ответе президента Трумэна Советскому правительству от 18 августа выдвигалось требование использовать в качестве авиационной базы США один из Курильских островов, причем это требование даже не было мотивировано. Советское правительство отклонило это домогательство, указав, что Курильские острова согласно Крымскому соглашению должны перейти во владение Советского Союза и что оно по понимает, «ввиду каких обстоятельств могло возникнуть подобное требование». В ответе Советского правительства разъяснялось, что если США имеют в виду посадку американских коммерческих самолетов, то СССР готов выделить аэродром, при условии что США выделят такой же на Алеутских островах для посадки советских самолетов {907} .

Вся подготовительная работа по организации официального подписания акта о капитуляции проводилась штабом Макартура в Маниле. Макартур в это время был назначен союзным верховным командующим; ему было поручено принятие капитуляции и ее осуществление. Вступив в эту должность, Макартур 19 августа запретил подписывать какие-либо документы о капитуляции на других театрах военных действий раньше, чем он подпишет их сам. Он запретил также до подписания акта о капитуляции в Токио реоккупацпю занятых японцами территорий {908} . 19 августа в Манилу прибыла японская делегация во главе с заместителем начальника генерального штаба сухопутных войск генералом Т. Кавабэ. В нее входили 7 представителей армии, 6 — военно-морского флота и 2 — министерства иностранных дел. Они были уведомлены о сроках и тех районах, где высадятся первые оккупационные войска. В связи с этим японская армия должна была покинуть аэродром Ацуги к концу дня 24 августа, районы Токийского залива и залива Сагами — к 25 августа, базу Канон и южную часть острова Кюсю — к 12 часам 30 августа {909} .

Кавабэ и старший представитель от флота адмирал И. Йокояма просили отсрочить высадку оккупационных войск на десять дней, мотивируя эту просьбу необходимостью принять меры предосторожности, чтобы избежать нежелательных инцидентов. Просьба японской делегации была удовлетворена, хотя и на меньшие сроки. Высадка первых подразделений оккупационных войск била отсрочена на три дня, до 26 августа, а главных сил — до 28 августа {910} .

20 августа японским представителям в Маниле был вручен акт о капитуляции, согласованный союзными державами. Первый пункт акта гласил, что Япония принимает «условия декларации, опубликованной 26 июля в Потсдаме главами правительств Соединенных Штатов, Китая и Великобритании, к которой впоследствии присоединился и СССР» {911} .

Актом предусматривалась безоговорочная капитуляция вооруженных сил самой Японии и находившихся под ее контролем, вне зависимости от места их расположения. В специальном пункте было оговорено, что японские войска немедленно прекращают военные действия и обязываются сохранять и не допускать повреждения судов, самолетов, военного и гражданского имущества. Генеральному штабу предписывалось немедленно издать приказ командующим японскими войсками, а также войсками, находившимися под японским контролем, об обеспечении безоговорочной капитуляции, немедленном освобождении военнопленных и интернированных гражданских лиц союзных держав, обеспечении их защиты, содержания и ухода за ними, а также немедленной доставке их в указанные места. Также были обсуждены вопросы относительно оккупации Японии армиями союзников и процедуры подписания акта о безоговорочной капитуляции Японии.

2 сентября 1945 г. на борту американского линкора «Миссури», вошедшего в Токийский залив, состоялась церемония подписания акта.

Макартур провел церемонию так, чтобы создать впечатление, будто Япония была сокрушена чуть ли не одними Соединенными Штатами. Стремясь подчеркнуть, что победа подводит итог почти столетней политике США на Тихом океане, американцы извлекли из музея и доставили на «Миссури» флаг, с которым в 1854 г. коммодор М. Перри «открывал» Японию, то есть заставил ее под жерлами орудий подписать неравноправный договор. Флаг, помещенный в стеклянную витрину, был установлен на видном месте.

На верхней палубе линкора был поставлен большой стол, за которым сидели представители делегаций США, Великобритании, СССР, Франции, Китая, Австралии, Канады, Голландии, Новой Зеландии, присутствовали многочисленные корреспонденты. В японскую делегацию входили министр иностранных дел Сигэмицу, представлявший правительство, и генерал Умэдзу — императорскую ставку.

К борту линкора японская делегация была доставлена на американском эсминце «Лэнсдаун» в 8 часов 55 минут. Не доходя до стола, японские представители остановились — наступили «минуты позора». В течение пяти минут японская делегация стояла под суровыми взглядами представителей союзных стран, присутствовавших на корабле.

В 9 часов 04 минуты после краткой речи Макартура Сигэмицу и Умэдзу подписали акт о безоговорочной капитуляции. Затем под ним поставили подписи представители союзных держав: от имени всех союзных наций — верховный командующий генерал Д. Макартур, от имени Соединенных Штатов Америки — адмирал Ч. Нимиц, Китая — гоминьдановский генерал Су Юн-чан, Великобритании — адмирал Б. Фрейзер, Советского Союза — генерал Деревянко Кузмич Николаевич, Австралии — генерал Т. Блэйми, Франции — генерал Ж. Леклерк, Голландии — адмирал К. Халфрих, Новой Зеландии — вице-маршал авиации Л. Исит, Канады — полковник Н. Мур-Косгрейв.

Церемония подписания акта о безоговорочной капитуляции продолжалась 20 минут. Получив копии документа о капитуляции, японская делегация отбыла с «Миссури» {912} .

Вслед за этим представители союзного командования начали принимать капитуляцию японских войск в различных районах Тихого океана, Китая, Юго-Восточной Азии. Эта процедура растянулась на несколько месяцев.

Статья написана политологом и японистом Василием Молодяковым

2 сентября 1945 г. на борту американского линкора «Миссури» в Токийском заливе представители победивших союзных держав и поверженной Страны восходящего солнца поставили подписи под Актом о безоговорочной капитуляции Япония. Вторая мировая война закончилась - на Тихом океане и везде.

Мир наступил, но вопросы остались. Почему японцы, сражавшиеся с беззаветной, порой безумной храбростью, дисциплинированно сложили оружие? Почему Токио сначала отверг Потсдамскую декларацию союзников и решил продолжать бессмысленное сопротивление, а потом согласился на ее условия? И, пожалуй, главный: что сыграло решающую роль в принятии решения о капитуляции - американские атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки или вступление СССР в войну с Японией?

Вопрос не только исторический, но и политический. Если первое, то американцы спасли сто миллионов японцев ценой жизни нескольких сот тысяч, а Советский Союз повел себя как «вор на пожаре», мягко говоря, воспользовавшись затруднительным положением соседа. Если второе, то наша страна имела полное право, как минимум, на свою долю военных трофеев и на участие в управлении побежденной Японией. Американская и подконтрольная ей японская пропаганда придерживались первой точки зрения, советская пропаганда - второй.

Американский историк русского происхождения Джордж Ленсен остроумно заметил: «Естественно, что история войны на Тихом океане для американского читателя будет включать фотографию генерала Макартура, когда он на палубе «Миссури» ставит подпись под Актом о капитуляции Японии, в то время как аналогичная история для советского читателя покажет ту же сцену, но с генерал-лейтенантом Кузьмой Деревянко, подписывающим Акт, в то время как Макартур и все остальные будут стоять на заднем плане».

Для ответа на этот вопрос нам придется вернуться на месяц с небольшим назад от описываемых событий - на Потсдамскую конференцию «большой тройки». 26 июля Потсдамская декларация США, Великобритании и Китая (Чан Кайши поставил подпись «по телеграфу») потребовала безоговорочной капитуляции Японии. «Ниже следуют наши условия. Мы не отступим от них. Выбора никакого нет. Мы не потерпим никакой затяжки… Иначе Японию ждет быстрый и полный разгром». Заранее заговленная американцами, декларация в одном из вариантов предусматривала подпись Сталина. Президент Гарри Трумэн объявил, что отправляется в Потсдам с целью обеспечить участие СССР в войне с Японией, но, по мере приближения атомного проекта к благополучному завершению, испытывал все большие сомнения в необходимости делить с «дядей Джо» лавры победителя.

Потсдамская декларация в том виде, в каком она была принята и опубликована, почти не оставляла надежды на то, что Япония примет ее: в ней ни слова не говорилось о судьбе императора и государственного строя, чем более всего были озабочен власть имущие в Токио. Следовательно, она развязывала руки США для применения ядерного оружия. Одновременно она поставила Советский Союз перед фактом, что столь важное решение было принято без его участия и без возможности повлиять на него.

Объяснение государственного секретаря Джеймса Бирнса, что Трумэн не хотел ставить СССР в «неловкое положение» как страну, не воюющую с Японией, рассердило Сталина. Еще 28 мая 1945 г., обсуждая в Москве дальневосточные дела со специальным посланником Белого дома Гарри Гопкинсом, он заявил, что предпочитает компромиссный мир с Японией на условиях полного уничтожения ее военного потенциала и оккупации страны, но более мягкой, чем в Германии, пояснив, что требование безоговорочной капитуляции заставит японцев воевать до последнего. Сталин сообщил, что Советский Союз будет готов вступить в войну не ранее 8 августа (армейское командование настаивало на более поздней дате для завершения подготовки), и поднял вопрос об участии в оккупации Японии. Гопкинс предложил предъявить Токио ультиматум от имени США и СССР. Генсек согласился и посоветовал внести этот вопрос в повестку дня конференции. Он даже привез с собой в Потсдам проект заявления четырех держав, но его текст, звучавший более мягко, чем американский, остался невостребованным.

28 июля, в начале очередного заседания, Сталин сообщил Трумэну и британскому премьеру Клементу Эттли, что «мы, русская делегация, получили новое предложение от Японии». «Хотя нас не информируют как следует, когда какой-нибудь документ составляется о Японии, - выразительно заметил он, - однако, мы считаем, что следует информировать друг друга о новых предложениях». Затем, как сказано в протоколе, был зачитан английский перевод «ноты Японии о посредничестве». Что это за документ?

13 июля японский посол в Москве Наотакэ Сато передал заместителю наркома иностранных дел Соломону Лозовскому текст послания японского императора, пояснив, что для его официально вручения в Москву хотел бы прибыть бывший премьер-министр Фумимаро Коноэ как специальный посланник и доверенное лицо монарха. Вот перевод этого документа из Архива внешней политики РФ:

«Его Величество Император Японии, глубоко озабоченный бедствиями и жертвами народов всех воюющих стран, увеличивающихся изо дня в день в результате нынешней войны, выражает свою волю, чтобы положить скорее конец войне. Поскольку в Восточно-Азиатской войне США и Англия настаивают на безоговорочной капитуляции, Империя будет вынуждена довести войну до конца, мобилизуя все силы и средства, за честь и существование Отечества. Однако, в результате такого обстоятельства неизбежно усиленное кровопролитие у народов обеих воюющих сторон. Его Величество крайне обеспокоен в этой мысли и изъявляет пожелание, чтобы на благо человечества в кратчайший срок был восстановлен мир».

Лозовский заметил, что послание не имеет адресата и непонятно кому направлено. Посол, как гласит протокол беседы, ответил, оно «не адресовано особо кому-либо. Желательно, чтобы с ним ознакомился глава государства г-н Калинин и глава советского правительства Сталин». Руководство «страны богов» - как всегда - хотело сначала выяснить, примут ли Коноэ в Кремле, и только потом открыть карты. В Токио Высший совет по руководству войной продолжал обсуждать, что можно предложить Советскому Союзу за помощь в выходе из войны. В «чемоданчике» Коноэ лежали Южный Сахалин, Курилы, Маньчжурия как сфера влияния, отказ от рыболовных прав и даже сдача Квантунской армии в плен, о чем японцы, по понятным причинам, вспоминать не любят.

Сталин не собирался принимать посланца из Токио «авансом». 18 июля Лозовский ответил послу: «Высказанные в послании императора Японии соображения имеют общую форму и не содержат каких-либо конкретных предложений. Советскому Правительству представляется неясным также, в чем заключаются задачи миссии князя Коноэ. Ввиду изложенного Советское Правительство не видит возможности дать какой-либо определенный ответ по поводу миссии князя Коноэ». Получив этот вежливый отказ, Сато немедленно послал министру иностранных дел Сигэнори Того телеграмму, в которой предложил безотлагательно согласиться на капитуляцию. Того решительно ответил, что Япония будет сопротивляться до последнего, и велел добиться согласия Москвы на приезд миссии Коноэ. Исполняя приказ шефа, посол 25 июля снова пытался уговорить Лозовского. Но было поздно.

«В этом документе ничего нового нет, - заметил Сталин, сообщив Трумэну и Эттли о послании императора. - Есть только одно предложение: Япония предлагает нам сотрудничество. Мы думаем ответить им в том же духе, как это было в прошлый раз», то есть вежливым отказом.

Узнав о Потсдамской декларации из радиопередачи Би-Би-Си, посол Сато сделал вывод, что без предварительного уведомления и согласия советской стороны такой документ появиться не мог. Он немедленно сообщил в МИД, что это и есть ответ на предложение о присылке миссии Коноэ. В Токио царила растерянность. Принять декларацию не позволила армия, но Того убедил официально не отвергать ее, чтобы не обострять ситуацию. В газеты попало слово мокусацу - «убить молчанием» или «игнорировать» - которым стали определять позицию правительства.

5 августа Сталин и Молотов вернулись в Москву. 6 августа первая американская атомная бомба была сброшена на Хиросиму. Трумэн не мог скрыть радости и оповестил о случившемся весь мир. Военный министр Японии генерал Корэтика Анами обратился к ученым-физикам с вопросом, что такое «атомная бомба». Советский вождь таких вопросов не задавал. Он еще в Потсдаме узнал, что у США есть ядерное оружие, но не ожидал столь быстрого его применения. Сталин понял, что это предупреждение не только японцам, и решил не медлить.

8 августа в 17 часов по московскому времени Молотов принял японского посла, который давно просился к нему. Говорить о миссии Коноэ не пришлось. Нарком сразу же прервал гостя, сказав, что должен сделать важное заявление: с полуночи 9 августа, т.е. всего через час по токийскому времени, СССР и Япония находятся в состоянии войны. Мотивировка проста: Токио отклонил требования Потсдамской декларации; союзники обратились к СССР с просьбой о вступлении в войну, и тот, «верный союзническому долгу», принял предложение.

Утверждение о том, что союзники попросили Москву вступить в войну, следует из протоколов Потсдамской конференции, изданных МИД СССР. Однако, в опубликованном протоколе беседы Молотова с Трумэном 29 июля была сделана купюра, восстановленная историками только в 1995 г.: «Молотов говорит, что у него есть предложения, связанные с положением на Дальнем Востоке. Для Советского Союза было бы удобным поводом для вступления в войну против Японии, если бы союзники обратились к нему с просьбой об этом (выделено мной - В.М.). Можно было бы указать, что, в связи с отклонением Японией требования о капитуляции...» и так далее, как потом в советском заявлении.

Когда советское руководство решило вступить в войну с Японией? Политическое решение об этом было впервые озвучено Сталиным - в глубокой тайне - в октябре 1943 г. на Московской конференции министров иностранных дел антигитлеровской коалиции, а в протоколы попало на Тегеранской конференции «большой тройки» в конце ноября - начале декабря того же года. Японцы об этом, конечно, не знали. Они утешались отсутствием в иранской столице Чан Кайши, что позволяло считать конференцию военным советом против Германии. Аналогичным образом было истолковано отсутствие советских представителей на Каирской конференции, когда Рузвельт и Черчилль по пути в Тегеран встретились с Чан Кайши. Именно там была принята декларация с требованием безоговорочной капитуляции Японии, опубликованная 1 декабря 1943 г.

Когда же Москва приняла тактическое решение вступить в войну на Дальнем Востоке? Трудно сказать точно, но на Ялтинской конференции в феврале 1945 г. оно было закреплено официально. По секретному соглашению от 11 февраля Советский Союз получал за это Южный Сахалин и Курилы; Дайрен становился международным портом с преимущественными правами СССР; Порт-Артур возвращался Советскому Союзу как арендованная военно-морская база; КВЖД и ЮМЖД переходили под советско-китайский контроль с обеспечением преимущественных интересов СССР и полного суверенитета Китая в Маньчжурии; государство Маньчжоу-го ликвидировалось и становилось частью Китая, который, в свою очередь, отказывался от каких-либо прав и претензий на Внешнюю Монголию (МНР). 26 и 27 июля совместное заседание Политбюро и Ставки окончательно закрепило решение о вступлении СССР в войну, которое на следующий день было доведено до исполнителей тремя директивами за подписью Сталина.

Сразу после полуночи 9 августа советская армия нанесла удар по японским позициям в Маньчжурии и Корее. Через несколько часов вторая американская бомба была сброшена на Нагасаки. Вечером того же дня в дворцовом бомбоубежище в Токио состоялась Императорская конференция - совещание монарха, председателя Тайного совета, премьера, ключевых министров и начальников генеральных штабов армии и флота. Вопрос был один: принимать или не принимать Потсдамскую декларацию. Понимая, что война проиграна, император сопротивлялся безоговорочной капитуляции, до последнего рассчитывая на посредничество Москвы. Теперь надеяться было не на что, о чем прямо сказал премьер Кантаро Судзуки. Резолюция, подготовленная в МИД, предусматривала принятие условий декларации, «понимая их в том смысле, что они не содержат требования об изменении установленного государственными законами статуса японского императора». Высший совет по руководству войной под давлением военного министра и начальников штабов соглашался на капитуляцию при следующих условиях: «1) она не затрагивает императорской фамилии; 2) японские войска, находящиеся за пределами страны, демобилизуются после свободного их отвода с занимаемых территорий; 3) военные преступники будут подлежать юрисдикции японского правительства; 4) не будет осуществлена оккупация с целью гарантии (выполнения условий капитуляции - В.М.)». Министр иностранных дел предлагал ограничиться первым пунктом. Военные настаивали на всех четырех. Император одобрил проект МИД, но Вашингтон отверг его, не желая слышать ни о каких оговорках.

Только 14 августа кабинет смог выработать текст рескрипта о капитуляции. Император решил обратиться к народу по радио с призывом «вынести невыносимое». В ночь с 14 на 15 августа группа офицеров столичного гарнизона попыталась поднять мятеж, захватить оригинал сделанной накануне записи августейшего обращения, чтобы не допустить его передачи в эфир, и уничтожить «капитулянтов» из правительства. Выступление провалилось из-за отсутствия поддержки, а его зачинщики покончили с собой. 15 августа японцы впервые в истории услышали голос божественного монарха. Именно эта дата считается в Стране восходящего солнца днем окончания войны.

Американский историк Цуёси Хасэгава, японец по происхождению, написал лучшее, на настоящий момент, комплексное исследование данного вопроса «Наперегонки с врагом. Сталин, Трумэн и капитуляция Японии», опубликованное в 2005 г. Его вердикт, вынесенный на основе впервые сведенных воедино японских, советских и американских источников, гласит: «Вступление СССР в войну потрясло японцев больше, чем атомные бомбы, поскольку оно положило конец всем надеждам придти к соглашению, хоть немного отличному от безоговорочной капитуляции… (Оно) сыграло бόльшую роль, чем атомные бомбы, в принуждении Японии к капитуляции».

Конечно, и в данном вопросе ученым еще есть чем заняться. Но если подойти к проблеме всесторонне и непредвзято, вердикт вряд ли будет иным.