Эскадренный броненосец «Слава» - он опоздал на свою войну. Броненосец «Слава». Непобежденный герой Моонзунда

Разобран на лом в 1930-х

Основные характеристики Водоизмещение 14 646 тонн ;
полное - 15 520 тонн Длина 121,1 Ширина 23,2 м Осадка 8,9 м Бронирование крупповская броня ;
пояс - 145…194 мм;
палуба - 25,4…51 мм;
башня - 254 мм;
барбеты - 178…229 мм;
рубка - 203 мм. Двигатели 2 вертикальные паровые машины тройного расширения Балтийского завода, 20 водотрубных котлов Бельвиля Мощность 15 800 л. с. Движитель 2 винта Скорость хода 18 узлов Дальность плавания 2590 морских миль ходом 10 узлов Экипаж 867 офицеров и матросов Вооружение Артиллерия 2 × 2 - 12" (305 мм) ;
6 × 2 - 6" (152 мм);
20 × 3" (76,2 мм);
4 × 47 мм ;< Минно-торпедное вооружение 4 × 381-мм торпедных аппарата Изображения на Викискладе

Во время Первой мировой войны входил в состав Балтийского флота , действуя в основном в Рижском заливе. Затоплен во время Моонзундского сражения . В 1930-х годах «Слава» разобрана эстонцами на металл.

Описание

Схема бронирования и вооружения из Brassey’s Naval Annual за 1906 год.

Силовая установка

Главные механизмы «Славы» воспроизводили таковые «Князя Суворова».

Котельная установка состояла из 20 котлов Бельвиля (без экономайзеров) с давлением пара 21,1 кг/см² и суммарной нагревательной поверхностью 3739 м². Силовая из двух четырёхцилиндровых агрегатов тройного расширения по 7900 и. л. с. Диаметр цилиндров составлял - высокого давления, среднего и обоих низкого - 838, 1372 и 1575 мм, ход поршня равнялся 1143 мм.

Проектная мощность силовой установки составляла 15 800 л. с. , но на испытаниях она развила 16 378 л. с., что позволило броненосцу иметь ход в 17,64 узла (32,67 км/ч).

С полной загрузкой угля, - 1372 тонны, - корабль имел запас хода в 2590 морских миль 10-узловым ходом.

Вооружение

Четыре 12-дюймовых (305 мм) орудия главного калибра были расположены в двухорудийных башнях , размещённых в диаметральной плоскости корабля. Скорострельность орудий составляла порядка 1 выстрела в минуту, а после модернизации системы подачи боеприпасов около 1914 года возросла до 1 выстрела в 40 секунд. 305 мм пушки имели составной ствол с кольцевым скреплением длиной 40 калибров (12 200 мм ) и поршневой затвор с ручным приводом. Дульная энергия 106,1МДж. Артустановки имели мощное противоснарядное бронирование, электроприводы горизонтального и вертикального наведения в секторе 270° по горизонтали и от −5° до +15° по вертикали. Артустановки имели механизм заряжания который состоял из двух пробойников, основного и резервного и системы подачи боеприпасов. Открывание и закрывание затворов производилось при нулевом угле возвышения, а заряжание при фиксированном угле возвышения +5°. Для стрельбы первоначально использовались относительно легкие бронебойные, фугасные, картечные и сегментные снаряды обр. 1907 г. массой 331,7 кг. Снаряды имели баллистические наконечники. Суммарный боекомплект корабля - 248 снарядов. Пушки сообщали им начальную скорость 792,5 м/с. Дальность ведения огня на наибольшем угле возвышения 15° составляла 80 кб. Артустановки имели три поста управления и два оптических прицела (по одному на орудие). Бронебойные снаряды имели хорошую баллистику и большую дальность прямого выстрела, но при этом уступали более куда тяжелым снарядам аналогичного калибра западных стран в бронепробиваемости на больших дистанциях и плохо пробивали палубную броню.

152-мм пушки системы Канэ, по аналогии с главным калибром имели составной ствол с кольцевым скреплением длиной 45 калибров (6840мм) и поршневой затвор . Артустановки имели противоснарядное бронирование и электроприводы горизонтального и вертикального наведения. При этом для 1,2,5,6-й артустановок обеспечивался угол горизонтального наведения около 160°, а для 3,4-й - 180°. Угол вертикального наведения был в пределах от −5°, до +20° для всех 152 мм артустановок. Артустановки имели только механизм подачи боеприпасов, а заряжание производилось вручную заряжающими. Максимальная скорострельность 4-5 залпов/60сек. Для стрельбы использовались 152 мм снаряды патронного типа обр.1907г массой 41,5 кг тех же типов, что и 305 мм. Кроме того в качестве средства ПЛО корабль имел специальные ныряющие снаряды, действующие по принципу глубинных бомб. Суммарный боекомплект - 1564 снаряда. Пушки обеспечивали 41,5-кг снарядам начальную скорость 792,5м/с и максимальную дальность 14,45 км (78 кабельтовых). Оптические прицелы и посты управления аналогичны АУ ГК.

Для защиты от эсминцев броненосец имел 12 75-мм орудий Канэ с боезапасом в 300 снарядов на каждое., по 6 на борт, расположенных в центральной казематной батарее. 75 мм пушки имели ствол длиной 50 калибров (3750 мм), ручные приводы наведения и механизированную подачу боекомплекта. Снаряды массой 4,92 кг имели максимальную дальность 6,5 км (35 кабельтовых). Скорострельность 6-8выст/мин. Четыре из них были расположены в носовом каземате , прямо под передней орудийной башней главного калибра, по два на борт, и были в достаточной степени подняты над ватерлинией для того, чтобы вести огонь при любом волнении. Остальные располагались в казематах кормовой части корабля вдоль борта, из-за чего при сильном волнении вести из них огонь было проблематично.

Винты, руль и кормовой торпедный аппарат.

Все предусматривавшийся проектом 47-мм скорострельные пушки Гочкиса кроме четырёх были убраны в процессе постройки корабля, а оставшиеся использовались как салютные.

Кроме артиллерийского вооружения, корабль имел четыре 15-дюймовых (381 мм) торпедных аппарата - по одному надводному в форштевне и ахтерштевне и два подводных по бортам. Боекомплект 8 торпед Лесснера (образца 1898 года). 381-мм торпеда имела массу 430 кг, БЧ 64 кг и дальность хода 0,9 км на 25 узлах или 0,6 км на 30 узлах.

Вначале Первой мировой войны, на корабль были установлены два 47-мм зенитных орудия. На начало 1917 года корабль имел четыре 76-мм зенитки. С 17 июля по 4 августа 1914 года на «Славе» были сняты все 12 орудий центральной батареи и оставлено по четыре 75-мм орудия в носовом и кормовом казематах (всего восемь). Кроме того, в 1916 году были внесены изменения в конструкцию башен главного калибра, благодаря которым максимальный угол возвышения стволов 12-дюймовок достиг 25°, а их дальнобойность возросла до 21 км.

Видео по теме

Бронирование

Бортовой пояс имел толщину 194 мм (против 250 на у прототипа французской постройки) по ватерлинии в средней части корпуса и 145 мм в оконечностях. Состоял из плит высотой 2 м. Верхний пояс состоял из плит толщиной 152 мм и 102 мм высотой 1,67 м. Продольная броневая переборка имела толщину 40 мм, батарейная палуба прикрывалась броней толщиной 65 и 47 мм. Самым главным отличием от «Цесаревича» стало введение броневого скоса нижней палубы к нижней кромке бортовой брони, как на «Пересвете». Нижняя палуба «Славы» выполнялась из двух слоёв судостроительной стали общей толщиной 39,7 мм и переходила у бортов в скосы той же толщины. Казематы 75-мм орудий (центральный, носовой и кормовой) бронировался с бортов и по траверзам крупповскими нецементированными плитами толщиной 76 мм. Броня башен 305-мм орудий - 254 мм (их подачных труб - 229 мм), башен 152-мм орудий- 152 мм (подачных труб -152 мм) боевой рубки и трубы под ней - 203 мм. Крыши рубок и башен имели толщину брони 50,8 мм. Общий вес брони составил 4535 т, или 33,5 % от нормального проектного водоизмещения в 13 516 т.

Служба

«Слава» была построена на Балтийском заводе в Санкт-Петербурге. Броненосец был заложен 1 ноября 1902 года, спущен на воду 19 августа 1903, строительство завершено в октябре 1905. К этому времени, после Цусимы, корабль уже считался устаревшим.

Броненосец в Средиземном море.

После этого «Слава» была приписана к отдельной учебной эскадре.

Русские моряки разбирают завалы в Мессине.

В 1910 году на корабле произошла серьёзная авария в котельном отделении, после чего он был отбуксирован «Цесаревичем» в Гибралтар , а затем - отправлен в Тулон , где в 1910-1911 был проведён капитальный ремонт броненосца на заводе фирмы «Форж э Шантье» (фр. Forges et Chantiers de la Méditerranée ), занявший около года. После возвращения в Кронштадт , корабль был выведен из состава учебной эскадры и зачислен в состав Балтийского флота.

На начало Первой мировой войны, на Балтике Россия имела только четыре устаревших додредноута , из которых была сформирована бригада броненосцев; четыре дредноута типа «Гангут» находились в стадии окончания постройки. После того, как они вошли в строй и могли приступить к охране входа в Финский залив , «Слава» прошла Ирбенским проливом и присоединилась к силам, действовавшим в Рижском заливе .

Битва за Рижский залив

8 августа 1915 года немецкая эскадра начала траление минных заграждений в Ирбенском проливе. «Слава» и канонерские лодки «Грозящий» и «Храбрый» подошли к месту работ; канонерки открыли огонь по тральщикам. Им ответили с большого расстояния немецкие додредноуты «Эльзас» и «Брауншвейг» , но «Слава» , несмотря на повреждения, полученные от близких разрывов снарядов, не уходила с позиции. Согласно одним источникам , «Слава» не отвечала на их огонь из-за недостаточной дальнобойности орудий, а немцы отступили, так как русских мин оказалось намного больше, чем они рассчитывали встретить. По иной информации, «Слава» вступила в артиллерийскую дуэль с немецкими броненосцами, и, потеряв два тральщика, T-52 и T-58 , на минах, немцы временно отказались от попытки прорыва.

Вторая попытка была предпринята немцами 16 августа, в этот раз - под прикрытием дредноутов «Нассау » и «Позен » . Экипаж «Славы» затопил часть отсеков одного борта, создав искусственный крен в 3° - это позволило довести дальность стрельбы главного калибра до порядка 16 500 м. Однако и в этот раз до прямого столкновения с линкорами дело не дошло, «Слава» лишь обстреляла тральщики, а также вела огонь по другим немецким силам, в частности - броненосному крейсеру «Принц Адальберт» , когда они приближались к другим русским кораблям.

На следующий день немцы вновь вернулись к тралению, на этот раз «Слава» получила три прямых попадания 283-мм снарядов. Первый пробил броневой пояс и взорвался в угольной яме; второй пробил палубу, попав в подающую трубу задней 6-дюймовой орудийной башни левого борта, и начал пожар в её погребе боеприпасов, который пришлось затопить. Третий снаряд снёс несколько шлюпок корабля и взорвался в воде у борта. Тем не менее, этими попаданиями кораблю не было нанесено существенного урона, и «Слава» оставалась на месте вплоть до приказа об отступлении.

На следующий день немецкие силы вошли в Рижский залив, но после того, как 19 августа британская подводная лодка E-1 торпедировала немецкий крейсер «Мольтке » , они были вынуждены уйти, тем более что русская береговая артиллерия всё ещё контролировала Ирбенский пролив, делая нахождение немцев в заливе весьма рискованным.

Отступление немецких сил позволило «Славе» переключиться на задачу огневой поддержки сухопутных войск. Во время бомбардировки позиций немцев около Тукумса , попаданием в боевую рубку стоящего на якоре корабля были убиты командир и ещё пять человек. По данным МакЛофлина , это было попадание снаряда немецкой полевой артиллерии, но в книге Некрасова утверждается, что в рубку попала 10-килограммовая бомба с одного из немецких морских самолётов . Так или иначе, «Слава» осталась на позиции и продолжила бомбардировку. Броненосец продолжал поддерживать огнём сухопутные войска вплоть до того времени, когда воды Рижского залива стали покрывать льдом, после чего он ушёл на зимовку на остров Муху .

12 апреля 1916 в корабль угодили три лёгкие бомбы, сброшенные с немецких морских самолётов; они практически не нанесли вреда кораблю, но убили нескольких матросов. 2 июля броненосец продолжил бомбардировку наступающих немецких войск, неоднократно повторяя обстрел на протяжении июля и августа, несмотря на попадание 8-дюймового (203 мм) снаряда в броню в районе ватерлинии, впрочем, не нанёсшее никакого ущерба.

12 сентября немецкие крейсеры выманили «Славу» в открытое море; немцы попытались потопить сильно досаждавший им броненосец при помощи скоординированной атаки подлодки UB-31 и низколетящих торпедоносцев , но все торпеды прошли мимо цели. Это была первая атака торпедоносцев на движущийся броненосец.

Модернизация

«Слава» после модернизации.

В 1916 году броненосец прошёл ремонт и модернизацию. С 3 по 16 ноября силами 40 мастеровых Путиловского завода и артиллеристов корабля на линкоре были заменены все 305-мм орудия.

Был снят один ярус кормовой надстройки, увеличены секторы обстрела 152-мм башен. Угол возвышения стволов у орудий главного калибра был доведён до 25 градусов (вместо 15°), что увеличило дальность огня до 115 кабельтовых . На крышах башен главного калибра установили 76,2-мм зенитные пушки .

Моонзундское сражение

На начальных стадиях немецкой операции «Альбион» в октябре 1917 года, «Слава» находилась на позиции у острова Эзель , охраняя вход в Рижский залив и Кассарский плёс , отделяющий острова Эзель и Даго . 15 и 16 октября она открывала огонь по немецким миноносцам, атаковавшим русские лёгкие силы в Кассарском плёсе, но без успеха.

Взорванный броненосец, лежащий на грунте.

Утром 17 октября немцы приступили к тралению русских мин у южного входа в Моонзундский канал. «Слава» , додредноут «Гражданин» (бывший «Цесаревич» ) и броненосный крейсер «Баян II» по приказу вице-адмирала Михаила Бахирева отправились навстречу немецким силам и открыли огонь по тральщикам в 8:05 по центральноевропейскому времени , а в 8:12 «Слава» с дистанции, близкой к предельной, обстреляла немецкие линкоры König и Kronprinz , прикрывавшие тральщики. «Гражданин» , башни которого не прошли модернизации, и «Баян» продолжили в это время обстрел тральщиков. Немецкие линкоры ответили, но их выстрелы не достали до позиции «Славы» . «Слава» также ни разу не попала, хотя некоторые из её снарядов упали всего в 50 м от «Кёнига» . В итоге немцы, видя неудобство своей позиции в узкости, затруднявшей маневрирование, отступили.

Между тем, немецкие тральщики достигли большого успеха, несмотря на постоянный обстрел со стороны русских кораблей и береговой батареи. Кроме того, в это время носовая башня «Славы» вышла из строя после 11 выстрелов из-за деформации бронзового зубчатого венца и заклинивания механизма горизонтальной наводки. Эскадрой был получен приказ отойти к северу для завтрака экипажей. К 10:04 русские корабли вернулись на позицию, «Слава» открыла огонь кормовой башней с дистанции порядка 11 км. Между тем, пока русские завтракали, тральщики проделали в северной части минного заграждения проход, после чего немецкие дредноуты смогли подойти ближе и вступить в бой. «Кёниг » обстрелял «Славу» в 10:14, и с третьего залпа накрыл русский броненосец тремя попаданиями. Первый снаряд попал в носовую часть, прошив броню под ватерлинией и взорвавшись в помещении носовой динамо-машины, в результате чего оно, а также погреб боеприпасов носовых 12-дюймовых орудий и другие отсеки в носу, были затоплены. Корабль принял 1130 тонн воды, получил дифферент на нос и накренился на 8°, позднее крен удалось уменьшить до 4° благодаря действию помп. Третий снаряд попал в броневой пояс левого борта напротив машинного отделения, но не пробил его. В 10:24 в корабль попало ещё два снаряда; угодив в район передней дымовой трубы, они повредили погреб шестидюймовых снарядов и переднее котельное отделение; начался пожар, который удалось потушить через 15 минут. Погреб передней 6-дюймовой башни левого борта пришлось затопить. В 10:39 ещё два снаряда своим попаданием убили двоих человек в котельной и затопили угольный бункер . Примерно в то же время «Славе» и второму броненосцу было приказано отступить у северу, их отход прикрывал «Баян».

Течь в трюмах «Славы» усиливалась настолько, что корабль не мог уйти вместе с остальным флотом через Моонзундский пролив между островами Даго и Вормси ; экипажу было приказано после прохода флота затопить броненосец у входа в пролив. Однако созданный на корабле после Февральской буржуазной революции Комитет приказал экипажу покинуть машинное отделение из-за угрозы затопления; вскоре корабль лёг на подводные камни к юго-востоку от входа в пролив. Эсминцы сняли с корабля экипаж, после чего в 11:58 был взорван погреб снарядов кормовой 12-дюймовой башни. Взрыв посчитали недостаточно сильным, поэтому трём эсминцам было приказано добить корабль торпедами. После попадания одной из шести выпущенных по «Славе»

Литература

• Gray, Randal (ed). Conway"s All The Worlds Fighting Ships, 1906-1921. - London: Conway Maritime Press, 1985. - 439 p. - ISBN 0-85177-245-5 .
• Halpern, Paul G. A Naval History of World War I. - Annapolis, MD: Naval Institute Press, 1995. - ISBN 1557503524 .
• McLaughlin, Stephen. Russian & Soviet Battleships. - Annapolis, MD: Naval Institute Press, 2003. - ISBN 1-55750-481-4 .
• Nekrasov, George M. Expendable Glory: A Russian Battleship in the Baltic, 1915–1917. - Boulder, CO: East European Monographs, 2004. - Vol. 636. - ISBN 0-88033-534-3

«Слава»

Российский Императорский флот

Исторические данные

Общие данные

ЭУ

реал

док

Бронирование

Вооружение

Артиллерийское вооружение

• 2 × 2 - 305-мм орудия;
• 6 × 2 - 152-мм орудия;
• 20 × 76,2-мм орудия;
• 4 × 47-мм скорострельные пушки Гочкиса.

Минно-торпедное вооружение

• 4 × 381-мм торпедных аппарата.

Однотипные корабли

«Бородино», «Император Александр III», «Орел», «Князь Суворов»

Постройка и испытания

Строителем корабля стал корабельный инженер К.Я. Аверин, до этого бывший также строителем Князя Суворова и обладавший значительным опытом подобных работ. Наряд на постройку броненосца №8 (будущая «Слава») был выдан ГУКиС Балтийскому судостроительному и механическому заводу 18 января 1900 года.

Заготовка набора, переборок, листов обшивки и т.п. производилась при постройке «Князя Суворова» в двойном экземпляре, так что со спуском последнего на воду Балтийский завод немедленно приступил к установке на стапеле уже готовых конструкций корпуса, не тратя времени на их изготовление.

16 августа 1903 г. на Балтийском заводе в присутствии императора Николая II состоялся спуск на воду эскадренного броненосца «Слава».

«Слава» у достроечной стенки в Кронштадте

Ввиду событий начала 1905 г. - расстрела 9 января демонстрации рабочих и начавшейся после этого бессрочной политической стачки забастовочные настроения появились и у бригад мастеровых-балтийцев, выполняющих достроечные работы на линкоре. А.А. Бирилёв очень опасался, что в случае распространения забастовки командированных к ним присоединятся и рабочие Пароходного завода, поэтому предпринял широкие предупредительные меры, а чуть позже издал строгий приказ, запрещающий любые отлучки и предписывающий заниматься только достройкой и вооружением корабля.

Замена 12″ орудий ГК

Основным недостатком 12" установок на первых порах продолжала оставаться медленность заряжания. В 1907 году, когда установки «Славы» были всесторонне освоены экипажем было отмечено, что цикл заряжания 12" орудий корабля составляет 90 с - втрое больше, чем на британском «Эдуарде VII» (30 с) и ещё более, чем на французском «Репюблик» (26 c).

Эта медлительность в значительной степени объяснялась 20-секундным промежутком времени на открывание затвора, обусловленного его конструкцией: применявшийся в русских 12"/40 орудиях одноступенчатый шестисекторный затвор системы М.Ф. Розенберга мог открываться и закрываться только вручную, для чего соответствующий номер расчёта должен был сделать 27 полных оборотов тяжёлым рычагом. Сказывались и необходимость придания орудию для открывания затвора нулевого угла возвышения, затем перемещение орудия в угол заряжания (7°), снова приведение в угол закрытия затвора (0°) и уже потом наводку.

6-дюймовая артиллерия - 12 орудий «Канэ» в 45 калибров длиной - размещалась в 6 парных башнях в носу. И вертикальное наведение (+20 -5°), и горизонтальное производилось как от электропривода, так и вручную. 6" орудия в 45 калибров имели раздельно-гильзовое заряжание; подача боезапаса из погребов осуществлялась нориями (бесконечная цепь Галля с ковшами для элементов боезапаса) - снарядной (под дульной частью пушек) и зарядной (под казённой частью).

Нории для снарядов и патронов общими приводами были связаны между собой так, что подача снарядов и патронов в башню производилась одновременно. Загрузка ковшей норий в погребах производилась: снарядов - храпами, гильз - вручную. Поданные в боевое отделение башни снаряды из ковшей опрокидывались на качающиеся лотки, откуда по неподвижным желобам протаскивались в откидные желоба для досылания в камору орудия. Досылание производилось ручным прибойником в пределах угла заряжания +3 - -3°.

Реально сектора обстрела носовых 6" башен «Славы» левого и правого борта составляли соответственно 138 и 140° (по проекту 135°), кормовых - 125 и 135° (по проекту 135°), средних - 145 и 153° (по проекту 176°).

Вспомогательная/зенитная артиллерия

75-мм орудие

В соответствии с исходным проектом противоминная артиллерия «Славы» подразделялась на два калибра: 75-мм/50 орудия располагались за бронёй в трёх казематах (носовом, среднем и кормовом), 47-мм пушки были установлены открыто на носовых и кормовых мостиках.

Из 20 75-мм орудий системы «Канэ» на палубных станках по 4 находилось в казематах в оконечностях и 12 - в единой батарее под верхней палубой в средней части корабля. 47-мм артиллерия корабля, изначально состоявшая из 20 орудий (16 на носовых и кормовых мостиках и 4 для вооружения минных катеров), к 1908 г. была демонтирована. Исключение составили четыре орудия на нижнем кормовом мостике, переведённые в разряд салютных.

Минно-торпедное вооружение

Как и все корабли серии «Бородино», «Слава» по проекту имела два надводных и два подводных торпедных аппарата, однако к 1908 г. на линкоре оставалось лишь два подводных аппарата. Надводные торпедные трубы в носу и корме, как потенциально опасные для поражения в артиллерийском бою во время готовности к выстрелу, демонтировали - по опыту Русско-японской войны было признано, что перспектива крупных разрушений собственного корпуса в подобном случае не перевешивается малой вероятностью торпедирования из них неприятельского корабля.

История службы

В «Отряде благих намерений»

В мае 1906 г. на «Славе» развернулась подготовка к плаванию с корабельными гардемаринами и учениками - строевыми квартирмейстерами. 1 июня линкор начал кампанию и поступил в Гардемаринский отряд (полное название - «Отдельный отряд судов, назначенных для плавания с корабельными гардемаринами»), куда вошли также вернувшиеся с Дальнего Востока «Цесаревич» и крейсер «Богатырь» . 20 августа, после произведённого накануне императорского смотра, «Слава» в составе отряда ушла из Кронштадта в заграничное плавание. Так начался 5-летний период дальних океанских походов линкора, во время которых он побывал по всех омывающих европейский континент водах - от Баренцева моря до Эгейского.

Император II на линкоре

• С 23 по 29 августа в 10.00 при ясной солнечной погоде отряд находился в Кильской бухте. Дальше путь лежал в Норвегию и Финляндию.
• 31 августа стоянка в Бергене. 6 сентября в 5 час. пополудни отряд снялся с якоря и покинул порт, взяв курс в открытое море на Мурман.
• 10 сентября после 5-дневного перехода отряд в 3 часа дня под густым падающем снегом подошёл к бухте Печенга на Мурмане.
• 19 сентября отряд вошёл в Каму. Через 2,5 часа пути по извилистой Кольской губе стали на якорь у «носика» Анна Карга в виду Колы.
• 20 сентября отряд выбрал якоря и взял курс на Норвежский порт Вардё. Далее, посетив ещё два порта Норвегии - Гамерфест и Тромсё - 10 октября

вышли вокруг Шотландии. Здесь, попав в сильный шторм, укрылись в порте Гринок, а затем посетили Барроу, где на верфи компании «Виккерс» её главой и фактическим владельцем Б. Захаровым был организован осмотр строившегося по заказу русского флота броненосного крейсера «Рюрик».

• 26 октября 1906 г. отряд вышел из Барроу и последовательно посетил Брест, Виго, Мадейру, Кадис, Гибралтар, Бизерту и Тунис, пробыв в последнем порту до конца января 1907 года. 1 февраля, пополнив запасы провизии, вышли в Тулон, затем вновь в Виго и далее в Портсмут.

Далее 15 марта 1907 г. отряд вышел домой и, зайдя по пути в Киль, 29 марта прибыл в Порт императора Александра III. Результаты плавания 1906-1907 гг. с гардемаринами были признаны замечательными. 10 мая состоялся императорский смотр - Николай II благодарил офицеров и команду «Славы» «за труды и блестящий вид корабля». После смотра линкор прошёл докование, во время которого было исправлено повреждение днища и окрашена подводная часть.

Кампания 1907 года

Июнь, июль и август 1907 г. Гардемаринский отряд провёл в плаваниях в Финском заливе и Балтийском море. 30 сентября ушли в Христианию (Осло), а затем последовательно посетили Берген, Гринок и Брест.

Слава 1907 год

В следующем порту - испанском Виго - отряд простоял две недели, занимаясь артиллерийскими стрельбами, рейдовыми учениями и шлюпочными гонками, после чего, приняв усиленный запас угля, вышел в Мармарис - турецкую бухту на берегу Малой Азии в Средиземном море, где по прибытию непрерывно проводились учения: торпедные стрельбы на якоре, шлюпочные учения, гонки, водолазные работы и артиллерийские стрельбы. 31 января в 7.00 Слава покинула Мармарис для следования в Наваринскую бухту.

1 февраля в 22.30 отряд стал на якорь в Наваринской бухте в полумиле от города. Утром 7 февраля корабли уже входили в гавань Неаполя.

16 февраля 1908 года отряд снялся с якоря и вышел на родину, по дороге зайдя в Гибралтар, Виго и Киль. 26 марта корабли вошли в аванпорт Порта императора Александра III, оставив за кормой в общей сложности 11,5 тыс. миль, которые преодолели без единой поломки главных механизмов. С 28 марта по 2 апреля были проэкзаменованы корабельные гардемарины, а на следующий день, после смотра кораблей отряда морским министром адмиралом И.М. Диковым, списаны на берег.

Кампания 1908 года

Слава 1908 год

На 29 сентября 1908 года было назначено третье плаванье с гардемаринами и учениками строевых унтер-офицеров. Соединение прошло по маршруту: Кронштад - Либава - Плимут - Виго - Бизерта - Августа (Сицилия) - спасение пострадавших от землетрясения в Мессине - Палермо - Неаполь - Александрия - Алжир - Гиблартар - Канары - Мадейра - Виго - Портсмут - Киль.

17 марта 1909 года прибыл в Порт императора Александра III, сделав за всё время плавания 10 896 миль. После учений в бухте Тагалахт, соединение вышли через Ревель в Кронштад, и на последнем переходе Цесаревич и Слава устроили гонку на полном ходу, победа досталась Славе, развившей ход в 17,6 узлов. 8 мая «Цесаревич» и «Слава» стали на Большом Кронштадтском рейде.

Кампания 1910 года

Слава на ремонте

Кампанию 1910 г. отряд в составе «Славы», «Цесаревича», крейсеров «Рюрик» и «Богатырь» начал 9 мая. 10-го на корабли прибыл новый выпуск гардемарин. Весь май, июнь и половина июля прошли в учениях и окончании разнообразных ремонтных работ. 23 мая Балтийский отряд вышел в Биорке-зунд.

Но на пути к Гибралтару «Слава» резко убавила, а потом и вовсе застопорила машины. Причина заключалась в выходе из строя системы снабжения котлов водой из-за отказа их питательных насосов. Блэка), усугубившегося общей изношенностью котлов и плохой подготовкой машинной команды, осложнившейся её значительным некомплектом.

В результате этого Слава была взята на буксир Цесаревичем и доведена сначала до Гибралтара, а потом до Тулона, где ее поставили на ремонт длительностью 8 месяцев. К ремонтным работам активно привлекался экипаж линкора, из России была прислана команда мастеровых в 75 человек.

Кампания 1911 года

Линкор Слава на балтике

Ко времени его прихода в организационной структуре Морских сил Балтийского моря произошли существенные изменения. Приказом по Морскому министерству от 25 февраля 1911 г. за № 57 было объявлено новое распределение судов Балтийского флота, согласно которому из расформированного

Балтийского отряда и кораблей, заканчиваемых постройкой, сформировали Бригаду линейных кораблей (с 1 мая 1911 г.), куда вошли «Андрей Первозванный », «Император Павел I», «Слава», «Цесаревич» и броненосный крейсер «Рюрик» . Необходимость этого соединения следовала из уточнённых планов обороны Балтики.

Новые задачи русских морских сил после окончания войны с Японией были определены в начале 1907 г. Основной из них для Балтийского флота являлось отражение (или затруднение) высадки возможного десанта противника восточнее р. Нарва, который мог быть осуществлён в тыл Северному фронту русской армии. Для противодействия прорыву неприятельского флота с десантом предполагалось оборудовать морскую оборонительную позицию по рубежу меридиана о. Гогланд.

Для этого Финский залив севернее и южнее острова при угрозе вторжения предполагалось перекрыть минными полями, развернув перед ними подводные лодки. Препятствовать форсированию противником этой преграды с целью наибольшей задержки предполагалось силами линкоров и крейсеров, готовыми к решительному бою.

Кампания 1912 года

21 апреля 1912 г. Слава, Цесаревич и Рюрик начали кампанию 1912 года. 25 апреля Слава, сопровождаемая Цесаревичем и Рюриком, вышла в Кронштадт, откуда бригада перешла в Ревель для занятий по боевой подготовке личного состава. Линейные корабли выходили в море для практического плавания и маневрирования как в составе эскадры Балтийского моря, так и отдельно.

8 сентября бригада линкоров под флагом начальника Морских сил в сопровождении бригады крейсеров и Минной дивизии вышла из Ревеля в практическое плавание с заходом в Копенгаген. 11 сентября бригада встала на якорь в Зунде у крепости Кронборп а на следующий день перешла на рейд Копенгагена, где простояла до 16 сентября.

После этого корабли возвратились в Ревель. С 2 по 24 октября бригада линкоров находилась в Кронштадте, после чего, совершив практическое плавание в составе эскадры Балтийского моря, 1 ноября прибыла в Гельсингфорс, где линейные корабли стали по зимней диспозиции. 21 ноября «Слава» вступила в вооружённый резерв.

Кампания 1913 года

Слава 1913 год

В начале июля бригада линкоров участвовала в проведении состязательных стрельб на императорский приз у Ревеля. По свидетельству адмирала Григоровича, стрельба вышла удачной, доволен остался и император, давший по возвращении в Ревель завтрак для флагманов и командиров кораблей на борту яхты Штандарт.

В конце лета адмирал Эссен устроил своему флоту III сбор - очередные крупномасштабные манёвры, продлившиеся с 18 до 25 августа. В ходе общефлотских учений Морские силы Балтийского моря под руководством неутомимого командующего провели развёртывание всех сил флота, серию бригадных и совместных эволюций, ночное плавание без огней, отражение торпедных атак, плавание под проводкой тральщиков и отработку разнообразных задач в шхерном районе между Гангэ и Гельсингфорсом.

27 августа в 4 часа утра бригада линкоров вышла в первый большой заграничный поход русского флота, со времён выхода в океан 2-й Тихоокеанской эскадры, в составе эскадры Балтийского моря. Очевидцы свидетельствуют, что это было внушительное зрелище: впереди два крейсера, далее колонна линкоров, лидируемая «Рюриком», замыкающими ещё два крейсера, по два миноносца на траверзах флагмана. Флот становился реальной боевой силой.

Первой остановкой на пути флота стал английский Портленд, а после него французский Брест. Везде русский флот встречали с размахом. Пройдя через Ла-Манш и Скандинавию, 21 сентября корабли возвратились в Ревель, пройдя за 300,5 ходовых часов 3520 миль.

Кампания 1914 года

Слава 1914 год

Кампания 1914 г. выдалась на редкость продолжительной. 10 апреля линкоры вышли в море и пробыли там трое суток. В течение похода производились простейшие эволюции: ночью - отражение минных атак и практика плавания без огней, а в последний день похода - двухстороннее маневрирование совместно с бригадой крейсеров.

13 апреля бригада стала на якорь в бухте Тагалахт, где простояла до 17-го, занимаясь рейдовыми учениями, стрельбами пулями по звонкому щиту и отражением минных атак. 17 апреля перешлив Гельсингфорс для приёмки угля. На походе было опять произведено двухстороннее маневрирование совместно с бригадой крейсеров. 21 апреля линкоры перешли в Ревель и приступили к прохождению курса артиллерийских стрельб. До июня продолжались занятия по маневрированию и стрельбам.

4 июня 1914 г. на рейд Ревеля пришла британская эскадра линейных крейсеров. 23 июня бригада линкоров с другими частями флота выходила на двухстороннее маневрирование на Ревель-Поркаллаудской позиции, которое было затем повторено 30 июня в присутствии великого князя Кирилла Владимировича. С 23 июня по 9 июля бригада продолжала курс стрельб. 9 июля линкоры выходили на маневрирование с подводными лодками.

После этого 17 июля бригада перешла в Ревель, перед полуночью была сосредоточена у Наргена. В ожидании неминуемого, как казалось в те дни, прорыва кайзеровского флота через горло Финского залива к Кронштадту и Петрограду, линейные корабли держались у острова всю ночь и 18-го вышли в море к весту от позиции для прикрытия постановки минного заграждения, крейсируя на меридиане Пакерорта.

19 июля Германия объявила войну России; утром этого дня корабли перешли из Ревеля к острову Нарген, затем вдоль кромки поставленного минного поля вернулись в Гельсингфорс. 20 июля они снова перешли к Наргену и, простояв там сутки, 21-го продолжали мобилизационные мероприятия - принимали запасы, сдавали в порт лишние шлюпки и прочее имущество, в готовности немедленно выйти в море для принятия боя на минно-артиллерийской позиции. Однако с вступлением в войну 22 июля Англии эти опасения несколько ослабли.

Но обозначилась другая проблема. 26 июля последовала мобилизация шведского флота, хотя и не очень многочисленного (его силы оценивали в 8 броненосцев береговой обороны 1-го класса и 9 2-го и 3-го, а также 4 больших миноносца и 40 малых), но вполне способного, в случае выступления против России, создать дополнительные сложности на театре. понимая это, адмирал Эссен решил пуститься на крайне рискованный в политическом отношении шаг: внезапным ударом всех своих сил уничтожить главные силы шведского флота в его базах, не дожидаясь развёртывания и соединения с германским.

28 июля «Слава» в составе бригады линкоров вышла в «шведский поход», имевший целью ультимативно принудить Швецию к нейтралитету, а в случае отказа уничтожить её флот. В 17.15 три линкора, возглавляемые «Рюриком» под флагом адмирала Эссена («Император Павел I», «Цесаревич», «Слава») с 1 -й минной дивизией на левом траверзе вышли в море курсом на Готска-Санде, к северу от о. Готланд.

В штабе комфлота на «Рюрике» ожидали шифровку командующего VI армией с условным позывным «Гроза», означавшим, что Швеция отказалась выполнить ультимативное требование держав Антанты об объявлении ей нейтралитета и разрешение атаковать её флот. Отмена операции последовала на следующий день, линкоры вернулись в базу, пройдя около 280 миль.

С этого момента и до конца года бригада совершала выходы для занятий по маневрированию и стрельбам, а так же выходы на учения дальномерщиков и наводчиков. 7 декабря вернулись в Гельсингфорс, где и окончили кампанию 1914 г. В отчёте командующего бригадой значится, что в течение года бригадой пройдено 6650 миль в течение 75 ходовых дней.

Кампания 1915 года. Бои в Рижском заливе

Кампанию 1915 г. Балтийский флот начал необычайно рано: для предотвращения возможной попытки занятия противником Або-Оландского района и создания здесь временной базы миноносцев и подводных лодок (относительно этого плана имелись агентурные сведения), командующий флотом Н.О. Эссен решил сосредоточить в районе крупные силы - 2 линкора-додредноута, 2 крейсера, 2 дивизиона миноносцев, кандолки, минные заградители и подводные лодки. В качестве основного элемента устойчивости этого оперативного соединения были избраны «Слава» и «Цесаревич», в соответствии с новым планом боевого порядка главных сил сведённые с начала кампании 1915 г. в 4-ю маневренную группу.

Приказ о выдвижении обоих линкоров последовал 25 марта,а 29-го с рассветом линкор вышел в Ревель. 5 апреля бригада выдвинулась в Пипшер, а после в Юнгфрузунд и стояла здесь до конца апреля. В течении мая - июня проводились стрельбы, маневрирование и другие учения, а позже было принято решение привлечь «Славу» и «Цесаревича» для обеспечения операции по бомбардировке Мемеля. 18 июня в 18.00, по срочному предписанию начальника 1-й бригады крейсеров, бригада прибыла в Пипшер. 19 июня, во время боя «Рюрика» с «Рооном», адмирал Бахирев, получив сведения, что из Данцига на поддержку последнего вышли два додредноута-«дойчланда», распорядился «Славе» и «Цесаревичу» немедленно выйти в море для поддержки. Но позже линкоры получили радиограмму двигаться в Ревель. И в 3.15 стали на Ревельском рейде.

В июле 1915 г., после занятия германской армией Курляндии и выхода её на южное побережье Рижского залива, а также возросшей, начиная с конца мая, активности у Либавы и Виндавы лёгких морских сил противника, в штабе командующего флотом Балтийского моря возник план усиления корабельной группировки морских сил в заливе тяжёлым кораблём. Выбор пап на «Славу». Перевод «Славы» в Рижский залив, о чём немцам стало известно в тот же день, заставил их ускорить приготовления к прорыву, поскольку с появлением линкора давление на приморский фланг германской армии в Курляндии должно было существенно возрасти. «Слава» была переведена в залив исключительно вовремя: не прошло и недели, как линкору представился случай вступить в бой с противником - 26 июля немцы приступили к операции по форсированию Ирбен.

Для прорыва в залив и обеспечения операции с моря противник развернул значительные силы - 8 дредноутов, 7 додредноутов, 3 линейных крейсера, 9 крейсеров, 54 эсминца и миноносца, 39 тральщиков, а также минные заградители и корабли обеспечения. Эти силы в два с лишним раза превосходили весь русский Балтийский флот. Цель операции состояла в прорыве в Рижский залив, уничтожение там наличных русских морских сил, минирование Моонзунда и содействие флангу армии с моря. В состав Морских сил Рижского залива (МСРЗ) входили додредноут «Слава», 4 канонерские лодки, дивизия эсминцев, 4 подводных лодки и минный заградитель «Амур».

На рассвете 26 июля немцы приступили к прорыву. В 3.50 тральщики начали траление фарватера в средней части Ирбен. Их действия прикрывали линкоры «Брауншвейг» и «Эльзас» , крейсера «Бремен» и «Тетис». Мористее держались остальные 5 додредноутов и 4 крейсера. После прохода первой линии заграждений тральщики попали под огонь русских канонерских лодок «Храбрый» и «Грозящий», подошедших из Моонзунда. По ним открыли огонь главным калибром оба германских линкора прикрытия.

Около 10.30 подошла «Слава». «Брауншвейг » и «Эльзас» сразу перенесли огонь на неё, сделав с дистанции 87,5 кбт по несколько залпов. «Слава», к этому времени имевшая фактическую дальность его сильно изношенных 12" орудий на наибольшем угле возвышения (15°) лишь 78 кбт, не отвечала. После шестого залпа она отвернула и вышла из зоны действия артиллерии германских линкоров.

Около 13.00 немцы, прошедшие две лини заграждений, наткнулись на третью. После подрыва крейсера и эсминца и гибели тральщика германский штаб воспринял эту новость с определённым унынием - перспектива прорыва в залив и блокирования минами до темноты Моонзунда таяла, отложить прорыв до утра не позволяли малые запасы угля. Германский командующий вице-адмирал Э. Шмидт отдал приказ прервать операцию и начать отход, а в довершение неудачи в 14.05 подорвался на мине и затонул тральщик Т-58.

Первая встреча «Славы» с противником не ознаменовалась открытием огня (по этому поводу немцы строили самые разные догадки). Причина заключалась в нежелании командования линкора и флагманского артиллериста 2-й бригады Л.М. Галлера демонстрировать противнику меньшую дальнобойность его орудий. На будущее же было предложено, наскоро опробовано и позднее успешно осуществлено на практике заполнение водой трёх бортовых отсеков не стреляющего борта, что давало крен в сторону от противника 3°, при этом дальность действия 12" артиллерии возрастала на 8 кбт.

Оптимальность этого значения следовала из следующих наблюдений: при крене большем 3° сильно затруднялось действие зарядников и вообще заряжание орудий, при крене в 5° бортовой пояс полностью выходил из воды, а при крене большем 3° манипуляции с перекрениванием происходили слишком долго. В итоге решили остановиться на значении в 3°, принимая по 100 т воды в три бортовых отсека, что занимало 10- 15 мин.

Весь следующий день «Слава» простояла на рейде Аренсбурга в полной боевой готовности, но противник не появлялся, а после того, как было выяснено, что он прекратил операцию, линкор вечером вернулся в Куйваст.

Попытка прорыва в Рижский залив была повторена через неделю. Германское командование выделило силы, которые состояли из дредноутов «Нассау» и «Позен» , лёгких крейсеров «Грауденц» , «Пиллау», «Бремен» и «Аугсбург», 30 миноносцев и эсминцев, 26 тральщиков, двух дивизионов катерных тральщиков, восьми сторожевиков, минного заградителя «Дойчланд» и трёх пароходов-брандеров для затопления в гавани Пернова.

В ожидании новой атаки германского флота на Ирбены «Слава» стояла на рейде Аренсбурга. 3 августа в 12.19 на находившийся в пятнадцатиминутной готовности линкор поступила радиограмма с приказом о выходе на позицию у Ирбен. Через десять минут корабль начал движение и поднял пары во всех котлах и полным ходом двинулся на позицию.

Около 13.45 «Слава» приблизилась к маяку Церель, обнаружив к весту значительные силы противника. В 14.05, когда дистанция до противника составляла 120 кбт, немцы открыли огонь по «Славе », сделав 6 залпов, которые легли с недолётом от 1,5 до 15 кбт. «Слава» отошла немного на ост и на меридиане маяка Церель легла на нордовый курс, поле чего приняла крен на правый борт в 3°30" и, «для прогревания орудий, поверки дальномеров и чтобы не молчать на выстрелы противника », дала два залпа из 12» орудий.

Большие недолёты вынудили прекратить стрельбу. К 16 часам дистанция до противника сократилась до 105- 110 кбт, после чего дредноут «Нассау» произвёл по «Славе» 9 залпов, которые ложились уже ближе к кораблю. «Слава» не отвечала. В 16.50 у южного берега пролива были замечены идущие большим ходом на ост два миноносца, и с предела дальности открыли по ним огонь 6" калибром, после чего миноносцы отошли. В ответ на это по «Славе» немедленно открыли огонь «Нассау» и «Позен»; линкор прекратил стрельбу так как снаряды стали ложиться весьма близко. Огонь противника продолжался около 5 минут, было произведено не менее 10 залпов.

Спустя 15 минут с дистанции 85 кбт открыла огонь по тральщику, а затем по крейсеру «Бремен», В ответ на это по «Славе» опять начали стрелять оба германских дредноута, падения залпов которых ложились близко с недолётами и перелётами. В 17.50 «Слава» прекратила огонь по «Бремену». Первый день повторной операции прорыва вновь закончился для немцев ничем - протралить заграждения в Ирбенах и войти в залив они так и не смогли.

Утром 4 августа «Слава» снялась с якоря и полным ходом двинулась на позицию. Была сильная мгла и туман, поэтому на первых порах на линкоре не смогли заметить противника, который после ночёвки к западу от пролива вновь готовился повторить попытку прорыва.

В 7.20 с корабля увидели вспышки выстрелов, а затем падения германских снарядов около миноносцев сопровождения; была пробита боевая тревога. Видимость к весту продолжала составлять 40- 50 кбт. В 7.45 противник сосредоточил огонь по «Славе», причём самих кораблей всё не было видно. После нескольких перелётов снаряды стали ложиться близко, в 7.52, после 5 залпов, огонь был прекращён. Линкор лёг на курс, выйдя из зоны обстрела.

В 8.40 дальномерщики линкора заметили германские миноносцы и тральщики на дистанции около 85-90 кбт. Линкор всё ещё не мог открыть огня по причине того, что из башен не видели цели. Через пять минут германские дредноуты залпами с больших перелётов открыли по «Славе» интенсивный огонь и в «Славу» одновременно попало три 11" снаряда. Сразу перестал действовать рулевой привод и корабль пошёл, управляясь машинами. Дредноуты не прекращали осыпать «Славу» снарядами, продолжавшими ложиться близко от корабля, и в 8.58 после 12-го залпа прекратили огонь. На корабле быстро справились с пожарами и повреждением в руле, в связи с опасностью возгорания в погребе левой кормовой 6" башни его помещение пришлось затопить.

Следующий прорыв немцев в залив и отход основных сил МСРЗ в Куйваст сделали положение «Славы» весьма рискованным. Не имея возможности ни прорваться назад в Балтику через Ирбены, ни уйти на север из-за мелководья, кораблю оставалось только принять неравный бой на невыгодной позиции, исход которого представлялся предрешённым. На Славе готовились к «последнему параду». 8 августа на линкоре получили сведения немцы оставили Рижский залив - понеся чувствительные потери в корабельном составе, в отрыве от своих баз снабжения и не имея перспективы удержать за собой захваченный водный район в отсутствие оборудованного пункта базирования, противник увёл свой флот вторжения назад в Балтику.

Линкор участвовал в операциях против приморского фланга германской армии под Ригой. 23 сентября он вёл многочасовой бой с береговыми батареями у мыса Рагоцем и Шмардена, выпустив 111 12" и 120 6" снарядов. 8, 9 и 10 октября он поддерживал десант у Домеснеса, произвёл демонстрацию у Роэна и обстрелял мыс Мессарогоцем (выпущено 90 6" снарядов). Благодаря в первую очередь поддержке тяжёлой артиллерии «Славы» русские сухопутные войска, дрогнувшие было после начала 17 октября германского наступления, к исходу 24 октября остановили противника и восстановили положение почти на всех участках фронта. 28 и 29 октября корабль обстрелял неприятельский укреплённый пункт Кеммерн, выпустив 28 12" и 250 6" снарядов, а 29-го - Рагоцем.

26 ноября на линкоре происходила церемония раздачи Георгиевских крестов и медалей за дело 12 сентября, всего было награждено 66 человек (15 георгиевских крестов и 51 медаль).

Кампания 1916 года

В кампанию 1916 г. «Слава» вступила, находясь на якорной стоянке у Вердера. 14 апреля на стоявшую неподвижно на бочках «Славу» совершили внезапный налёт два германских гидроплана, сбросившие 12 бомб. Три из них попали в линкор, результатом чего стала гибель 1 матроса и ранение 9 (из них 4 впоследствии скончалось).

Была сыграна воздушная тревога, по аэропланам успели выпустить 11 75-мм и 50 40-мм снарядов, однако попаданий отмечено не было. Этот налёт положил начало серии германских авиаударов по продолжавшему стоять неподвижно кораблю: воздушные атаки повторились в ночь на 18 цеппелин сбросил 10 бомб, не достигших цели и 20 апреля три низколетящих гидроплана сбросили безрезультатно 19 бомб, по ним выпустили 76 75-мм и 19 40-мм снарядов.

Основной задачей «Славы», состоявшей в Отряде морских сил Рижского залива, на предстоящую кампанию являлась артиллерийская поддержка сухопутных частей приморского фланга XII армии. В конце июня 1916 г. линкор принял участие в нанесении контрудара по скоплениям германских частей к западу от Риги, готовящихся перейти в наступление.

В операции участвовали также «Храбрый», «Грозящий», 8 эсминцев-«добровольцев» и гидроавиатранспорт «Орлица », осуществлявший разведку и прикрытие кораблей оперативной группы с воздуха. В течение 19, 20 и 21 июня «Слава» выпустила по противнику 36 12" и 92 6" снаряда. Германские аэропланы совершили на линкор 9 налётов, на которые он отвечал огнём своей зенитной артиллерии, произведя по воздушному противнику в общей сложности 170 выстрелов из 75-мм орудий и 18 из 40-мм. В ходе контрбатарейной борьбы в броневой пояс правого борта линкора попал 210-мм снаряд, не пробивший броню.

Повреждения башни ГК от осколков германских снарядов

В начале июля «Слава» поддерживала, на этот раз гораздо более интенсивно, масштабное наступление частей XII армии к западу от Риги, имевшее целью вытеснение противника из Курляндии. Главные силы Отряда Рижского залива в том же составе, что и за две недели до этого, утром 2 июля, одновременно с началом артподготовки армейской артиллерии, открыли огонь по береговым целям. В течение со 2 по 4 июля «Слава» выпустила по противнику 88 12" и 234 6" снаряда, в ответ подвергаясь обстрелу с его береговых батарей.

Ни одного прямого опадания линкор не получил, на палубе впоследствии обнаружили несколько осколков разорвавшихся неподалёку снарядов. В связи с увеличившейся активностью сторон под Ригой германское командование в конце июля 1916 г. приступило к подготовке новой операции по прорыву в Рижский залив.

В конце лета и начале осени «Слава», совершая периодические переходы из Моонзунда в Аренсбург, проявляла эпизодическую активность.

9 октября было получено распоряжение разгружать корабль и готовиться к переходу Моонзундским каналом из Рижского залива в Гельсингфорс для ремонта и замены 12" орудий.

Революционные события 1917 года

После февральских событий начало марта на «Славе» прошло не в пример спокойнее, чем на остальных двух стоявших рядом додредноутах 2-й бригады, на которых разразилась вакханалия убийств офицеров. На «Славе» немногочисленную группу радикально настроенных бунтарей возглавил трюмный Кадушкин. 3 марта офицеры были подвергнуты мягкому заточению в кают-компании с приставлением часового, матросский комитет Кадушкина составил список «желательных» офицеров, не включённые в который должны были покинуть корабль.

Однако команда «Славы» наотрез отказалась следовать призывам с «Андрея» и «Павла», где особенно рьяно расправлялись с офицерами, несмотря даже на то, что последний, подкрепляя свои призывы угрозой, навёл 8” орудия левого борта на «Славу». Возмущению матросов линкора не было предела - братья по классу смели угрожать расстрелом кораблю, который в течение двух кампаний, пока они отсиживались в тылу, упорно воевал «за них» на передовой.

Теперь же эти люди, после возвращения «Славы» из Моонзунда высмеивавшие их боевые награды на береговых сходках, в мегафоны и по телефону не только подстрекали к расправе с командирами, два года делившими с ними тяготы и опасности прифронтовой жизни и водившими их в бой, но и готовились открыть огонь из своих орудий, ни разу до этого не выстреливших по врагу.

Возможно, именно это и повлияло на позицию команды «Славы», не пустившей на линкор вооружённый «десант» с «Павла», который прибыл по льду казнить офицеров. Кроме того, нижние чины «Славы» 4 марта заявили на общем утреннем сборе в церковной палубе о верности своим офицерам и просили их вернуться к исполнению обязанностей.

Перед кампанией 1917 г. на смену покинувшим линкор старым, боевым матросам прежних призывов в команду влилось молодое пополнение, уже серьёзно поражённое духом революционного брожения.

В начале июня «Слава» получила предписание штаба флота вновь готовиться к походу в Моонзунд на усиление корабельной группировки сил Рижского залива. 26 августа линкор прибыл в Куйваст. В течение всего периода стоянки обстановка внутри команды корабля накалялась, дисциплина снижалась, а капитан корабля писал вице-адмиралу о том, что вообще не уверен в своей команде. Такой была внутренняя обстановка на линкоре, когда германское командование 29 сентября 1917 г. приступило к комбинированной операции по овладению островами Моонзундского архипелага и прорыву через Ирбены в Рижский залив.

Гибель

В 8.10 4 октября германские корабли в окружении тральщиков двумя колоннами двинулись нордовым курсом, держась на меридиане маяка Патерностер. В правой колонне, охраняемые 8 большими миноносцами, шли дредноуты «Кёниг» и «Кронпринц», в левой - крейсера «Кольберг» и «Страсбург». Около 9.00 тральщики упёрлись в юго-западный угол заграждения 1917 г. и наткнулись на мины. Тральные корабли приступили к работе, а дредноуты в 9.15 обстреляли главным калибром русские дозорные миноносцы.

Вице-адмирал М.К. Бахирев, получив около 8.00 сведения о движении немцев по радиограмме с дозорного миноносца, приказал «Славе» и «Гражданину» (Цесаревич) перейти на рейд Куйваст. В 9.12 показался дым и мачты неприятеля. На всех трёх кораблях сыграли боевую тревогу. Вскоре последовал налёт на Куйваст неприятельских аэропланов, не оказавший влияния на подготовку к бою линкоров.

Слава и Цесаревич в Моонзунде

В 10.05 «Слава» с предельной дистанции открыла огонь по западной группе германских тральщиков. Первый залп дал перелёт, второй недолёт и третий накрыл их, после чего тральщики, под прикрытием дымовой завесы, отошли. Вскоре после начала стрельбы по кораблям М.К. Бахирева с предельной дистанции открыли огонь германские дредноуты, продолжавшие двигаться на ост малым ходом вдоль южной кромки поля 1917 г. Первый залп «Кёнига» из трех стволов, лёг впритирку к корме «Баяна», оказавшегося южнее всех. Одновременно «Кронпринц» открыл огонь по «Гражданину » пятиорудийными залпами, дававшими небольшие недолёты. «Слава», таким образом, на этом этапе боя оставалась необстрелянной.

Дождавшись сближения на дальность действия его 12" орудий, «Гражданин» открыл огонь главным калибром также по западной группе тральщиков. Из-за меньшей дальности его орудий он, получая недолёты, приостанавливал стрельбу, выжидая, пока тральщики приблизятся, чтобы вновь открыть огонь. Противоминным калибром (6") он пытался обстреливать тральщики у восточной кромки заграждения. Русские линкоры были чрезвычайно стеснены в маневрировании, управляясь на месте машинами.

Германские корабли находились не в лучшей ситуации, так как не моли сократить дистанцию ведения огня по русским кораблям из-за минных заграждений, поэтому вице-адмирал Бенке приказал своим дредноутам развернуться на правый борт и лечь на вестовый курс с целью выйти за предельную дальность неприятельского огня.

На последних минутах этого боя, закончившегося отступлением немцев для перегруппировки сил, на «Славе» возникла первая большая проблема - вышла из строя носовая 12" установка по причине перекоса валов шестерен привода замков.

В 10.50 вдали снова показались тральщики противника. Все корабли застопорив ход открыли по ним огонь. но тральщики под огнем русских кораблей успели пройти минные заграждения 1917 и 1916 годов, чем открыли путь для своих дредноутов.

Набрав ход, оба германских дредноута большой скоростью пошли на сближение. Сократив дистанцию до 90 кбт, «Кёниг» в 12.13 открыл огонь по «Славе», а шедший ему в кильватер «Кронпринц» через несколько минут начал стрелять по «Гражданину» и «Баяну». Артиллерийская атака на сближении высоким ходом продолжалась до 12.40. Первые десять минут боя не приносили немцам результата, наконец в 12.25 очередной залп «Кёнига» лёг накрытием, давшим три попадания. Корабль испытал сильнейшее сотрясение Все три германских снаряда попали в подводную часть левого борта: два в нос ниже шельфа и один против левого машинного отделения в кромку броневого пояса.

Попадание одного из снарядов пришлось на 3-3,5 м ниже брони, в помещение двух носовых боевых динамо-машин. Разрыв последовал или у самого борта, или в бортовом коридоре и произвёл сквозную пробоину около 1,5 сажень диаметром. Электричество во всей носовой части сразу погасло. Ситуация осложнилась тем, что экипаж не успели задраить двери в переборке подбашенного отделения 12" установки и вода затопила также носовые погреба.

Вторым попаданием было затоплено верхнее носовое отделение, из-за чего крен сразу вырос до 4,5° и за 10 минут дошел до 8°. Для выравнивания крена и дифферента в отсеки правого борта была принята вода. Попадание в борт третьего снаряда у отделения динамо-машин, происшедшее под очень острым углом, затронуло отсек погребов левой носовой 6" башни, где в штурвальном отделении возник пожар.

В результате полученных повреждений вся носовая часть линкора за исключением нескольких мелких отсеков, заполнилась водой. Корабль сел носом на 1,5 м, увеличив среднее углубление почти на 0,5 м; углубление носа стало около 10 м., а среднее углубление около 8,9 м. Переборки держали хорошо. Остойчивость в целом не уменьшилась, поскольку выше броневой палубы вода не проникла. Получив пробоины и крен, «Слава», осторожно кладя право руля, чтобы не увеличивать крена, легла на курс 330°, одновременно уменьшив ход до малого. В этот момент германские дредноуты оказались у неё точно по корме, получив возможность поражать своего тяжело повреждённого противника продольным огнём.

Сразу после отдачи приказания на отход в «Славу» в 12.29 попало ещё два снаряда - один в церковную палубу, другой в батарейную палубу, почти в одном месте, около вентиляторной шахты первой кочегарки. Газы от разрывов обоих снарядов попали по шахте в носовую кочегарку, но все кочегары остались на местах и продолжали свою работу.

В 12 час. 39 мин., находясь уже на выходе из зоны действия 12" орудий германских дредноутов, «Слава» получила последнюю серию попаданий - одно в церковную палубу, а второе в радиорубку. Эти последние попадания существенно не сказались на состоянии «Славы» - положение её и без того было критическим.

Корпус, расшатанный попаданиями и близкими разрывами германских 12" снарядов, дал сильную течь, с которой едва справлялись насосы корабля. Воду, поступавшую в левое машинное отделение, пытались откачивать имевшимися водоотливными средствами, но их работа оказалась недостаточно эффективной и положение становилось угрожающим, так как работавшая машина мотылями погружалась в воду и разбрызгивание последней создавало фонтаны, затруднявшее управление главными механизмами.

По мере поступления воды в котельные отделения котлы приходилось выводить из действия, в результате чего ход корабля всё уменьшался. Лишившийся половины тяжёлой артиллерии линкор, с почти 2500 т воды внутри находился у предела исчерпания боеспособности и с увеличившейся до 10 м осадкой носом не имел никаких шансов уйти на север Моонзундским каналом. Это прекрасно понимало командование линкора, которому ещё до последней серии попаданий стало ясно его бедственное положение. Гибель «Славы», медленно двигавшейся небольшим ходом на север и отстреливавшейся редкими выстрелами из кормовой башни, становилась только вопросом времени.

Командир линкора Антонов семафором запросил у командующего разрешение снять людей и взорвать корабль. В 12.41 были уничтожены все секретные документы. В 12.43 последовала атака шести неприятельских аэропланов, которая была отбита огнём зенитной артиллерии линкора. От вице-адмирала последовал приказ пропустить «Гражданин» вперёд, затопить корабль у входа в канал и, сняв команду на миноносцах, взорвать погреба.

По приказу в 12" кормовой бомбовый погреб и в 6” правый и левый кормовой бомбовые погреба были заложены по 8 16-фунтовых тротиловых патрона в деревянных ящиках. Затем были заготовлены по три запала на каждый ящик с длинными бикфордовыми шнурами из расчета на время горения в 30 минут. С 12.46 до 13.13 «Слава» держалась у входа в канал под машинами, ожидая прохода вперёд «Гражданина».

Вице-адмирал Бахирев по радио отдал распоряжение миноносцам снимать людей со «Славы». Капитан 1 ранга Антонов, приказав горнисту сыграть «Слушайте все», отдал приказание команде, кроме расчётов зенитных орудий, минёров и боевой смены машинистов, переходить на миноносцы, вынеся в первую голову раненых.

В 13.20 «Слава» застопорила ход, медленно идя вперёд по инерции, а лейтенант Зиберт получил приказание зажечь фитили, и покинуть корабль, и убедившись в том, что все вышли, лично спустился в 12" кормовой погреб и проследил, что фитили горят хорошо. В 13.22 каперанг Антонов отпустил всю машинную команду, рулевых и сигнальщиков, оставив лишь 5 офицеров, несколько ординарцев. В 13.30 «Слава», всё ещё двигаясь по инерции, подошла ко входу в канал.

В 13.40 на шканцах командир собрал летучий судовой совет из старшего офицера и старших специалистов (Ю.Ю. Рыбалтовский, А.Ф. Зиберт, Д.П. Малинин, К.И. Мазуренко) которые кратко доложили о положений в своих частях. Через две минуты, после доклада Л.М. Галлера о том, что корабль через 8 минут взорвётся, последние 12 матросов, 5 офицеров и командир предварительно обойдя палубы и убедившись, что никого из живых на корабле не осталось, покинули линкор и перешли на державшийся у кормы с левого борта миноносец «Сторожевой».

Выгоревший линкор Слава

Взрыв кормовых погребов «Славы» раздался в 13.58 и сопровождался столбом дыма, высота которого превышала 100 сажень и сильным пожаром к корме. В 14.12 последовал второй взрыв, а спустя 8 минут - третий, которым оторвало корму, после чего корабль погрузился кормой до орудий 12” башни. Пожар на «Славе» всё усиливался. Впоследствии с ещё остававшихся в Моонзунде миноносцев и крейсера «Адмирал Макаров» сообщили, что корабль продолжал гореть до 3 часов утра 5 октября, причём пожар сопровождался всё время взрывами, из которых некоторые были очень сильными.

Выгоревший остов «Славы», как только позволил остывший металл, подвергся набегу местных рыбаков, которые тащили с корабля всё, что только можно. Позднее их сменили германские трофейщики, демонтировавшие более крупногабаритные части, преимущественно бронзу и винты корабля. В 1926 г. латвийское правительство дало концессию частному судоразделочному обществу на разрезку корабля на месте. К 1931 г. от «Славы» остался только железный остов. Впоследствии, разделяя его на части подрывом пиропатронами, подняли наверх отдельные фрагменты корпуса и внутренних конструкций. В морском музее Таллина до сих пор хранится фигура орла, который значится, как орёл со «Славы».

«Император Александр III»

Литература и источники информации

• А.В. Дашьян, С.А. Балакин «Морская кампания» № 8/2007 - Линейный корабль Слава - ООО «Коллекция», 2006г.

Галерея изображений

в Избранное в Избранном из Избранного 0

Тема посвящена, скажем так, максимально возможной модернизации эскадренного броненосца «Андрей Первозванный» . Хоть технически в данной модернизации нет ни чего невозможного. Но, её автор, коллега Ансар , дипломатично указал, что это голая игра фантазии или сон разума, и ни каких исторических условий для его вариантов модернизации он не видит. Прав коллега Ансар или нет сегодня уже не узнать.

Однако, подобный вариант модернизации, правда, не Андрея Первозванного, а броненосца Слава существовал в реальности. И чуть не был сделан.

Эти работы связаны с именем впоследствии известного кораблестроителя - В.П. Костенко. 14 октября 1908 г., через полтора месяца после возвращения в Россию из Англии, где он состоял одним из наблюдающих за постройкой броненосного крейсера «Рюрик» на верфи компании «Виккерс» в Барроу, Костенко был назначен для службы в МТК. Есть все основания полагать, что основной причиной этого назначения стала необходимость проведения работ по усилению жёстких барабанов 10" и 8" башен, что выявилось в ходе сдаточных стрельб «Рюрика» летом-осенью 1908 г. сначала в Англии, а затем в России. Испытания подтвердили, что подкрепления установок ненадёжны, и присутствовавший на пробе главный инспектор кораблестроения генерал-майор (с 8 сентября 1908 г.) А.Н. Крылов заявил, что они подлежат переделке контрагентом за свой счёт в соответствии с перерасчётами и техническим решением российской стороны. «Виккерс» пришлось согласиться, и вся работа по поиску приемлемой конструкции подкрепления жёстких барабанов на уже готовом корабле легла на плечи 27-летнего штабс-капитана Костенко. Он весьма успешно справился с задачей, проведя нетривиальное инженерное решение - связал жёсткие барабаны установок вертикальными стойками с бронёй барбетов, что позволило включить в работу по восприятию отдачи при залпах из башенных орудий толстую барбетную броню. Для разгрузки последних была введена также система вертикальных стоек под нижней палубой. Эта инженерная идея полностью подтвердилась на деле - повторные испытания башен «Рюрика» не выявили остаточных деформаций и крейсер приняли в казну*****.

Работа В.П. Костенко была отмечена «высочайшим пожалованием» ему 29 марта 1909 г., по представлению генерал-майора Крылова, ордена Св. Станислава 2-й степени. Для исследуемого вопроса она интересна тем, что инженер доказал свою способность находить оригинальные технические решения при модификации уже существующих ответственных корабельных конструкций с учётом новых, комплексных задач. Это в значительной степени объясняет решение А.Н. Крылова, поручившего общую проработку проблемы модернизации «Славы» и «Цесаревича» именно Костенко.

Работа не была спешной и выполнялась В.П. Костенко параллельно с курированием им работ по «Рюрику» в Кронштадте, продолжавшихся до июля 1909 г. Полугодовой срок, в который вылилось проектирование, может быть объяснён и общей загруженностью кораблестроительного отдела МТК. Отдел не располагал исчерпывающими проектно-инженерными возможностями, поскольку в его составе числилось помимо самого А.Н. Крылова всего 10 человек*. Следует принять во внимание, что в период с сентября 1908 г. по март 1909 г. МТК, помимо участия в перепроектировании подкреплений башен «Рюрика» и надзоре за работами на крейсере в Кронштадте, проводил ответственный конкурс на проект первого русского линкора-дредноута, а также был вынужден участвовать в массе текущих рутинных дел.

14 марта 1909 г. А.Н. Крылов (к тому времени помимо главного инспектора кораблестроения уже и и.д. председателя МТК) представил в МГШ оконченную разработку кораблестроительной чертёжной комитета: эскизный «девизный» проект перевооружения «Славы» и два варианта перевооружения «Цесаревича». В её состав входили объяснительная записка, два чертежа, подсчёт весов снимаемых и добавленных грузов, сравнительные диаграммы статической остойчивости до перевооружения и после него с разбитым и целым бортом, а также примерная сметная стоимость перевооружения «Славы». Отмечалось, что «все эти эскизные подсчёты, исполненные штабс-капита-ном Костенко», дают в результате:

При перепроектировании первоначально предполагалось внести в проект боевые рубки «новой системы» весом по 280 - 350 т; однако они по не вполне ясной причине в проект включены не были, а сохранились «старые около 70 - 80 т»**.

Этот проект МТК был вновь передан на отзыв в МГШ, который на основе данной разработки должен был определить круг своих требований к модернизации кораблей. Начальник МГШ вице-адмирал A.A. Эбергард распорядился рассмотреть новую разработку МТК в тактической комиссии 21 марта, для чего просил прибыть на заседание разработчика проекта В.П. Костенко. Взгляд Генмора на проблему перевооружения «Славы» и «Цесаревича» оставался прежним - они «по тактическим элементам должны быть подогнаны к элементам «Андрея» и «Павла», чтобы их можно было поставить в одну линию»***.

1) заменить 6" артиллерию 8-дюймовой, учитывая условие возможности ведения огня изо всех орудий одного борта на курсовом угле не менее 45°;

2) заменить всю противоминную артиллерию, установленную на них в настоящее время орудиями в 102 мм, оставив из мелкокалиберных лишь 4 47-мм орудия для салютов;

3) увеличить, насколько возможно, боевую остойчивость и уменьшить существующую перегрузку.

Одним из основных условий перевооружения МГШ признавал осуществление его «в возможно короткий промежуток времени», что означало проведение исчерпывающего комплекса мер по предварительной подготовке. Генмор, руководствуясь необходимостью соблюдения минимального срока отсутствия в составе Балтийских морских сил двух единственных стратегических боевых единиц, запрашивал МТК о расчёте возможного времени перевооружения, включая разработку детальных чертежей, изготовление дополнительных орудий, установок и бронирования, а также о расчётном сроке собственно монтажа****.

Вопрос был вновь поручен кораблестроительной чертёжной МТК. На проработку ушло три месяца. Тема осталась за В.П. Костенко, который в оставшиеся дни июня, перед тем как снова отбыть в Англию, выполнил проект перевооружения «Славы» и «Цесаревича» в двух основных вариантах, в зависимости от способа расположения 8" орудий*****. Первый заключался в установке 8 8" орудий в одиночных казематах на верхней палубе, второй - в помещении того же числа 8" орудий в 4 двухорудийных башнях на «Славе» и в двух парных башнях и четырёх одиночных казематах - на «Цесаревиче». Преимущества первого варианта сводились, как отмечал в объяснительной записке В.П. Костенко, «исключительно к способу выполнения работ и их стоимости, за счёт боевых наступательных качеств кораблей». Второй вариант подразумевал использование башенных установок - всего 6 на оба корабля и, «требуя более капитальных работ, в то же время позволяет довести боевые наступательные качества броненосцев «Слава» и «Цесаревич» до силы кораблей «Андрей [Первозванный]» и «[Император] Павел

Автор проекта отмечал, что требованиям МГШ удовлетворяют оба проекта, но при установке 8" орудий в казематах «потребуется изменить тип станк а и щита 8" орудия, чтоб обеспечить [требуемый] угол обстрела 135°». Противоминная артиллерия была принята из орудий 120-мм калибра, причём отмечалось, что уменьшение веса позволит установить либо 12 102-мм орудий, либо 10 120-мм. Третьему требованию (увеличение боевой остойчивости с параллельным уменьшением существовавшей перегрузки) удовлетворял только второй вариант. В.П. Костенко полагал, что «заметную разгрузку броненосцев можно получить только при условии установки 6 8" орудий взамен 12 6", ныне имеющихся». При этом он брался разместить орудия так, что все они могли бы действовать на один борт. Это, несомненно, означало размещение этих 6 8-дм орудий в трёх башнях, всех в диаметральной плоскости - двух поверх башен 12-дм орудий и одной на спардеке между дымовыми трубами. Этот вариант детально не прорабатывался*.

Однако прямой необходимости в разгрузке кораблей В.П. Костенко не видел. Реальную осадку их он оценивал «при нормальной нагрузке близко к 27 футам (как у «Андрея» и «Павла»)» и отмечал, что скорость кораблей от облегчения на 500 т практически не изменилась бы. Он также не считал (как бы это ни показалось необычно) разгрузку непреложным для данного случая условием повышения остойчивости, «как видно из подсчётов». Вывод инженер делал такой, что всем трём условиям МГШ удовлетворял эскиз, «предполагающий размещение 8" орудий в башнях».

Что касается сроков, в которые могла быть осуществлена переделка обоих линкоров по модифицированному проекту, то автор разработки ставил его в зависимость прежде всего от времени изготовления значительного количества крупповской цементированной брони (около 1200 т на оба корабля - указывал он) и изготовления 8" артиллерии, а также противоминного калибра. Вариант №2 также требовал изготовления шести двухорудийных 8" установок. Собственно, срок демонтажно-монтажных работ он, как инженер, оценивал в полгода-год, в зависимости от степени готовности всех комплектующих**.

Можно констатировать, что в этот период вопрос с предполагаемым перевооружением «Славы» и «Цесаревича» ещё имел перспективу. 30 сентября 1909 г. состоялся доклад председателя МТК А.Н. Крылова в высшей для данного решения инстанции - товарищу морского министра (с февраля 1909 г.) вице-адмиралу И.К. Григоровичу. В его ведение входили все вопросы развития, совершенствования и обновления материальной части флота***.

Уведомляя начальство о разработке трёх вариантов перевооружения линкоров, генерал-майор Крылов, с учётом мнения МГШ о приближении тактических свойств подлежащих модернизации кораблей к таковым заканчиваемых постройкой «Андрея Первозванного» и «Императора Павла I», делал вывод о наибольшем удовлетворении поставленной задаче варианта N° 2.

Своеобразным аналогом проектов модернизации «Славы» оказался японский линкор «Ивами» - бывший «Орёл», один из серии «Бородино», ушедший в поход со 2-й эскадрой и попавший 15 мая 1905 г., наутро после Цусимского сражения, в японский плен. Несмотря на сильнейшие разрушения надводной части и повреждения артиллерии новые хозяева уже 24 мая включили свой приз в состав флота и приступили к его ремонту, а также кардинальной модернизации артиллерийской части.

Одновременно с расчисткой трофейного линкора от обломков японцы срезали на нём на протяжении 2/3 длины полубак, сделав корабль более приземистым и более остойчивым. 12-дм артиллерия была оставлена прежней, а разорванное в бою 14 мая левое орудие носовой башни заменили аналогичным с одного из трофейных русских броненосцев. Место двухорудийных 6-дм башен заняли одиночные установки 8-дм орудий в 45 калибров, из которых 4 были английского производства («Армстронг»), а две - японского. В подходе к защите этих орудий японцы проявили изрядную долю экстравагантности - четыре установленных ближе к оконечностям орудия получили полноценное бронирование, в то время как два орудия в середине корпуса бронёй не прикрывались. Для концевых орудий оборудовали индивидуальные бронированные казематы, подобные по форме и конструкции аналогичным помещениям для 6-дм орудий на японских линкорах и броненосных крейсерах английской постройки. Эти казематы бронировались вертикальными плитами в 6 и 3 дм (152 и 76 мм - соответственно наружными и внутренними). Средние 8-дм орудия были лишены какой-либо защиты, не считая 76-мм кольцевых броневых щитов самих установок. 8-дм орудия оснастили приспособлениями подачи стволов внутрь каземата по рельсу.

Все 75-мм орудия были сняты, вместо них открыто на надстройках установили 16 76-мм скорострелок Армстронга (из них по 2 под верхней палубой в носу и корме). Носовой и кормовой торпедные аппараты демонтировали. В дополнение к существующей носовой, в корме также появилась небольшая (диаметр 2,44 м) боевая рубка.

Главные и вспомогательные механизмы «Орла»/«Ивами» остались без изменений. Дымовые трубы укоротили на 6 футов. За счёт уменьшения водоизмещения разгруженного корабля до 13280 т он на пробе превысил 18-узловую отметку.

Сумма, в которую обошлась японскому флоту переделка бывшего «Орла» в боевую единицу приемлемой ценности, оценивается, по разным источникам, от 2,5 до 3 млн. иен (иена по тогдашнему курсу практически равнялась рублю). Это меньше, чем расчётная цена переделки «Славы» на 8-дм артиллерию, но не следует забывать, что переделки на русском линкоре планировались более обширными, а главное - его второй главный калибр должен был располагаться в башнях.

Основная суть его заключалась в следующем. Полубак в носу ликвидировался, 12" башня опускалась палубой ниже; высота надводного борта в носу после этой метаморфозы оценивалась в 18 фут (т.е. 5,5 м - «как у броненосца «Андрей Первозванный»»). Все 6" башни демонтировались, поверх 12" установок в диаметральной плоскости добавлялось по одной 8" дву-хорудийной башне. Ещё 4 8" орудия размещались в казематах «при миделе» за 127-мм бронёй и тыловыми переборками в 25 мм. Вся мелкокалиберная артиллерия из 20 75-мм и 20 47-мм пушек снималась (сохранялись лишь 4 47-мм пушки для салютов) и заменялась 10 100-мм или 120-мм орудиями на верхней палубе в казематах, бронированных 76-мм плитами. Борт выше броневой (нижней) палубы бронировался 76-мм крупповскими плитами на протяжении 2/3 длины корпуса. В корму от кормовой башни предусматривались «продольные каютные переборки» толщиной 19 мм «при небронированном борте». При перевооружении по этому варианту для «Славы» водоизмещение получалось равным 13 800 т, осадка 8,0 м, метацент-рическая высота 1,37 м, для «Цесаревича» - соответственно 13 230 т, 7,97 м и 1,37 м. Расчётная стоимость перевооружения каждого корабля оценивалась в 4 млн руб., из них стоимость артиллерии и боезапаса составляла около 1,7 млн руб.

Основное условие успеха заключалось в возможности Ижорского и Обуховского заводов изготовить порядка 1200 т брони (на оба корабля), а также 8" и 120-мм орудий и установок для них (особенно 8" башенных установок). Полный срок модернизации при отсутствии каких-либо задержек оценивался в 10 - 12 месяцев. В случае принятия принципиального решения относительно перевооружения обоих линкоров, указывал далее А.Н. Крылов, следовало передать вопрос для оценки в отделах Комитета - артиллерийском, минном и механическом. Затем после определения всех деталей разработку детального рабочего проекта поручалась предполагаемому исполнителю - Балтийскому заводу, который и должен был определить окончательную стоимость и сроки работ. После этого за руководством Морского министерства оставалось решение о времени выведения из строя обоих линкоров для производства работ. Параллельно ГУКиС должен был изыскать потребные средства*.

Этим посланием генерал-майора Крылова переписка о проектах модернизации «Славы» и «Цесаревича» в 1909 г. обрывается. На подлиннике отношения А.Н. Крылова «на благоусмотрение» товарищу морского министра резолюция И.К. Григоровича отсутствует. Поскольку дальнейшего развития вопроса не последовало, можно сделать вывод об утрате последним первоочередного интереса к перевооружению обоих конструктивно устаревших кораблей. Первичный технический зондаж темы упёрся в необходимость расхода не менее 8 млн рублей на модернизацию двух кораблей доцусимского проекта. Причём, вложив в это средства однажды, руководство Морского министерства было обязано делать это и впредь - например, на затратное поддержание в должном состоянии их машинно-котельной установки для сохранения проектных параметров скорости хода, без которого насыщение устаревших кораблей дополнительной артиллерией теряло смысл.

Это могло стать решающим фактором. Убеждает в данном предположении обращение к мемуарам И.К. Григоровича. Именно в сентябре 1909 г., незадолго до доклада А.Н. Крылова товарищу министра о проектах перевооружения «Славы» и «Цесаревича», на стапелях Адмиралтейского и Балтийского заводов были начаты сборкой корпуса четырёх дредноутов, положивших начало широким планам возрождения флота, которые лелеял целеустремлённый и последовательный адмирал. Одновременно с проведением столь ответственного начинания товарищ министра столкнулся с необходимостью наведения серьёзного порядка в своём заведовании. По инспекции военных портов в Чёрном и Балтийском морях, верфей, орудийных и броневых заводов весной-летом 1909 г. он оставил такие строки: «Всё, что пришлось осмотреть, производит тяжёлое впечатление»**. На фоне подобных проблем необходимость капитальной переделки двух единственных на тот момент стратегических кораблей Балтийского флота вкупе с крайней стеснённостью в средствах явно не просматривалась. Лучше всего это решение иллюстрируется поговоркой: «Из двух куриц не получится орла».

PS. Ну и в заключении предлагаю коллегам обсудить следующую альтернативу. Предположим все броненосцы типа Бородино, к которым принадлежал и броненосец Слава, были выполнены изначально по проекту Костенко. Как это могло произойти не особо важно. Например, при помощи вмешательства попаданцев, благо произведений о попаданцах на Русско-японскую войну масса. Вспомним хотя бы шедевральный цикл Дойникова посвящённый Варягу , или не менее сильный цикл Генерал-адмирал Злотникова (для возможной АИ мне кажется этот цикл более подходит).

Так вот, как мы знаем, в Цусимском сражении участвовало сразу 4 броненосца типа Бородино (три из которых погибло). Не смотря на то что это были самые современные на тот момент броненосцы русского флота, переломить ситуацию в бою это не помогло.

А как бы пошло дело, если в бою участвовали, так сказать, альтернативные корабли? Огневая мощь русской эскадры усилилась бы сразу на 32 203 мм орудия. Интересно, это не могло бы стать решающим фактором. Помнится, японские броненосцы так же чудом уцелели.

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Сергей Виноградов

Броненосец «Слава». Непобежденный герой Моонзунда

На долю линкора «Слава» выпала богатая событиями судьба. Последний из пяти броненосцев серии «Бородино», корабль опоздал с завершением работ ко времени ухода на Дальний Восток в составе 2-й Тихоокеанской эскадры и вступил в строй в 1905 г. Первой его большой службой, растянувшейся на три года (1906–1909), стали дальние плавания с выпускниками Морского корпуса и Морского инженерного училища – корабельными гардемаринами, кандидатами в офицеры.

К августу 1914 г. линкор уже девять лет находился в составе флота, и, начав службу в канун эпохи дредноутов, подошёл к началу Первой мировой войны совершенно устаревшим морально. С 1911 г. он, вместе с ветераном Порт-Артура «Цесаревичем» и додредноутами «Андрей Первозванный» и «Император Павел I» составил бригаду линкоров Морских сил Балтийского моря. В то время это была единственная сила, которая могла встать на пути противника в случае его операции прорыва морем к российской столице. После вступления в начале 1915 г. в строй четвёрки дредноутов типа «Севастополь», которые отныне становились «щитом Петрограда», боевое значение «Славы» было окончательно определено как второстепенное.

Однако именно подобный статус позволил ему исчерпывающе проявить себя на передовой морской войны на Балтике и стать в итоге самым известным кораблём российского флота. В июле 1915 г., после занятия германской армией Курляндии и выхода на южное побережье Рижского залива, а также вследствие возросшей активности противника на море, возник план усиления корабельной группировки морских сил в заливе тяжёлым кораблём. По замыслу такой корабль, являясь опорой разнородных лёгких сил – миноносцев, канонерских лодок, тральщиков – был призван эффективно обеспечивать их действия против неприятельского приморского фланга, обладая подавляющим превосходством в артиллерии. На него также возлагалась основная задача противодействия своей дальнобойной тяжёлой артиллерией попыткам противника проникнуть, под проводкой тральщиков, через минные поля Ирбенского пролива в Рижский залив.

Именно эта роль досталась «Славе», которой предстояло окунуться в рутину периферийной морской войны у мелководного побережья Курляндии и Лифляндии. Переведённый в залив 18 июля 1915 г., линкор превосходно справлялся с этой задачей. Удачно используя свою мощную артиллерию, проявляя здравую инициативу (крен для увеличения дальности стрельбы), он успешно освоился с ролью составного элемента обороны на минно-артиллерийской позиции, став настоящим камнем преткновения для германских сил прорыва в залив с 26 июля по 4 августа 1915 г.

В течение всего периода пребывания «Славы» в составе Морских сил залива «Слава» она являлась становым хребтом русских лёгких сил. Именно её действиями объясняется 10-дневное «топтание у Ирбен» многократно превосходящих сил противника летом 1915 г., именно «Слава» возглавляла давление на приморский фланг неприятельского сухопутного фронта с моря, к западу от Риги остаток 1915 и в 1916 г. Пройдя интенсивный ремонт зимой 1916/1917 гг., обновлённая «Слава» летом вновь перешла в Рижский залив. Здесь же ей было суждено погибнуть 4 октября 1917 г. при обороне Моонзунда в бою с многократно сильнейшим противником.

Теме «Славы» в боях 1915–1917 гг. в отечественной историографии флота посвящено немало работ. Хронологически они делятся на несколько волн, отражающих периоды всплеска интереса к истории корабля. Первой крупной публикацией стала помещённая в 1923 г. в «Морском сборнике» работа Д. П. Малинина «Линейный корабль „Слава“ в составе Морских сил Рижского залива в войну 1914–1917 гг.; по личным документам, воспоминаниям и материалам Морской исторической комиссии» (№№ 5, 7). В 1928 г. увидел свет крупный труд Военно-морской академии «Борьба флота против берега в мировую войну», том IV которого был написан А. М. Косинским и посвящался Моонзундской операции 1917 г. В 1940 г. вышла монография К. П. Пузыревского «Повреждения кораблей от артиллерии и борьбы за живучесть», систематизировавшая опыт воздействия орудийного огня на корабли по материалам Первой мировой войны.

Особенностью этих работ «первой волны» являлось то, что они были написаны бывшими морскими офицерами – современниками боевых действий на Балтике в 1914–1917 гг., а Д. П. Малинин непосредственно участвовал на линкоре в боях 1917 г. в Моонзунде в должности старшего штурманского офицера. Достаточно полная, информативная и написанная хорошим языком образованного человека «старого времени», работа Малинина в основном посвящалась общему изложению обстоятельств обороны Рижского залива в кампаниях 1915–1917 гг. и отводила действиям «Славы» значительное место. Обстоятельный труд А. М. Косинского был посвящён как действиям в обороне Моонзундского архипелага морских сил, так и сухопутных частей. По причине неизбежной для столь обстоятельной работы необходимости сжатости повествования материал Косинского в части «Славы» в целом излагается аналогично Д. П. Малинину. Как и его предшественник, А. М. Косинский использовал документы Морской исторической комиссии, (в т. ч. донесения о бое 4 октября 1917 г. офицеров «Славы» и существовавший тогда в рукописи отчёт вице-адмирала М. К. Бахирева об операции). Что касается работы К. П. Пузыревского о воздействии на корабли артиллерии по опыту Первой мировой войны, то в ней приводилось информативное, хотя и сжатое описание повреждений «Славы». Несмотря на имеющиеся в описании боя 4 октября некоторые нестыковки, в целом картина повреждений и борьбы за живучесть представлена весьма подробно. Это указывает на использование автором рапортов офицеров линкора, поэтому описание можно считать наиболее полным с точки зрения состояния материальной части исследованием. Работы всех трёх вышеупомянутых авторов, непосредственно использовавших документы (отчёты, рапорта, акты повреждений) и являвшихся современниками событий могут поэтому рассматриваться как достаточно надёжные и полные исследования о действиях «Славы» в боях 1915–1917 гг.

Взгляд на действия «Славы» «с той стороны» нашёл отражение в работах германской официальной истории, изданных в СССР в 30-е гг.: А. Д. Чивиц. Захват балтийских островов Германией в 1917 г. (– М: Госвоениздат, 1931), Г. Ролльман. Война на Балтийском море. 1915 год. (– М: Госвоениздат, 1935). В работе Ролльмана подробно разобраны действия германского флота при прорыве в Рижский залив в августе 1915 г., бои на приморском фланге осенью 1915 г. и роль в них «Славы». В обстоятельном труде Чишвица, посвящённом операции «Альбион» (автор состоял начальником штаба группировки вторжения и получил за операцию высший прусский орден «Пур ле Мерит»), подробно описываются прорыв дредноутов вице-адмирала П. Бенке к Моонзунду и бой, ставший последним для «Славы». Известно, что Чишвиц также пользовался работой Д. П. Малинина.

В послевоенное время настрой отечественных публикаций упростился и политизировался – в вышедшем в Воениздате в 1951 г. сборнике «Русское военно-морское искусство» был помещён материал капитана 3 ранга В. И. Ачкасова «Революционный Балтийский флот в сражении за острова Моонзундского архипелага» (с. 445–455), где отводилось место и бою «Славы» у Куйваста 4 октября 1917 г. Эпоха располагала к преувеличениям, поэтому повествование перемежалось цитатами из Ленина и Сталина, а действия «Славы» 4 октября открывались потоплением («первым же залпом») головного немецкого эскадренного миноносца, гибель которого, а также «отход остальных немецких эскадренных миноносцев заставили линейные корабли противника также повернуть к югу» (т. е. ретироваться). Подобные утверждения, появившиеся в угоду господствовавшей в те годы политической конъюнктуре, безусловно, не могут считаться серьёзными. В духе руководящей и направляющей роли ВКПб повествует в своей монографии о Моонзундской операции и другой советский историк (А. С. Пухов. Моонзундское сражение. – Л: Лениздат, 1957).

В 1964 г. вышел в свет капитальный труд Института военной истории под руководством профессора Н. Б. Павловича, посвящённый боевым действиям на море в период Первой мировой войны. В томе I («Действия русского флота»), авторами которого в части действий на Балтике являлись В. И. Ачкасов, И. А. Козлов и И. Н. Соловьёв, немало места отведено действиям «Славы» в составе Морских сил Рижского залива. Изложение официальной истории отличалось большей полнотой и чёткостью, хотя мотивация действий «революционных матросов» по понятным причинам изменений не претерпела. Было уделено место артиллерийским боям «Славы» на Ирбенской позиции летом 1915 г. (с. 176–182), действиям линкора осенью 1915 г. в огневой поддержке сухопутных войск на приморском фланге XII армии к западу от Риги и обеспечению десантных операций (с. 186–190), описанию участия в Моонзундской операции (с. 297–301) и последнему бою линкора, хотя и не согласующееся с К. П. Пузыревским в числе попавших в «Славу» тяжёлых снарядов (7 против 5).

В начале 90-х, когда началось оживление отечественной маринистики, была опубликована статья И. Л. Бунича о действиях «Славы» в Рижском заливе в 1915 г. (Гангут, вып. 6, 1993. С. 36–49). В части источников прослеживается использование автором работ историков «первой волны» (Д. П. Малинина, А. М. Косинского и К. П. Пузыревского), а также труда группы профессора Павловича и официальной истории германского флота (Г. Ролльман). В 1998 г., наконец, увидел свет важнейший источник – «Отчёт о действиях Морских сил Рижского залива 29 сентября – 7 октября 1917 г.» (– СПб: РГАВМФ, 1998). Написанный в 1919 г. для Морискома бывшим вице-адмиралом М. К. Бахиревым, начальником русских военно-морских сил в Рижском заливе в октябре 1917 г., «Отчёт» почти 80 лет хранился в виде машинописной копии в Российском Государственном архиве Военноморского флота (РГАВМФ). Это детальное и компетентное повествование, каким и должен быть текст, составленный флагманом, стоявшим во главе группировки в заливе в драматические дни операции «Альбион», в обстановке страшного давления превосходящих германских сил, когда одна за другой не выдерживали рубежи русской обороны в Ирбенах и заливе. Работа М. К. Бахирева, написанная с привлечением значительного массива документов (в том числе и рапортов офицеров «Славы»), содержит изложение действий линкора и их оценку с точки зрения адмирала, возглавлявшего операцию и принявшего на себя всю ответственность за её исход.

Интерес к теме «Славы», набиравший силу на рубеже веков, дал во второй половине 2000-х гг. нескольких крупных работ, значительно расширивших представление об этом корабле. В 2007 г. были опубликованы две первые отечественные монографии о «Славе», в которых подробно прослеживались довоенная служба и боевой путь знаменитого линкора. Одна принадлежала перу автора настоящей книги, другая – патриарха отечественной маринистики Р. М. Мельникова. Объёмистая и пространно повествующая обо всех перипетиях создания серии «Бородино», эта вторая отводит «Славе» примерно половину места, но фактически обходит стороной вопрос техники «Славы» – её устройства, конструкции, характеристик оружия и подробностей многочисленных планов модернизации.

Интерес среди современных зарубежных исследователей к сражению в Моонзунде привёл в 2007 и 2008 гг. к выходу двух обстоятельных монографий Г. Стафа и М. Баррета (G. Staff. Battle for the Baltic Islands 1917: Triumph of the Imperial German Navy. – Barnsley: Pen & Sword, 2008. р. 178; M. B. Barrett. Operation Albion. The German Conquest of the Baltic Islands. – Bloomington: Indiana University press, 2008. p. 298). Сильной стороной обеих работ является широкое привлечение германских источников. В отличие от своего австралийского коллеги Гари Стафа, сделавшего уклон на описание боевых операций (преимущественно на море) американский профессор Майкл Баррет подробно повествует также и о политических аспектах операции для обеих сторон, а также обстоятельно излагает предысторию балтийской проблемы. «Славе» в обоих трудах уделяется традиционно существенное внимание. Таковы основные на сегодняшний день работы об истории создания, конструкции, походах мирного времени и боях в годы Первой мировой войны линейного корабля «Слава».

После выхода в свет в 2007 г. работы автора о линейном корабле «Слава» его не покидал интерес к этому выдающемуся кораблю, его повседневной и военной истории, деталям конструкции, планам боевого использования и модернизаций. Несмотря на то, что действий линкора в кампаниях 1915–1917 гг. уже не раз касались в своих работах многие исследователи, ряд обстоятельств продолжал оставаться не вполне понятным. По мере возможности их удалось прояснить.

В настоящей работе конструкция и устройство линкора приведены в основном по его тактическому формуляру, в котором наиболее полно описывается конструктивно-техническая часть, а также приводятся подтверждённые опытным путём тактические характеристики линкора. В отношении массовых характеристик употребляется термин «вес», а не как ныне «масса». При приведении весов в документах в пудах (16,38 кг) они переводились в метрические тонны (мт); принятые в начале XX в. в русском флоте английские тонны (1016 кг) обозначаются символом «т». Калибры орудий, в соответствии с практикой тех лет, до 150 мм приводятся в миллиметрах, выше – в дюймах (1 дм – 25,4 мм).

Для большей наглядности и «плотности» часть материала помещена в табличной форме, некоторые таблицы взяты из документов. Порой в них встречаются мелкие огрехи в части арифметических подсчётов, не влияющие принципиально на итоговую картину. Это отчасти характерно для МТК тех лет и объяснимо, принимая во внимание малую численность его штата, а также тогдашнюю примитивную инструментальную базу. Основой её продолжали оставаться карандаш и логарифмическая линейка. Документы умалчивают, был ли в МТК в начале XX в. хотя бы один арифмометр В. Т. Однера.

Автор выражает искреннюю признательность всем тем, кто оказал ему помощь в работе над настоящим исправленным и дополненным изданием о линейном корабле «Слава» – советом, предоставлением материалов и редких публикаций, или делом. Это Алексей Емелин, Виктор Галыня, Гари Стафф, Стив Маклахлин. Как уже не раз, автор благодарит издательство «Яуза»/«Эксмо» – за интерес к теме «Славы». Особенная благодарность должна быть адресована Вадиму Горбунову, без исчерпывающей помощи и поддержки которого эта работа вряд ли скоро увидела бы свет.

Боевой путь и судьба «Славы» вызывают у всех, писавших о ней, неизменно уважительные отзывы. Американец М. Баррет, подводя итог действиям линкора в 1917 г., говорит: «„Слава“ погибла, бесстрашно сражаясь до конца и оправдав своё имя», а, пожалуй, лучший из эмигрантских моряков-мемуаристов, Г. К. Граф, бок о бок на «Новике» прошедший с линкором страду 1915 г., писал: «Нельзя не отдать должного „Славе“. Она с честью вышла из всех выпавших на её долю тяжёлых испытаний, а ведь было время, когда вся тяжесть неприятельского натиска падала только на неё одну».

...

С. Е. Виноградов, Москва – Санкт-Петербург, 2008–2011

Глава 1. Пятый в серии «Бородино»

«Броненосец № 8»

«Слава» принадлежала к наиболее крупной и ставшей самой трагичной в истории российского флота серии линейных кораблей – пяти единицам типа «Бородино». Постройка этих, по тогдашней классификации, «эскадренных броненосцев» была предпринята на рубеже XIX – XX столетий в рамках создания мощной военно-морской группировки на дальневосточных рубежах империи. Перемещение центра тяжести российской политики на Дальний Восток, последовавшее в середине 90-х гг., требовало сосредоточения здесь значительных морских сил в противовес быстро растущему флоту Японии, после победоносной японо-китайской войны 1894–1895 гг. уверенно претендовавшей на ведущую роль в регионе. Озаботившись созданием первоклассного флота, чему способствовала полученная с Китая контрибуция (в пересчёте на российскую валюту, около 400 тыс. золотых рублей), Страна восходящего солнца деятельно готовилась к тому, чтобы силой оружия отстоять в споре с «Северным колоссом» – Россией – своё право на доминирование на Дальнем Востоке. В ответ на это император всероссийский – самолюбивый и недальновидный Николай II, сам тяготевший, не без влияния своего ближайшего окружения, к проведению активной политики на дальневосточной окраине империи, санкционировал выделение дополнительных ассигнований на развитие флота, способного противостоять растущей угрозе со стороны амбициозного соседа.

20 февраля 1898 г. царь утвердил отпуск на постройку новых кораблей, сверх обычного бюджета Морского ведомства, дополнительных 90 млн руб. Этим актом было оформлено финансирование новой судостроительной программы, получившей название «Для нужд Дальнего Востока» и фактически знаменовавшей создание третьего флота империи – Тихоокеанского. Программой предусматривалась постройка пяти добавочных эскадренных броненосцев. Их готовность, как и всех остальных единиц, была отнесена на 1902 г. После последовавшего в 1899 г. слияния обеих программ в одну три оставшихся не начатых постройкой эскадренных броненосца по плану 1895 г. соединили с пятью программы 1898 г. и общее число подлежащих постройке линкоров составило, таким образом, 8 единиц.

Первый из этих кораблей был в апреле 1898 г. отнесён распоряжением управляющего Морским министерством адмирала П. П. Тыртова к немедленному началу постройкой на Балтийском заводе, который после окончания «Пересвета» оставался без крупных заказов и оказывался обречённым на простой. В связи с отсутствием готового проекта новый корабль (будущую «Победу») приходилось строить по чертежам «Пересвета», ограничившись минимальными усовершенствованиями.

Параллельно с начала 1898 г. в Морском техническом комитете (МТК) проходила разработка программы для проектирования прочих подлежащих постройке броненосцев. Принципиальным стало порочное в долговременном аспекте решение (и в итоге всё же потребовавшее определённой корректировки) об ограничении их водоизмещения 12 000 т, что, в конечном счёте означало курс на создание кораблей, заведомо уступающих линкорам, спроектированным и построенным для Японии в Англии. Помимо этого, предположенное на 20 % меньшее водоизмещение русских кораблей делало их лишёнными резерва модернизации. Подобное решение особенно достойно сожаления на фоне мнений авторитетных адмиралов (т. ч. Н. И. Скрыдлова), высказывавшихся за принятие для тяжёлых кораблей программы водоизмещения в 15 000 т. Это было бы тождественно аналогичному показателю новейших японских линкоров «Сикисима» (заложен в марте 1897 г.) и «Хацусе» (январь 1898 г.), характеристики которых к этому моменту были уже опубликованы.

Прочие основные ТТХ определялись следующими – главная артиллерия из 4 12-дм (304,8-мм) и 12 6-дм (152,4-мм) орудий, скорость полного хода 18 уз, дальность плавания 5000 миль 10-узловым ходом. В. Ю. Грибовский, предметно разбиравшийся в истории создания линейных сил «для нужд Дальнего Востока», приходит к выводу о том, что «разработанную таким образом „Программу“ предполагалось использовать для проведения международного конкурса на составление лучшего проекта нового броненосца».

Следов этого готовящегося конкурса в документах тех лет не зафиксировано, однако влияние зарубежного кораблестроения на конструкцию «броненосцев № 2–8» проявилось самым прямым образом. Два из них, будущие «Ретвизан» и «Цесаревич», были заказаны соответственно в апреле и июле 1898 г. частным судостроительным обществам в США и Франции. Эти компании, руководствуясь общими условиями на проектирование, предложенными русской стороной, осуществляли и разработку своих броненосцев, причём пошли неодинаковыми путями. В основу американского заказа было положено развитие идей «Пересвета» с 6-дм артиллерией на палубных установках в отдельных бронированных казематах, в то время как его европейский аналог формировался под влиянием школы французского броненосного кораблестроения и отличался расположением всех бдм пушек в двухорудийных башнях. Этот проект, разработанный А. Лаганем – главным инженером компании «Форж э Шантье» (Тулон), произвёл в России сильное впечатление. В декабре 1898 г., после продолжительных дискуссий «за» и «против» (их изложение не входит в задачу книги), он был принят за основу для разработки конструкции остальных пяти кораблей программы.

Несколько проектов будущего броненосца представил и Балтийский завод, располагавший сильными инженерными кадрами. Все они основывались на идее модификации «Пересвета» с использованием 12-дм орудий и отличались расположением 6-дм артиллерии в казематах.

Разработка «усовершенствованного „Цесаревича“» осуществлялась под руководством корабельного инженера казённой верфи Новое Адмиралтейство Д. В. Скворцова. При тождественности вооружения с французским прототипом его русский вариант, будущий «Бородино», развивался в основном в направлении перераспределения бронирования и расположения противоминной артиллерии. В определённой степени, применительно к возможностям отечественного судостроения, последовали изменения и в отношении главных и вспомогательных механизмов. Так, все 75-мм орудия располагались теперь за бронёй (у «Цесаревича» 12 на средней и верхней палубах, 8 на мостиках – все без брони). Толщина полного бортового пояса по ватерлинии, у французского прототипа 250 и 200 мм (соответственно нижнего и верхнего), понижалась до 194 и 152 мм. Поскольку Балтийский завод также планировалось задействовать в постройке новых броненосцев, МТК рассмотрел его предложения по усовершенствованию проекта и некоторые утвердил. Самым весомым из них, реализованном в конструкции четырёх последних кораблей программы («Орёл» и все три броненосца Балтийского завода), стало введение броневого скоса нижней палубы к нижней кромке бортовой брони, как на «Пересвете».

Следует отметить, что в оценке вопроса целесообразности избрания именно проекта «Цесаревича» в качестве образца для «броненосцев № 4–8» среди историков кораблестроения и флота до сих пор нет единого мнения – они, наоборот, зачастую крайне полярны. В. Ю. Грибовский отмечает, что французский проект «отличался рациональной и мощной защитой корпуса и артиллерии», и заключает: «Сравнение кораблей типа „Цесаревич“ и „Бородино“ с броненосцами иностранных флотов показывает, что российское Морское ведомство при выборе типа серийного линейного корабля в 1898 г. вполне обоснованно отказалось от отечественных вариантов развития „Пересвета“. Все пять этих вариантов – эскизных проектов – броненосцев водоизмещением от 12 700 до 13 447 т предусматривали только частичную защиту ватерлинии и казематное расположение бдм орудий».

С этими выводами не согласен другой продуктивный автор: Р. М. Мельников в свойственной ему эмоциональной манере осыпает упрёками руководителей Морского министерства за то, что они «своей угодливой готовностью одобрили чуждый и даже вредоносный» проект, утверждая, что «навязанный бюрократией русскому судостроению французский „чудо-проект“ был неудобен и для флота и для судостроения. Флот… нуждался в скорейшем пополнении кораблями привычного [? – Авт.] типа с казематным расположением 152-мм орудий» (о том, что в это время достраивались и передавались флоту целых 4 броненосца с 6-дм орудиями в башнях, он умалчивает).

Так или иначе, оценка степени верности решения о постройке последних пяти броненосцев программы по типу «Цесаревича» ещё требует отдельного исследования. Мы же в контексте истории «Славы» отметим лишь то, что проект «усовершенствованного „Цесаревича“», по которому строили и «броненосец № 8», имел много сильных сторон, к сожалению, совершенно затенённых горестной судьбой четырёх линкоров серии, ушедших к Цусиме.

Это было почти ровно 100 лет назад. Шел 1915 год. Первая мировая война была в разгаре. Германский флот рвался к Петрограду. Однако почти вся Балтийская броненосная эскадра погибла за десяток лет до того при Цусиме, а новые линкоры-дредноуты только вступали в строй, и по личному приказу Николая II вводить их в бой запрещалось. И тогда против целой флотилии немецких кораблей отправили «Славу» — старый броненосец, создававшийся еще для войны с Японией, но не успевший к отправке на Дальний Восток.

Командовал «Славой» капитан 1-го ранга князь Сергей Сергеевич Вяземский — потомок царственной династии Рюриковичей по крови и ковровский дворянин по происхождению. Центром вотчины Вяземских, которой владел еще отец моряка генерал-майор князь Сергей Сергеевич-старший Вяземский являлось село Алачино — ныне на западной окраине Ковровского района близ автотрассы Москва-Нижний Новгород. Под командой князя Вяземского «Слава» успешно отражала натиск многократно превосходящего врага, нанося немцам потери и наглухо перекрыв им путь к северной столице. Для того чтобы увеличить дальность действия орудий старого броненосца Вяземский приказывал затопить часть отсеков противоположного борта. Из-за крена угол возвышения орудийных башен возрастал. Германские адмиралы, досконально изучившие данные по каждому русскому кораблю, удивлялись: «Слава» била по ним дальше всех расчетных дистанций! Об «изобретении» Вяземского они не могли даже подумать.

Эскадренный броненосец «Слава»

Носовая башня главного калибра «Славы»

Князь Сергей Вяземский - командир броненосца

Офицеры «Славы» со своими женами. Снимок на память перед уходом в дальнее плавание

Отдых команды броненосца

12 сентября 1915 года во время боя в Ирбенском проливе немецкий 150-мм снаряд ударил в боевую рубку русского броненосца. Броня Балтийского завода выдержала удар. Но осколки сквозь смотровые щели смертельным дождем поразили находящихся внутри. Среди погибших был и 46-летний князь Сергей Вяземский. На борт «Славы» поднялся капитан 1-го ранга Александр Колачак, подошедший к броненосцу на эсминце. Колчак организовал погребение убитых моряков, которых по обычаю похоронили в море. Командира князя Вяземского он распорядился отправить в Петроград. Там отважный моряк, до конца выполнивший свой долг, 14 сентября 1915-го нашел место последнего упокоения на кладбище Александро-Невской лавры. По стечению обстоятельств в день его гибели Николай II подписал указ о пожаловании князя Сергея Вяземского в контр-адмиралы. Поэтому хоронили командира «Славы» уже в адмиральской форме с массивными золотыми эполетами.

Совсем недавно, в 2008-м состоялась премьера фильма режиссера Андрея Кравчука «Адмирал» о жизни Александра Колчака. Сценаристы весьма вольно следовали исторической канве. Для пущего эффекта актер Константин Хабенский, игравший Колчака, во время тяжелых боев с германцами командовал именно «Славой», фактически подменив собой князя Вяземского. Кстати, киношный командир броненосца, тоже вопреки правде, остался жив.

Князь Сергей Вяземский не единственный выходец из Владимирской губернии из экипажа броненосца «Слава», вступившего в строй Балтийского флота в 1905 году. Среди наших земляков там служил лейтенант Борис Карпинский. Он уцелел в боях Первой мировой, а после революции 1917 года командовал линкором «Севастополь» Красного флота. В 1921-м «Севастополь» поддержал выступление матросов в Кронштадте против Советской власти. После подавления восстания 32-летний Карпинский был расстрелян по приказу Льва Троцкого. Впрочем, в вину ему поставили даже не участие в мятеже, а тот факт, что на линкоре он произнес тост за Антанту!

Старшим минным офицером на «Славе» служил Владимир Леонтьев — потомок старинного владимирского рода, из которого вышли Михаил Леонтьев — предводитель дворянства Владимирской губернии и Иван Леонтьев — владимирский губернатор в 1900-е годы. Герой русско-японской войны, он плавал на броненосцах и линкорах, а в 1917-м командовал эскадренным миноносцем «Изяслав». Во время Гражданской войны Владимир Леонтьев служил в Белой армии у адмирала Колчака. Однако в отличие от адмирала он избежал гибели, и остаток дней провел в эмиграции в США. Бывший минный офицер «Славы» капитан 1-го ранга Леонтьев скончался в Калифорнии в 1959 году в возрасте 78 лет.

Василий Черникеев — кондуктор броненосца «Слава»

«Слава», затопленная на фарватере в Мондзундском проливе

Служил на «Славе» кондуктором (сверхсрочным унтер-офицером) уроженец Вязников, выходец из мещанской семьи Василий Черникеев. Ветеран русско-японской войны, награжденный Георгиевским крестом за бой на броненосце «Адмирал Ушаков», он стал кадровым моряком, а потом сдал экзамен на звание капитана гражданского флота. «Славу» он покинул еще до начала Первой мировой войны в звании подпоручика по Адмиралтейству. Талантливый изобретатель, В.Черникеев эмигрировал после революции и основал в Англии собственную фирму по производству навигационного оборудования. Морской офицер и талантливый изобретатель Василий Черникеев скончался в 1949 году в пригороде английской столицы на 74-м году жизни и был погребен на одном из кладбищ в окрестностях Лондона.

Во время Первой мировой войны на «Славе» служил ковровчанин Александр Николаевич Бурматов. Он честно и самоотверженно выполнял свой воинский долг, хотя высокими наградами отмечен не был. А вот его сын Владимир Бурматов, встретивший начало Великой Отечественной краснофлотцем батальона связи Балтийского флота, позже стал военным летчиком, сражался на Севере и получил Золотую Звезду Героя Советского Союза.

Броненосец «Слава» не зря называют балтийским «Варягом». 4 октября 1917 года броненосец-ветеран вступил в неравный бой с двумя новейшими немецкими линкорами «Кронпринц» и «Кениг», под прикрытием которого корабли врага пытались прорваться к Питеру, преградив путь врагу в Мондзундском проливе. Сбив гидросамолет, потопив тральщик и отогнав целую эскадру, русский броненосец получил несколько попаданий ниже ватерлинии. Из-за увеличившейся осадки «Слава» не могла уйти мелководным фарватером. И тогда команда решила затопить корабль на пути германского флота. Попытки обойти «Славу» закончились подрывом на мине и гибелью немецкого эсминца. Так корабль-ветеран в последний раз оставил за собой поле боя.

После революционных потрясений корпус «Славы», который возвышался над поверхностью Балтийского моря, оказался в водах получившей независимость Эстонской республики. Эстонцы разобрали остатки броненосца на металлолом. Однако подвиг героического корабля не был забыт. 35 лет назад в 1976-м на стапеле Николаевского судостроительного завода был заложен ударный ракетный крейсер советского ВМФ, получивший название «Слава». Этот корабль сегодня является флагманом российского Черноморского флота. А вот его имя в угоду политической конъюнктуре поменяли. Так как столица взяла шефство над моряками-черноморцами, то «Слава» стала крейсером «Москва».

Константин Хабенский в фильме «Адмирал» сыграл одновременно адмирала Колчака и капитана 1-го ранга князя Вяземского

Германский линкор-дредноут «Кронпринц» — противник «Славы» в последнем бою

Крейсер Черноморского флота «Слава»

У Вас недостаточно прав для добавления комментариев.
Возможно, Вам необходимо зарегистрироваться на сайте.