Биография

Василий Васильевич Каменский

В одной из автобиографий В. В. Каменского написано, что он родился в каюте камского парохода, капитаном которого был его дед по материнской линии. В другом варианте этот факт несколько уточняется: «Родился в селе Усть-Боровское (ныне северная часть г. Соликамска) на Среднем Урале. Дед ходил по Каме на пароходах капитаном».

Рано оставшись сиротой, В. В. Каменский воспитывался в семье тёти в г. Перми. Всё детство его прошло на Каме. Но муж у тёти умер, и юному Каменскому пришлось идти на службу в бухгалтерию Пермской железной дороги. В 1901 году в газете «Пермский край» появилась первая его публикация - статья о народной столовой. Энергия била в нём ключом, требовала выхода. В 1902 году он поступает в театральную группу, едет с ней в Москву, затем Тамбов, Севастополь … Турцию. В это время он знакомится с режиссёром В. Э. Мейерхольдом. Но вскоре В. В. Каменский оставляет сцену и возвращается на Урал, поступает работать на Нижнетагильский завод, но за участие в забастовке (1905 г.) его арестовывают и через несколько месяцев выпускают под надзор полиции. И В. В. Каменский уезжает, вначале в Пермь, затем в Севастополь, Персию. Вернувшись в Россию, он на время останавливается в Петербурге. Здесь поступает на Высшие сельскохозяйственные курсы. В эти годы он попадает в профессиональную литературную среду. Много пишет, печатается.

В 1910 году к нему приходит увлечение авиацией. Каменский едет в Париж учиться лётному делу, затем в Лондон, в города Италии и возвращение в Петербург. Показательные полёты на собственном аэроплане. Первое падение. Совершает в 1911 г. полёты в Перми, Нижней Курье. В 1912 году, в Варшаве, один из полётов заканчивается катастрофически, аэроплан разбился, пилот получил серьёзные травмы. Летать после этого Каменский перестал, но, живя после этого в Перми, он изобретает и испытывает на Каме аэроход.

В 1913 году он сближается с поэтами-футуристами (В. Маяковским, Д. Бурлюком и др.). Ездит с ними по стране, много пишет. 1913-1917 гг. - в творческом плане для поэта это время очень плодотворный период.

Октябрьскую революцию В. В. Каменский встречает восторженно, вступает в Красную Армию. Каменский стал одним из организаторов Союза поэтов. В 20-е годы он пишет свои наиболее значимые произведения, в том числе и прозу: «27 приключений Хорста Джойс», «Путь энтузиаста», «Лето на Каменке», поэму «Емельян Пугачёв», сборники стихов «Его-моя биография великого футуриста», значительно дорабатывает и переиздаёт поэму «Степан Разин».

Но начиная со второй половины 30-х гг. В. В. Каменский уже не создал ни одного нового значительного произведения. Пришла болезнь, а затем вынужденная неподвижность. Умер В. В. Каменский в Москве. На его могиле установлен памятник с надписью «Василий Каменский. Поэт. Авиатор».

Василий Васильевич Каменский (1884-1961) появился на свет в селе Усть-Боровское. Рано осиротел и воспитывался теткой из Перми. Служил бухгалтером Пермской железной дороги. Первым произведением Каменского была статья, посвященная народной столовой, напечатанная в газете «Пермский край».

В 1902 году он поступил в театральную группу и путешествует с ней сначала городами Родины, а потом и в Турцию подались. Оставив сцену, Каменский едет на Урал, где работает на заводе в г. Нижний Тагил. Как участник забастовки 1905 года, арестован, потом отпущен. Побывав в Персии и вернувшись в Россию, остановился в Петербурге и поступил на Высшие сельскохозяйственные курсы. Попав в профессиональную литературную среду, много пишет и активно печатается.

С 1910 года увлекся авиацией. Летному мастерству учится в Париже, Лондоне и городах Италии. Вернувшись в Петербург, летает на своем аэроплане, переживает первое падение, а потом и вторую катастрофу с серьезными травмами. Каменский больше не летает, но испытывает в Перми аэроход.

Сблизившись с поэтами–футуристами в 1913 году, Каменский колесит с ними по стране и много пишет. Именно этот период в его творчестве считается самым плодотворным. Встретив с восторгом революцию, Каменский вступил в ряды Красной армии, затем стает организатором Союза поэтов.

Тридцатые годы уже не дали такого результата, поскольку писатель заболел и стал неподвижен. Смерть настигла его в Москве в 1961 году. На могильном надгробии надпись: «Василий Каменский. Поэт. Авиатор».

Василий Каменский (1884—1961)

Василий Васильевич Каменский родился 5 (17) апреля 1884 г. на пароходе, плывшем по р. Каме, близ г. Перми. Его отец служил штейгером (управляющим) уральских золотых приисков, владельцами которых были графы Шуваловы. В пять лет мальчик осиротел, жил у родственников в Перми, закончил церковноприходскую школу и уездное училище. В 16 лет получил должность конторщика в бухгалтерии Пермской железной дороги. Пробовал себя в журналистике (писал заметки в «газету «Пермский край» под псевдони-мом Посетительский ). В 1902 г. пошел в актеры, выступал на провинциальной сцене под новым псевдонимом — В. В. Васильковский. В 1903 г. увлечение театром привело его в труп-пу Мейерхольда, который спустя некоторое время посове-товал Каменскому оставить сцену и заняться литератур-ным творчеством. Каменский вернулся на Урал, работал на товарной станции Нижнетагильского металлургического за-вода. За участие в политической стачке 1906 г. был арестован. Затем он отправился за границу — посетил Стамбул и Теге-ран, затем (в том же 1906 г.) приехал в Петербург, сдал экза-мены на аттестат зрелости при Васильевской гимназии и поступил на сельскохозяйственные курсы.

В 1908 г. Каменский знакомится с литературным миром Петербурга. Его привлекает новаторство В. Хлебникова ; он берет уроки живописи у Д. Бурлюка. В 1910 г. вместе с Бурлюком, Хлебниковым , Маяковским и другими участву-ет в создании литературной группы «кубофутуристов» и издании первого сборника «Садок судей». К этому же вре-мени относится его увлечение авиацией — Каменский ста-новится одним из первых русских летчиков. В начале 1911 г. Каменский приобрел в собственность моноплан, начал регу-лярно тренироваться и в марте отправился в Париж к авиа-тору и мастеру авиастроения Л. Блерио. Вернувшись в Рос-сию, он после серии удачных полетов на Урале и на юге страны получил диплом пилота-авиатора. В 1912 г. совер-шил турне по России и Польше, во время которого читал лекции об авиации и, естественно, демонстрировал возмож-ности нового средства передвижения — своего моноплана («Блерио XI»). 29 апреля 1912 г. Каменский попал в авиакатастрофу и остался жив. На этом его карьера авиатора закончилась. Однако именно благодаря своим «авиагастро-лям» Каменский заработал небольшое состояние, позволив-шее ему приобрести землю и построить усадьбу неподалеку от Перми, на р. Каменке. Его увлечение техникой и машиностроением в дальнейшем проявлялось не раз, уже через год после крушения моноплана Каменский сам сконструи-ровал глиссер и путешествовал на нем по р. Каме.

В 1913—1914 гг. Каменский вместе с Бурлюком и Маяковским совершает поездки по России с чтением лекций, докладов, стихов. В 1915 г. выходит «привольный роман » Каменского «Стенька Разин» (1916; 2-е изд. под названием «Степан Разин», 1918), проникнутый романтическим вольнолюбием.

1884-1961

Родился в 5(17) апреля 1884 г.
В одиннадцать лет Каменский начал писать стихи.
По семейным обстоятельствам Василию пришлось, оставив учебу, устроиться на работу в бухгалтерию Пермской железной дороги.
В 1902 г. Каменский, очарованный театром, решил попробовать себя в качестве актера.
Актерский путь привел Каменского в Николаев, в труппу В. Мейерхольда. Однажды Василий, сочтя, что поэтический монолог в одной из его ролей никуда не годится, написал стихи, которые прочитал на репетиции. После этого Мейерхольд посоветовал ему бросить театр и посвятить себя литературе.
Последовав его совету, Каменский уехал на родину, где в 1904 году начал сотрудничать в газете «Пермский край», публикуя стихи и заметки. В газете он познакомился с местными марксистами, определившими его дальнейшие левые убеждения. Вел агитационную работу в железнодорожных мастерских и руководил стачечным комитетом, за что оказался в тюрьме. Освободившись, отправился в путешествие в Стамбул и Тегеран.

В 1907 сдал экзамен на аттестат зре¬лости в Санкт-Петербурге, изучал агрономию, а с 1908-го года работал заместителем главного редактора в журнале «Весна», где познакомился с видными столичными поэтами и писателями, в том числе и с футуристами (Бурлюком, у которого учился живописи, Хлебниковым и другими).
В 1911 году ездил за границу, в Берлин и Париж, для обучения лётному делу, на обратном пути побывал в Лондоне и Вене, затем недолгое время был авиатором, одним из первых в стране освоил моноплан «Блерио XI». Ввел в обиход новое значение слова „самолёт“.
В 1913 году переехал в Москву, где примкнул к группе «кубофутуристов» и активно участвовал в её деятельности (в частности, в издании сборника стихов «Садок судей»).
В 1914 г. он стал редактором «Первого журнала русских футуристов», который издавал Давид Бурлюк; вместе с Бурлюком и Маяковским активно путешествовал по стране с выступлениями и в дальнейшем часто выступал с чтениями своих футуристических произведений. Один за другим выходят в свет его поэтические сборники.

Октябрьскую революцию Каменский воспринял с восторгом, как и большинство других футуристов.
В 1919 г. он стал работать в Высшей военной инспекции и в качестве культурного работника отправился на Южный фронт. Там он попал в плен к белогвардейцам и до взятия Крыма Красной Армией сидел в ялтинской тюрьме. Затем уехал на Кавказ, в Тифлис, где поступил на работу бухгалтером, но вскоре вернулся обратно в Россию.
Участник группы «ЛЕФ».
В 1920-е написаны: книга "Лето на Каменке", повесть "27 приключений Хорта Джойса" и др. В 1930-е - поэмы "Емельян Пугачев", "Иван Болотников". Мемуарные книги - "Путь энтузиаста", "Жизнь с Маяковским".

В 1934 г. поэт возглавлял Центральный театр воднотранспортников и вынашивал идею создания «плавучего» театра. Тогда же он передал свой хутор Каменка со всем имуществом в собственность колхоза.
В 1944-1945г. г. в тбилисской больнице ему ампутировали ноги. 19 апреля 1948 года поэта сразил инсульт, последние годы жизни он провёл парализованным.
11 ноября 1961 г. Василий Каменский скончался. Урна с его прахом покоится на Новодевичьем кладбище.

Судьба разбросала Каменского и его друзей, тех, кого "спаяла воедино любовь к поэзии великой дружбой" и кто "по-братски шел об руку во имя футуризма". После революции Каменский остался в России, его "братья-друзья" Бурлюк, Евреинов, Григорьев, Судейкин оказались в эмиграции.
На протяжении нескольких лет Каменский не расставался с надеждой еще раз повидаться с друзьями; если не самому вырваться в Америку, то зазвать их назад в Россию. Он не помышлял об эмиграции, ему просто хотелось "посмотреть, в чем там суть". Он много и часто писал своему другу pежиссеpу, дpаматуpгу и теоpетику театpа Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953), рассказывая о своей жизни в Советской России, о проблемах и успехах.

В 1926 году В.В.Каменский побывал в Баку, об этой поездке и незабываемых для него моментах небывалого литературного успеха в этом городе он написал Н.Н. Евреинову.

В марте 1926 года Каменский пишет Евреинову:

Здесь, в Пензе, мы прогостим до 20-го марта и выедем в Баку на 10 дней, а оттуда на Каменку, на летние каникулы... Что я делаю? ... Как поэт обязан к июню (для част. изд-ва) сдать книгу стихов-поэм. А пока в качестве лектора читаю лекции. Это и в Баку будет.

В первых числах октября поеду в Пензу на 2 недели. Потом в Баку на 2 недели...

И лишь в конце 1920 года удалось В.В. Каменскому попасть в Баку.

СССР. Азербайджан. Баку.
Улица Саратовца Ефимова, д. 7.
О. П. Шильцовой. Для.
Декабрь 1926
Родной мой друг Количка,
твое последнее письмо (посланное на Пермь) задержалось там 2 недели, т.к. там не знали точно, где я пребываю. А я вот живу в Баку, и сюда на днях только переслали твое письмо. Однако никакой там визитной карточки (о чем ты писал) не оказалось. Я адресую по конверту. Полагаю дойдет.
Радуюсь успехам твоим художественным и долларным, но не радуюсь твоей общей усталости. Здоровье слишком важная вещь, чтобы его так по-американски тратить. Не зарывайся. Пора тебе, брат, взяться за отдых, а то сгоришь раньше положенного срока. Советую передохнуть, переоправиться, возродиться. Замотался ты, сердечный, задолларился.
К вашей нью-йоркской Ко прибавился Боря Григорьев - один из тех трех моих братьев-друзей (т.е. ты, Григорьев, Бурлюк), кот. я люблю. Больше этих трех у меня нет никого на свете. И все вы трое в Нью-Йорке. Неужели не стыдно вам, что меня нет среди вас. Ведь ясно: я должен быть с вами.
Но вы далекие, но близкие, как-то странно мало проявляете желания, действенного желания найти способ скорей привлечь и меня в Америку. Понимаю, вам не до меня, и я не в обиде. Глупо было бы с моей стороны удариться в обиду. Однако я не унываю и все жду, жду, жду, что вот-вот-вот ты и Додя возьметесь за меня и я, наконец, тронусь.
В сущности дело мое только за деньгами, чтобы выехать, по крайней мере, с 750 дол. Жену я оставлю в Париже, а сам в Нью-Йорк ахну до лета. Так я направлен и настроен. Заработать здесь эти 750 дол. мне сразу невозможно, а заработывая по частям по месяцам, ни черта не скопишь, ибо надо жить, надо кушать, надо вообще. Время же идет.
Додя же ничего не пишет. Впрочем, Боря Григорьев пишет, что он говорил с Додей и мой великий друг-брат уверил,будто кто-то собирается меня в Нью-Йорк выписать. Вот это было бы гениально. Иначе трудно. Мне лишь бы доехать, а там моя голова сделает свое дело: буду стихи и лекции читать, на гармошке играть, фокусы показывать, пьесы ставить, на голове ходить, шпаги глотать. Найду что-нибудь подходящее. С Фордом, например, аэропланы буду заворачивать.
Держу пари, что, несмотря на твое запугивание конкуренцией,не пропаду. Авось. Ибо всю жизнь занимался конкуренцией и не жалуюсь на судьбу. Напротив, очень недурно себя чувствую. И победы свои считаю делом естественным. Как видишь, по-прежнему я неплохого мнения о своих "гениальных возможностях".

В Баку в Драм. Театре пойдет мой "Пушкин", в цирке "Емельян Пугачев", в 2 клубных театрах комедии "Скандальный мертвец" и "Женитьба совработника".
Это все задержит меня тут 1 месяц или полтора.

А в Баку жить, брат, изумительно. Сегодня 4 декабря, а я хожу без пальто. Тепло, моревейно, виноградно, легко и укладисто. Лишь одна у нас всеобщая печаль: денег в стране мало. При своих силах я должен бы заработывать кучу, а этого нет. Только на жизнь и хватает. Живу же, разумеется, не худо.
Баку, Количка, теперь тебе не узнать. Есть трамвай, есть электрич. жел. дорога. Площади превращены в дивные сады. Много грандиозных построек. Населенье удвоилось. Жизнь бьет фонтаном нефти.
Худож. успех у меня тут огромный. Признатьсяя читаю теперь еще лучше. И голос стал еще больше, музыкальнее. Из меня выходит композитор словотворчества-звукотворчества. Чем дальше читаю, тем успех больше растет, а под конец ногами топают, требуя повторения. А я говорю аудитории: но ведь вы же, милые, утомились слушать, ведь я уже час бисирую, черт возьми. А мне кричат: хоть умрем, а еще, еще! Беда с этим успехом: шуму много, денег мало. Несуразица.
В Нью-Йорке, пожалуй, следует, как приеду, поднести меня как мастера чтения. Ну, а за сим целую Аничку, целую каспийски тебя с любовью.
Вася
Р.S. Прилагаемые стихи "Червонная осень" пользуются всюду исключительным успехом. И, конечно, "Жонглер" и сверхуспехом "Пожар Пугачевский" , громадная, аховая, огненная поэма.
Всем этим хвастаюсь для того, чтобы ты принял действительные меры к водворению меня в Нью-Йорк, хотя бы на два месяца. Ужасти как посмотреть хочется и себя показать. Ты пишешь, что хлопочешь по части въезда в Нью-Йорк "нескольких моих друзей". Не забудь и обо мне грешном. Уверяю, что я буду тебе полезен для симпатического пищеварения и освежения духа вообще. Коля, ведь я же талантливый парень и не тяжелый человек. Черта ли тебе еще надо, ядрена мать.

Собутыльник Василий

Видимо, впечатления от горячего приема почитателями его таланта были так глубоки, что Каменский в мае 1927 года, будучи уже в Сухуме, пишет об этом вновь Евреинову:

Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 2. К-Р Фокин Павел Евгеньевич

КАМЕНСКИЙ Василий Васильевич

КАМЕНСКИЙ Василий Васильевич

псевд. Попечительский, В. К-ий; сценич. псевд. В. В. Васильковский;

5(17).4.1884 – 11.11.1961

Поэт, прозаик, драматург, актер (в труппе В. Мейерхольда), художник. Публикации в футуристических сборниках «Молоко кобылиц» (М.; Херсон, 1914), «Рыкающий Парнас» (Пг., 1914), «Первый журнал русских футуристов» (М., 1914), «Дохлая луна» (М., 1914) и др., в альманахах «Стрелец» (Пг., 1915), «Весеннее контрагентство муз» (М., 1915), «Взял. Барабан футуристов» (Пг., 1915), «Очарованный странник» (Пг., 1915). Стихотворные сборники «Танго с коровами» (М., 1914), «Нагой среди одетых» (М., 1914; совм. с А. Кривцовым), «Девушки босиком» (Тифлис, 1917), «Звучаль веснеянки» (М., 1918). Романы «Землянка» (СПб., 1911), «Стенька Разин» (М., 1916). Книга воспоминаний «Путь энтузиаста» (М., 1931).

«Ладный, стройный, золотоволосый парень, добродушный и веселый, он казался особенно интересным потому, что был не только поэт, но и летчик, бесстрашно летал на „Фарманах“, „Блерио“, а летать в этих „гробах“ было опасно» (Л. Никулин. Владимир Маяковский).

«Трудно один раз поговорить с Василием Васильевичем, чтобы не почувствовать всего его обаяния. Все, начиная от молочных глаз, пушистых волос и мягкости фраз и кончая талантом стиха и слова и даже звука голоса, сразу привлекает к нему.

Жизнь Васи так подробно описана им самим в его автобиографии, что повторять ее не стоит. Но стоит утвердительно сказать, что если Каменский талантлив в своем творчестве, то в своей жизни он еще талантливее.

…Каменский весь в улыбке. Он даже сердится с улыбкой. В древние и особенно в Средние века искали эликсир молодости. Вася его нашел. Он вечно молод.

…Каменский так любит и понимает природу, как разучились понимать ее мы, горожане, клопы небоскребов.

Каменский так любит солнце, что даже стал пилотом, чтобы быть ближе к солнцу, и это любимое солнце пролило в глаза своего обожателя несколько капель золотой влаги. Глаза Каменского – с золотым обрезом. Стихи его тоже с золотой каймой. А голос – это Стенькин посвист в Жигулях.

Энергия Каменского неистощима. Я помню, с каким жаром он занимался самыми пустяшными делами. Он сутки оклеивал „Кафе поэтов“ [в Москве. – Сост .] и повесил как символ на стену вместо картины свои старые дырявые штаны. Это было в восемнадцатом – девятнадцатом годах. Штаны уже были редкостью, и надо сказать, что в первое время после открытия кафе мы зорко оберегали стены, боясь, что посетители вместе с восторгом от наших стихов унесут и Васины штаны. В конце концов они действительно куда-то пропали» (В. Шершеневич. Великолепный очевидец).

«Стихи Каменского весьма благозвучны, особенно когда их читал сам автор, – да я и не представляю себе, как мог бы их читать кто-либо другой. Каменский их не читал, это не было чтение, а нечто вроде декламации, в которой слышались и щелканье, и звон, и соловьиные звуки. Надо отдать справедливость автору: он декламировал неподражаемо; ни один артист не мог бы прочитать его стихи лучше. Стихотворение его „Шпалы“ незабываемо» (И. Клюн. Мой путь в искусстве).

«Василий Каменский – любит эстраду, и когда в 12 году аэроплан стал эстрадой геройства, риска – той плоскостью, к подножью которой и цветы, и улыбки женщин, то мы видим Василия Каменского, такого кроткого, нежного, рискующим золотом кудрей, чертящим воздух Парижа, Лондона, Берлина, Варшавы…

…В. Каменский был первым поэтом, полетевшим не на воображаемом пегасе, – а по-настоящему. Развитие технических горизонтов дает новые ощущения, новые темы, новые ритмы. Пушкин и Лермонтов, – да и вообще поэты XIX века поэтически учли таратайку, верховую езду, скорость урагана, но паровоз – вагон не были впитаны поэтическим сознанием. Воздухоплавание, мотор – впервые замечены – „поэтически созданы“ футуристами. Каменский ритмически пережил и дал нам легкость этого нового переживания.

…Каменский в своем творчестве прост – почти элементарен. Непосредственность его исключительна. Он идет против приемов общепризнанного, литературно благообразного творчества…Певучая легкость и бездумность, риск, по склону забав словесных, дают стихам Каменского неувядающую свежесть» (Д. Бурлюк. Василий Каменский).

«Ближе к 1919 г…оповещалось, что поэт Василий Васильевич Каменский будет „держать экзамен на гения“ такого-то числа и месяца в помещении Московского Камерного театра. Конечно, такое оповещение вызвало громадный интерес…Театр, как говорится, „был полон“.

Устроителей этой затеи было двое: В. В. Каменский и Н. Н. Евреинов… Я в это время работал в Камерном театре как композитор и дирижер и поэтому был во всякое время вхож туда, мне тоже любопытно стало посмотреть, что это будет… В фойе я увидел такое зрелище: Евреинов и Каменский, ожидая своего выхода на сцену, ходили, как две пантеры в клетке, навстречу друг другу, заложив руки за спину, молча и мрачновато. Я занял свое место в зале, и „представление“ началось.

…Совершенно серьезно [Евреинов] сказал, что должен прежде всего рассеять возможные подозрения публики, что этот экзамен проделывается как шутка. „Нет, – сказал он, – это совершенно серьезное дело, и если кто-нибудь думает, что это показывает нескромность поэта В. В. Каменского, то я с этим тоже согласиться не могу. Другие поэты сами провозглашали себя гениями. Так, например, Гораций сказал: „Exegi monumentum aera perennius“. Пушкин перевел эти стихи так: „Я памятник себе воздвиг нерукотворный“… Игорь Северянин прямо заявил: „Я гений, Игорь Северянин…“ Вот это действительно нескромность. А Василий Васильевич, напротив, выказал величайшую скромность, не хвастая, а желая знать ваше мнение, мнение людей, для которых он и писал свои стихи. С этой целью он и хочет держать экзамен, представляя вам самим решить, достоин ли он этого высокого звания. Василий Васильевич, пожалуйста!“

Каменский вышел на сцену, встреченный рукоплесканиями. Он был в мужицких сапогах и, кажется, одет был тоже просто, по-рабочему. Развязно расхаживая по сцене, он сказал, что прежде всего должен объяснить свое поведение: „Ядавно пишу стихи. У меня дома несколько сундуков ими набито. Но вот недавно я подумал, что стоит продолжить этим заниматься только в том случае, если я гений. Если же нет, то я решил бросить это дело. Я могу заняться чем-нибудь другим. Я много чего умею делать: управлять автомобилем и самолетом. Ну, скажем, сделаюсь летчиком. Я умею составлять ваксу – в конце концов, могу сделаться чистильщиком обуви. Вот я и прибегаю к экзамену, чтобы узнать у моих читателей, считают ли они меня достойным высокого звания „гений“? Результат голосования и покажет это“… Затем он долго читал стихи разных периодов и жанров своего творчества. Там были, например, стихи беспредметные, разных размеров, состоящие из бессмысленных, но подобранных по звучности слов, сначала с одним ударением в каждом, потом с двумя ударениями в строчке, например: „Згара амба/ Згара амба/ згара амба“ и т. д. Потом с тремя ударениями: „Амб згара амба/ Амб згара амба“ и т. д. Потом шли разные многоударные композиции… Точно и целиком я помню только одно стихотворение – „Прибой в Сухуми“…Он читал, выразительно жестикулируя, постепенно повышая голос, делая его все более певучим в припеве. После резкого и короткого „Бах!“ шел постепенный „отбой“, разливаясь и затихая к концу до пианиссимо.

На другой день я зашел в театр узнать результат голосования. Он был положительный. Вскоре появилась афиша с оповещением, что тогда-то состоится концерт поэта Василия Васильевича Каменского, недавно выдержавшего экзамен на гения» (А. Александров. Как поэт Василий Каменский держал экзамен на гения).