Повесть об ослеплении Василька Теребовльского. Злодейство Давида и Святополка. Ослепление Василька Василько князь теребовльский
События
Заметки
Ослеплён в 1098 Давид. и Святоп.
Упоминания
А спокойствие на Руси так и не восстановилось. Великий князь лавировал, силясь усидеть на престоле, но при этом отчаянно хитрил, старался разыграть какие-то корыстные комбинации. Подрастали дети его умерших братьев Борис Вячеславович, Давид Игоревич. За ними должны были подтянуться дети отравленного Ростислава - Рюрик, Володарь и Василько. Как-то пристраивать их, наделять городами Изяслав не стал. Правило уже выработали: если отцы не сидели на киевском престоле, сыновья превращаются в изгоев. Это правило распространили на всех сирот. Но они были юными, горячими, обидчивыми. В их лице созревали бунтовщики и оппозиционеры.
Простодушный вояка Василько ничего не подозревал, возвращался со съезда довольный - за ним, бывшим изгоем, закрепили его удел. На радостях замыслил еще разок побить поляков, прибрать у них пару областей. Уже послал своих людей договариваться с половцами. Но Василька зазвали в гости к великому князю, а в Киеве схватили, и подручные Давыда Игоревича выкололи несчастному глаза. Отвезли на Волынь и бросили в темницу. Такого на Руси еще не бывало. Схлестнуться и решить споры битвой - это было понятно, воспринималось как «суд Божий». Почти то же самое, как судный поединок, но сходились не два бойца, а князья со своими полками. Но хладнокровная и подлая расправа выглядела для русских дикой и омерзительной.
Мономах, больше всех ратовавший за примирение, сейчас первым забил тревогу, воззвал ко вчерашним врагам, Давыду и Олегу Святославичам. Писал:
«Нож ввержен в нас. Если этого не поправим, то большое зло явится среди нас».
Давыд и Олег поняли его, сразу привели дружины. Объединенная рать выступила к Киеву, встала возле города. У великого князя потребовали дать ответ. Он струсил, заюлил. Сваливал вину на Давыда Игоревича - дескать, он оклеветал Василька, он ослепил. Нет, князей такой ответ не удовлетворил. Они указали, что злодейство совершилось с ведома государя, в его городе. Уличенный Святополк дергался так и эдак, намеревался вообще бежать, но его не пустило окружение. Он-то удерет, а как же нажитое ими добро?
А духовенство разделилось. Печерский монастырь гневно обличал преступление. Но митрополит Ефрем недавно умер, на его место приехал грек Николай. Он смотрел на случившееся иначе. Подумаешь, кого-то ослепили? В Византии подобные вещи проделывали сплошь и рядом. Зато подыграть великому князю было выгодно. Митрополия поддержит его, он за это пойдет на ответные уступки. И Николай вдруг обрушился на… Мономаха со Святославичами. Сам отправился в их лагерь, повернул дело так, что не Святополк, а они оказались в роли преступников, «терзающих Русь» новой усобицей. Чтобы воздействовать на Мономаха, митрополит подключил его мачеху Анну. Князей подобный напор смутил. А Мономах и впрямь меньше всего желал кровопролития. После переговоров сошлись на том, что Святополку, так и быть, поверят, оставят его в покое. Но если Давыд Игоревич обманул его, пусть государь сам идет и карает подлеца.
Вылилось это в безобразнейшую драку на Волыни. На Давыда уже выступил брат Василька, Володарь Перемышльский. Добился освобождения слепца, а потом они вдвоем принялись громить города своего врага. Давыд, в свою очередь, изворачивался как мог, пытался переложить вину на великого князя, доказывал, что действовал по его приказу. А из Киева на него двинулся Святополк II, и Давыд удрал в Польшу. Государь благополучно занял Волынь, но… ему показалось мало.
На Волыни он посадил княжить сына Мстислава и разохотился прибрать еще богатое Прикарпатье, дать его в удел второму отпрыску от наложницы, Ярославу. Великий князь повел армию, чтобы отобрать у Володаря и Василька Перемышльское и Теребовльское княжества. Ростиславичи не испугались, изготовили свои полки. Слепой Василько перед битвой выехал вперед, поднял крест и кричал великому князю:
«Видишь ли мстителя, клятвопреступник?… Крест святой да будет нам судьею!»
В кровопролитном сражении рать Святополка разметали и прогнали.
Ближайшие предки и потомки
Прародители
Всеволод I Ярославич
рождение: 1030
брак : Анастасия? (Мария?) Мономах
титул: с 1054 по 1073, Переяславль-Южный, Киевская Русь, Князь Переяславский
Князя Тмутараканского, правнук Ярослава Великого. В. Р. вместе со старшими братьями, Рюриком и Володарем, жили при отце в Тмутаракани, этом убежище обделенных князей. По смерти отца в 1066 г. братья изгнаны были из Тмутаракани, которою, впрочем, они опять овладели в 1080 г. Изгнанный оттуда вторично Олегом Святославичем, кн. Черниговским, В. один пошел пустошить в 1081 г. польскую Подолию. Вскоре Ростиславичи нашли убежище у дяди своего, Ярополка Изяславича, князя Владимира Волынского. Пользуясь отсутствием дяди, братья заняли силой Владимир Волынский, но, выгнанные оттуда Владимиром Мономахом, получили в 1084 году: Володарь - Перемышль, а Рюрик - Теребовль. В. Р. оставался при братьях без удела, и между тем как последние участвовали в ссорах князей, В. пустошил Польшу с половцами, которых и отвлек тем от опустошения Руси. По смерти брата своего Рюрика В. наследовал его удел. В 1097 г. он вместе с братом своим Володарем был на известном съезде в Любече, где князья клялись прекратить междоусобия и обратить совокупные силы на врагов Руси. После съезда Давид Игоревич Владимиро-Волынский, заехав к великому князю в Киев, оклеветал перед ним В. в коварных замыслах и убеждал схватить его. В это время В. через Киев заходил помолиться в Выдубицкий Михайловский монастырь. Святополк Изяславич колебался, но, наконец, послал просить В. к себе на именины. Тот отказался, так как спешил домой, готовясь к войне с поляками. Давид истолковал этот отказ в пользу своего доноса, и великий князь вторично пригласил В. хотя бы только проститься. Несмотря на предупреждение о грозящей ему опасности, В. явился к Святополку, который, ласково встретив его, вышел распорядиться насчет угощения гостя. В. дружески заговаривал с Давидом, но тот угрюмо молчал и, наконец, тоже вышел. Вслед за тем явились воины и заковали В. в двойные оковы. На следующий день великий князь собрал бояр и граждан и изложил им донос Давида. В. осудили на смерть, но духовенство, узнав об этом, требовало освобождения его. Бесхарактерный Святополк не устоял, однако, перед убеждениями Давида и выдал ему В.. Давид ночью выехал с несчастным Ростиславичем из Киева в Белгород; на дороге остановились около какой-то хижины («истобка мала») и ввели в нее В., на глазах которого расстилали там ковер и точили нож. Несчастный князь догадывался, что его ожидает, и несмотря на то, что был скован, долго сопротивлялся злодеям; наконец, его повалили на ковер, на грудь положили доску, на которую сели двое из злодеев с такой силой, что в груди князя захрустели кости; затем святополков овчар, родом торчин, вырезал у несчастного князя глаза, которого после этой операции, бросив в телегу, повезли во Владимир, где Давид заключил его в темницу. Между тем, Владимир Всеволодович (Мономах) с Олегом и Давидом Святославичами, негодуя на коварство Игоревича и попустительство Святополка, осадили последнего в Киеве и требовали, чтобы он или схватил Давида, или выгнал его. Последний для предотвращения грозившей ему опасности подсылал к узнику некоего Василя с просьбой воздержать Владимира Всеволодовича от войны и обещанием дать ему за то либо Всеволож, либо Шеполь, либо Перемил. В. на первое предложение дал согласие, но на второе изъявил удивление, почему Давид дает ему свои города (когда он имеет свой удел)? Любопытны беседы В. в заключении с помянутым Василем (которому принадлежит вошедшее в летопись сказание об этом событии и которого считают продолжателем Нестора), в которых он объясняет, что Господь наказал его за гордость: он надменно думал, что с торками, берендеями, половцами и печенегами один завоюет Польшу, свою землю заселит пленниками из дунайских болгар, а потом будет проситься у Святополка и Владимира на половцев, чтобы или добыть славы, или голову свою положить за Русскую землю.
Ведя переговоры с узником, коварный Давид в то же время хотел уже присоединить Теребовль к своему уделу, но тут на него вооружился брат В. Володарь и осадил его в Бужске, куда тот скрылся. Давид вынужден был освободить В. и заключить с Володарем мир. Однако же, Ростиславичи в 1098 г., несмотря на мир, пошли на Давидову волость: сожгли г. Всеволож, избили жителей его, а затем, подступив ко Владимиру, требовали от граждан выдачи трех советников Давида, виновников Василькова ослепления. Боясь возмущения граждан, Давид приказал выдать только двоих: третий бежал в Киев. Теперь поднялся на Ростиславичей великий князь: он хотел лишить их уделов, но на Волыни разбит был Володарем. В битве участвовал и слепой Василько; держа в руках крест, он громко кричал Святополку: «Вот мститель твой!» Через год Давид потребовал нового съезда князей: он хотел оправдаться в своем злодействе. Ростиславичи отказались явиться на съезд несправедливых судей, но князья в 1101 г. все-таки постановили решение, выполнения которого требовали через послов: чтобы Теребовль отдан был Святополку, а В. Володарь взял бы к себе или отпустил бы к дядям, которые обязываются «кормить» его. Ростиславичи с негодованием отвергли это требования. Затем, под 1117 г., летописи отмечают поход В. к Владимиру Волынскому с Владимиром Мономахом, который ходил тогда на помощь сыну своему Андрею, осажденному во Владимире Ярославом, или «Ярославцем», сыном вел. кн. Святополка, - а под 1122 г. говорят о выкупе им за 20000 гривен серебра брата своего Володаря, взятого в плен поляками. Позже В. перешел на сторону «Ярославца», с которым осаждал Андрея Владимировича во Владимире в 1123 г.; но по убиении Святополкова сына возвратился в Теребовль и там в следующем 1124 г. скончался, оставив по себе двух сыновей, Ивана и Григория.
«Полное собрание росс. лет.» (т. I, II, ΙΙI, VII под встречающимися в ст. годами и отчасти V).
ВАСИЛЬКО (ВАСИЛИЙ) РОСТИСЛАВИЧ († 1124), князь Теребовльский (в Галицкой земле).
Младший сын князя Тьмутороканского Ростислава Владимировича († 1067). После смерти отца, отравленного греками, братья Ростиславичи - Рюрик († 1092), Володарь († 1124/25) и Василько - остались на положении князей-изгоев, лишенных своих уделов. В ходе длительной борьбы со старшими князьями, прежде всего своим двоюродным дядей Всеволодом Ярославичем († 1093; великий князь Киевский с 1078), им удалось добиться удела на западе Руси. Так, старший из Ростиславичей, Рюрик, получил Перемышль (в Галиции).
Василько впервые упоминается в летописи (без имени) под 1084 г., когда он вместе с братом Володарем изгнал приютившего их князя Ярополка Изяславича из Владимира-Волынского. Великий князь Всеволод Ярославич послал против них своего сына Владимира Мономаха, и тот выгнал Ростиславичей и снова посадил во Владимире Ярополка.
22 ноября 1086 г. Ярополк был убит - как считали все, по наущению Ростиславичей (его убийца - некий Нерадец - бежал в Перемышль к Рюрику). Владимир-Волынский, однако, перешел к другому князю, Давыду Игоревичу. В 1092 г. Рюрик умер, и в Перемышле вокняжился его следующий брат Володарь. Василько же, по всей вероятности, уже тогда добился от Всеволода города Теребовли на реке Серет (также в Галиции)
В эти годы Василько ведет агрессивную политику за пределами Руси, сведения о которой лишь частично сохранились в летописи.
Так, в том же 1092 г. (еще до смерти Рюрика) он вместе с половцами воюет Польскую землю. По сведениям польского хрониста XV века Яна Длугоша (который ошибочно датирует набег Василька 1081 г.), князь "нападет на Польское королевство и стремительно и торопливо опустошает его, захватив и спалив несколько крепостей, и с добычей и трофеями возвращается на Русь".
По собственному признанию Василька, сделанному им позднее, уже после своего ослепления, мы узнаем о том, что у него существовали грандиозные планы войны с Польшей и другими соседями Руси. Оказывается, Василько намеревался привлечь на свою сторону не только половцев, но и берендеев, печенегов и торков, попросить "дружину молодшую" у брата Володаря и князя Давыда Игоревича и с этими силами вступить в землю Польскую "на зиму и на лето" и взять ее всю: "хотел есмь… мстити Русьскеи земли". Кроме того, Василько намеревался "переяти болгары дунайскые и посадити я (их. - А. К. ) у собе". Позднее, уже после смерти великого князя Всеволода, он хотел просить у нового великого князя Киевского Святополка Изяславича и Владимира Мономаха позволения идти на половцев: "Да любо налезу собе славу, - говорил он, - а любо голову свою сложю за Русскую землю".
Осенью 1097 г. Василько вместе с братом Володарем принимает участие в княжеском съезде в Любече, созванном по инициативе князя Владимира Мономаха. На этом съезде были утверждены "отчины" князей и признан принцип их нерушимости ("кождо да держить отчину свою"). По решению съезда за Васильком был утвержден город Теребовль, за Володарем - Перемышль.
Однако любечские установления были нарушены почти сразу же после завершения съезда. Бывший союзник Ростиславичей князь Давыд Игоревич обвинил Василька перед великим князем Святополком Изяславичем в том, что тот будто бы замышляет против них, сговорившись с Владимиром Мономахом. По словам Давыда, Владимир намеревался отнять у Святополка Киев, а Василько - у самого Давыда Владимир-Волынский. В подтверждение своих слов Давыд напомнил Святополку о гибели его брата: "Кто есть убил брата твоего Ярополка, а ныне мыслить на мя и на тя и сложился есть с Володимером?" Святополк поверил в эти обвинения, хотя сам Василько впоследствии самыми страшными клятвами клялся в том, что не замышлял зло против своих двоюродных дядьев: "Ино помышленье в сердци моем не было ни на Святополка, ни на Давыда, и се кленуся Богомь и Его пришествием, яко не помыслил есмъ зла братьи своеи ни в чем же". Однако, как выяснилось позднее, у Святополка были планы самому завладеть уделом Ростиславичей, да и уделом Давыда Игоревича тоже.
5 ноября Василько, специально приглашенный в Киев (он возвращался тогда из Любеча в Галицкую землю), был обманом схвачен на дворе Святополка, а на следующий день перевезен Давыдом в Белгород (под Киевом) и там ослеплен людьми Святополка и Давыда. Физически Василько был очень силен, и злодеи едва справились с ним вчетвером. Князя без чувств бросили на телегу и увезли в принадлежавший Давыду Владимир-Волынский, где заперли на каком-то "дворе Вакееве"; "и пристави 30 мужь стеречи и 2 отрока княжа".
Это было преступление, неслыханное в древней Руси. Оно вызвало новую междоусобную войну, в которой каждый преследовал лишь собственную выгоду.
Владимир Мономах вынудил Святополка начать войну против Давыда как главного виновника случившегося злодейства. Узнав об этом и полагая, что и сам Мономах выступит против него, Давыд обратился к плененному Васильку с просьбой послать своего человека к Мономаху и отговорить его от войны, обещая за это один из трех городов на выбор - либо Всеволож, либо Шеполь, либо Перемиль. Василько пообещал выполнить эту просьбу, "да быша не прольяли мене ради крови", но ему нужен был не чужой город, а свой Теребовль. Между тем после Пасхи 1098 г. (28 марта) Давыд выступил к Теребовлю, желая "переяти" волость своего пленника. У Бужска его встретил брат Василька Володарь с войском. Давыд, не имея сил "стати противу", затворился в Бужске, а Володарь осадил город, требуя возвратить ему брата и обещая за это мир. Давыд послал во Владимир за Васильком, и князья заключили мир; Давыд вернулся во Владимир. Тем не менее той же весной Володарь и Василько начали войну с Давыдом. Они захватили город Всеволож (на Волыни) и сожгли его, а жителей Василько повелел всех истребить. Летописец, настроенный в целом благожелательно к Васильку, решительно осудил его за эту расправу: "…и створи мщенье на людех неповинных, и пролья кровь неповинну". Давыд затворился во Владимире, а братья осадили город, потребовав выдать своих врагов - неких Туряка, Лазаря и Василя, которые и наговорили Давыду ложь на Василька. Давыд вынужден был подчиниться и выдал Василя и Лазаря (Туряк бежал в Киев). Князья снова заключили мир, а выданные пленники были расстреляны "Васильковичами", то есть, вероятно, юными сыновьями князя Василька. "Се же 2-е мщенье створи". - неодобрительно констатирует этот факт летописец.
Между тем 9 апреля 1099 г. Святополк Изяславич захватил Владимир-Волынский. Победив Давыда, он вознамерился изгнать из своих волостей и братьев Ростиславичей, считая Галицкую землю по праву принадлежавшей ему: "Се есть волость отца моего и брата". На Рожне поле (у Звенигорода Галичского) произошло кровопролитное сражение, причем решающую роль сыграл слепой князь Василько. Перед самым сражением он на виду у обоих полков поднял над собой крест - тот самый, который некогда целовал к ним Святополк, - и воскликнул: "Сего еси целовал, се перьвее взял еси зрак очью моею, а се ныне хощеши взяти душю мою. Да буди межи нами крест сь!" Победу в битве одержали войска Ростиславичей, а Святополк бежал. Братья не стали преследовать отступающих, довольствовавшись тем, что отстояли свою землю. Как пишет летописец, многие видели в небе над Васильковым полком крест - зримое свидетельство того, что ему помогали Высшие силы.
В августе 1100 г. в Витичеве на Днепре состоялся съезд русских князей, на котором были подведены итоги войны. Братья Ростиславичи на съезде не присутствовали. 30 августа князья (вероятно, по инициативе Святополка) предложили лишить Василька Теребовли как увечного и недееспособного князя и поручить его заботам брата Володаря. С этим и отправились послы к Ростиславичам, прежде всего к Володарю: "Поими брата своего Василка к собе и буди вам едина власть Перемышль, да аще вам любо, да седита; аще ли ни, да пусти Василка семо, да его кормим сде". Ростиславичи ответили решительным отказом, что едва не привело к новой войне. Как можно догадываться, войны удалось избежать из-за твердой позиции князя Владимира Мономаха. Так или иначе, но Теребовль Василько сохранил за собой.
Последующие известия о Васильке немногочисленны. Летом 1117 г. он вместе с братом Володарем принимал участие в походе великого князя Киевского (с 1113) Владимира Мономаха на Ярослава Святополчича к Владимиру-Волынскому. В 1122 г., после того, как в плен к полякам попал его брат Володарь, Василько выкупает его из плена, причем, по сведениям западных источников, на выкуп была потрачена огромная сумма денег.
Не исключено, что одним из условий выкупа Володаря стал переход братьев Ростиславичей на сторону союзника поляков князя Ярослава Святополчича в его конфликте с Владимиром Мономахом. Во всяком случае, когда в 1123 г. Ярослав в союзе с поляками, венграми и чехами подступает к Владимиру-Волынскому (где княжил сын Мономаха Андрей), Василько и Володарь со своими полками оказываются в составе его коалиции. Однако после внезапной гибели Ярослава коалиция распадается, и Ростиславичи, как и другие участники похода, возвращаются, "кождо въ свояси, а к Володимеру (Мономаху. - А. К. ) с молбою и с дары послаша послы".
Князь Василько умер в 1124 г. Он оставил двух сыновей - Ивана († 1141) и еще одного, чье имя приведено только у польского хрониста XV в. Яна Длугоша, - Григория (возможно, Игоря; в "Истории Российской" В. Н. Татищева имена Васильковичей названы по-другому - Игорь и Ростислав), а также дочь.
ИСТОЧНИКИ:
"Повесть временных лет"; Ипатьевская летопись; "Поучение" Владимира Мономаха; Ян Длугош (Щавелева Н. И.
Древняя Русь в "Польской истории" Яна Длугоша. М., 2004).
© Все права защищены
Вопрос вопросов: а почему вдруг и именно ослепление? А вот почему, пишет В.В. Пузанов:
«Святополк обращается к киевлянам за советом, как поступить с теребовльским князем в свете возведенных на последнего обвинений со стороны Давыда и получает развязывавший ему руки совет: «...Тобе княже достоить блюсти головы своее...».
Уже некоторые дореволюционные исследователи предполагали, что Святополк советовался с киевлянами на вече. Несколько лет назад в Киеве были опубликованы две обстоятельные статьи по данной проблеме, попытавшиеся рассмотреть ее в контексте антропологического видения истории. Так, Ю.Г. Писаренко предположил, что ослепление Василька являлось наказанием по принципу талиона.
Лишение зрения символизировало смерть Василька и исторжение из княжеского рода. Это было и предупреждение Владимиру Мономаху. Однако Владимир Мономах, объявив жертву Василька родовой, перехватил инициативу «у ослепителей Василька». В итоге, «ослепление, как насильственное лишение связи с родом и общая травма рода... оборачиваются коллективным “прозрением” — восстановлением нарушенной родовой связи». Правда, по словам Ю.Г. Писаренко , сам Василько лично «от этого ничего не выигрывает», поскольку «Уветичский съезд не находит нужным выделять калеке отдельную волость...».
Иной трактовки придерживается А. Г. Плахонин . Как и Ю. Г. Писаренко , он обращает внимание на византийскую природу наказаний в виде ослепления. Вместе с тем полагает, что «представления о Руси, как общем владении княжеского рода исключали возможность квалификации действия какого-либо князя как политического преступления и возможности суда над ним согласно нормам обычного права.
Эти обстоятельства выводили представителей княжеского рода за рамки обычной юридической практики. Однако, увеличение численности княжеского рода и распространение христианских норм, запрещавших взаимное убийство Рюриковичей как братоубийственное, требовали поиска новых правовых путей разрешения конфликтов внутри княжеского рода».
Заимствованную из Византии «идею ослепления как наказания», на Руси попытались адаптировать «к местной юридической практике. Такой формой адаптации и стало вынесение приговора ослепления совместным решением веча и князя». Эта практика, впоследствии, была распространена и на смертную казнь для представителей рода Рюриковичей.
По мнению исследователя, «в первоначальном тексте «Повести об ослеплении», очевидно, речь шла о совместном решении киевского веча и киевского князя Святополка наказать Василька. «Приговором веча в отношении Василька», по мысли автора, «была смертная казнь... Мысль о возможности применения ослепления возникла у Давыда после того, как за Василька вступилось духовенство».
В этой связи А. Г. Плахонин делает интересное предположение: «Не заключалась ли вина Давыда в том, что он отошел от приговора веча и взял инициативу наказания на себя? Во всех случаях... дело казни или покалечения члена княжеского рода сознательно перекладывалась князьями на вече...». Немаловажно и такое наблюдение автора: «Особенностью применения ослепления как формы наказания на Руси стало и то, что здесь, в отличие» от Византии, «так окончательно и не сложилось представление о том, что отсутствие зрения, как и другие формы калечества, лишают жертву прав на светскую власть. В случаях с Васильком, смоленскими Ростиславичами и жертвами феодальной войны XV в., ослепленные и впоследствии сохраняли права на свои удельные владения...».
В.В. Пузанов
«Древнерусская государственность: генезис, этнокультурная среда, идеологические конструкты»
— Ижевск: Издательский дом «Удмуртский университет», 2007
И, чтобы дополнить картину — С. М. Соловьев со своими подробностями события:
«Младший из Ростиславичей, Василько, князь теребовльский отличался необыкновенно предприимчивым духом; он уже был известен своими войнами с Польшею, на опустошение которой водил половцев; теперь он затевал новые походы: на его зов шли к нему толпы берендеев, печенегов, торков; он хотел идти с ними на Польшу, завоевать ее и отмстить ей за Русскую землю, за походы обоих Болеславов; потом хотел идти на болгар дунайских и заставить их переселиться на Русь; наконец, хотел идти на половцев, и либо найти себе славу, либо голову свою сложить за Русскую землю.
Понятно, что соседство такого князя не могло нравиться Давыду, особенно если последний не знал настоящих намерений Василька, слышал только о его военных приготовлениях, слышал о приближении варварских полков и мог думать, что воинственный Василько прежде всего устремит их на его волости: известна была вражда Ростиславичей к прежнему волынскому князю, Ярополку, известно было подозрение, которое лежало на них в смерти последнего.
Нашлись люди, которые возможность переменили в действительность; странным могло казаться, что двое доблестнейших князей, Мономах и Василько, не воспользуются своею доблестию, своею славою для возвышения, усиления себя на счет князей менее достойных, и вот трое мужей из дружины Давыдовой — Туряк, Лазарь и Василь начали говорить своему князю, что Мономах сговорился с Васильком на него и на Святополка, что Мономах хочет сесть в Киеве, а Василько — на Волыни.
Давыд испугался: дело шло о потери волости, об изгнании, которое он уже испытал; вероятность была в словах мужей его; притом же мы не знаем, какие еще доказательства приводили они, не знаем, в какой степени поведение Мономаха и Василька в самом Любече могло подать повод к толкам: в то время, когда князья мирились и рядились, дружинники их наблюдали и толковали и, бог весть, до чего могли дотолковаться.
Как бы то ни было, летописец и, как видно, вообще современники складывали главную вину на мужей Давыдовых, а его обвиняли только за то, что, поддавшись страху, поспешил поверить лживым словам. Он приехал из Любеча в Киев вместе с Святополком и рассказал ему за верное, что слышал от мужей своих: «Кто убил брата твоего Ярополка? — говорил он ему, — а теперь мыслит и на тебя и на меня, сговорился с Владимиром, промышляй о своей голове!».
Святополк смутился, не знал, верить или нет; он отвечал Давыду: «Если правду говоришь, то бог тебе будет свидетель, если же из зависти, то бог тебе судья». Потом жалость взяла Святополка по брате, да и о себе стал думать: «Ну как это правда?» Давыд постарался уверить его, что правда, и стали вместе думать о Васильке; тогда как Василько с Владимиром не имели ни о чем понятия»
С. М. Соловьёв «История России с древнейших времен»
— СПб.: Товарищество «Общественная польза», 1851—1879
И есть смысл поговорить о Давиде Игоревиче, чтобы у читателя сложилась полная биографическая картинка участников событий. Итак, Давид Игоревич — князь Владимиро-Волынский, Дорогобужский. Сын Владимиро-Волынского, а затем Смоленского князя Игоря Ярославича († 1060), внук Ярослава Мудрого.
«После смерти отца остался на положении князя-изгоя, лишенного удела. По сведениям, приводимым В. Н. Татищевым (их достоверность не подтверждена), получил от своего дяди, великого князя Киевского Всеволода Ярославича, город Туров. По другим данным, пребывал во Владимире на Волыни, у своего старшего двоюродного брата князя Ярополка Изяславича.
18 мая 1081 г. вместе с князем Володарем Ростиславичем , посадника князя Всеволода Ярославича. В 1083 г. в Тьмуторокань вернулся из Византии князь Олег Святославич, княживший здесь ранее. Он захватил Давыда и Володаря, но затем отпустил их на Русь.
По сведениям того же Татищева, около 1084 г. Давыд, соединясь с Володарем и его братом Васильком Ростиславичами, изгнал Ярополка из Владимира-Волынского. Ярополк обратился за помощью к Всеволоду Ярославичу, и тот послал против князей своего сына Владимира Мономаха. Мономах изгнал Давыда и Ростилавичей и вернул город Ярополку...
По летописи, в 1084 г. Давыд напал у Олешья на «гречников» (т.е. купцов, которые вели торговлю с Византией) и отнял у них «все имение». Всеволод Ярославич, послав за Давыдом, привел его на Русь и, «довольно за его так многие безпутства наказав словесно» (слова Татищева), передал ему во владение город Дорогобуж (на Волыни).
Давыд Игоревич не оставил своих притязания на Владимир-Волынский, на который он, очевидно, претендовал как на свою «отчину», и даже сумел получить этот город, но лишь на короткое время. В 1085 г. волынский князь Ярополк Изяславич начал войну против киевского князя Всеволода Ярославича. Причиной его выступления, по сведениям (или догадке?) Татищева, стала передача Давыду Дорогобужа, на который претендовал сам Ярополк. По приказу Всеволода на Волынь двинулись полки князя Владимира Мономаха, и Ярополку пришлось бежать из пределов Руси. Во Владимире же Мономах посадил на княжение Давыда Игоревича.
Годом позже Ярополк вернулся на Русь, заключил мир с Всеволодом и его сыном и вновь сел на княжение во Владимире. Однако 22 ноября 1087 г. Ярополк был убит (как полагали, убийцами, подосланными князьями Ростиславичами — недавними союзниками Давыда). Очевидно, что тогда же Давыд вновь получил Владимир-Волынский. Во всяком случае, летопись называет его владимиро-волынским князем под 1097 г. и особо отмечает, что этот город Давыд получил от Всеволода.
Вероятно, тогда же испортились отношения между Давыдом и князьями Ростиславичами, Володарем и Васильком, княжившими в соседней Галицкой земле. Татищев сообщает о том, что Ростиславичи разоряли Давыдову волость, на что князь жаловался Всеволоду Ярославичу. По сведениям, приведенным также лишь в «Истории Российской» В. Н. Татищева , Давыд Игоревич участвовал в походах русских князей в Польшу (1088 г.) и на греческий город Корсунь в Крыму (1095), а в 1096 г. вместе с Владимиром Мономахом и Святополком Киевским осаждал город Стародуб, в котором затворился князь Олег Святославич Черниговский...
В 1097 г. вместе с другими князьями Давыд участвовал в Любечском съезде; по заключенному тогда договору за ним был закреплен город Владимир-Волынский (В. Н. Татищев прибавляет к этому также «Луцк по Горынь»)...
Вместе с князем Святополком Изяславичем Киевским Давыд отправился из Любеча в Киев. Здесь, по наущению своих мужей Туряка, Лазаря и Василя, он стал подговаривать Святополка против князя Василька Ростиславича Теребовльского: якобы Василько объединился против них с князем Владимиром Всеволодовичем Мономахом и они намереваются отнять их владения — у Святополка Киев, а у него, Давыда, Владимир-Волынский.
При этом Давыд открыто обвинял Ростиславичей в гибели Святополкова брата Ярополка Изяславича в 1087 г. 4 ноября 1097 г. Василько также прибыл в Киев (направляясь домой из Любеча). 5 ноября он был приглашен к Святополку и предательски схвачен на княжеском дворе. На следующий день Давыд, опасаясь нерешительности Святополка, увез Василька в ближний к Киеву город Белгород и там злодейски ослепил его, после чего перевез едва живого князя во Владимир-Волынский, где посадил под стражу...»
А. Ю. Карпов «Люди древней Руси IX-XIII вв.»
"Повесть временных лет" проникнута патриотической идеей объединения русской земли против внешних врагов и осуждением братоубийственных усобиц. Этим объясняется введение в летопись исторических свидетельств княжеских преступлений. Например, приводится рассказ об ослеплении Василька Теребовльского.
Повесть эта написана попом Василием и помещена в летописи под 1097 годом. В борьбе за власть два брата, князья Святополк и Давыд, решили устранить политического конкурента — князя Василька. Накануне описываемых событий на съезде в Любече князья клялись друг другу не допускать междоусобиц и скрепляли этот договор клятвой-крестоцелованием. Летописец отмечает, что это событие с одобрением было встречено народом. Он замечает: "рады были люди". С горечью пишет летописец, что их договор был нарушен и князья продолжали кровавые распри. Отталкиваясь от известного представления древнерусского человека, что дьявол толкает на неправедные поступки, летописец отмечает, что дьявол нашептывает Давыду "лживые слова": Владимир Мономах сговорился с Васильком о совместных действиях против него и Святополка Киевского. Давыд сеет сомнение в душе Святополка и склоняет его расправиться с Васильком и ослепить его.
Трижды, как в русском народном эпосе, призывает Святополк Василька в Киев. И только после третьего приглашения Василько садится на коня. Один молодой отрок предупреждает князя о коварном замысле Давыда и Святополка. Но не верит Василько о нарушении князьями клятвы: "Как им меня схватить? Только что целовали крест, говоря: если кто на кого пойдет, то на того будет крест и все мы". И, подумав так, перекрестился и сказал: "Воля господня да будет" 1 .
Встреча Василька со Святополком и Давыдом передается автором в трагических тонах. Сомневаясь в правильности решения, Святополк уходит из горницы. Давыд молчит. Летописец отмечает, что "не было у него ни слуха, ни голоса, ибо был объят ужасом и обман держал в сердце" 2 .
Василько понимает обман и ждет своей участи. Святополк колеблется. В изображении летописца он представлен слабым, нерешительным. Он призывает бояр решать судьбу Василько, те отказываются. Игумены умаляют его отпустить князя, а Давыд настаивает на ослеплении. Нерешительность Святополка приводит к трагедии — Василько ослеплен. Автор рисует, как торчин 3 точит нож, как к Богу с великим плачем и стенанием обращается Василько, как конюхи расстилают ковер, валят и связывают князя, положив на грудь ему доску. Подошли двое других, сняли другую доску с печи и сели, и придавили так сильно, что грудь затрещала. Затем ударили его в глаз ножом, "исторгли" глаз, потом другой, и, как мертвого, повезли его во Владимир.
Автор повести резко осуждает нарушение князьями своих договорных обязательств, которое приводит к страшным, кровавым преступлениям, приносящим зло всей русской земле. Эти преступления отражаются на судьбах русского государства. И только великий князь, воплощающий идеал автора, Владимир Мономах, ужасается и плачет, узнав о преступлении. Он говорит: "Не бывало еще такого на Русской земле ни при дедах наших, ни при отцах наших... да поправим зло, случившееся в Русской земле и среди нас, братьев, ибо брошен в нас нож. И если этого не поправим, то еще большее зло встанет среди нас, и начнет брат брата закалывать, и погибнет земля Русская, и враги наши, половцы, придя, возьмут землю Русскую" 4 .
Автор утверждает патриотическую идею единства русской земли. Русский народ молит князей не погубить русскую землю. "Ибо если начнете войну между собой, то поганые станут радоваться и возьмут землю нашу, которую оборонили отцы ваши и деды ваши трудом великим и храбростью, борясь за Русскую землю и другие земли приискивая, а вы хотите погубить землю Русскую".
В "Повесть временных лет" включены и похвалы князьям и книгам. Так, например, в "Похвале князю Ярославу" прославляется начитанность князя, который к "книгам проявлял усердие, часто читал их ночью и днем. Собрал книгописцев множество, которые переводили с греческого на славянский язык. И написали они много книг..." 5 . Книги, по мнению летописца, приносят великую пользу: "велика ведь бывает польза от учения книжного: книгами наставляемы и поучаемы на путь покаянья, ибо мудрость обретаем и воздержание в словах книжных. Это реки, напояющие вселенную, это источники мудрости, в книгах ведь неизмеримая глубина; ими мы в печали утешаемся; они — узда воздержания". Книги — источник мудрости, они учат и наставляют на "путь покаяния", заставляют размышлять, оценивать свое жизненное поведение.
В "Повесть" включены разные жанры. Помимо кратких погодных записей — древнейшей формы летописного повествования по годам, — тексты документов, пересказы фольклорных преданий, новеллы, выдержки из памятников переводной литературы, житийные рассказы, исторические повести, воинские повести, поучения, похвальные слова. Природа летописи весьма сложна, поскольку этот жанр, по мысли Д.С. Лихачева, относится к числу объединяющих жанров.
"История в “Повести временных лет” предстает в качестве поучения... в виде конкретных, ярких художественных сказаний, повестей, фрагментарных статей, положенных “по ряду” и “временных лет”. Летописец глубоко убежден в конечном торжестве добра и справедливости, отождествляя добро и красоту. Он выступает в роли страстного публициста, выражающего интересы всей Русской земли".
"Повесть" послужила источником поэтических сюжетов и образов в литературе XVIII-XIX веков. Образы Владимира, Святослава, Олега отразились в романтических "Думах" К.Ф. Рылеева. Поэзию летописных сказаний передал А.С. Пушкин ("Песнь о вещем Олеге", "Борис Годунов"). И в наши дни летопись не потеряла своего значения как литературно-художественный и патриотический памятник. Она учит глубокому уважению к историческому прошлому нашего народа.
