Почему робот не отнимет у вас работу (но только пока). «И радости вашей никто не отнимет у вас…

Сегодня, в день тезоименитства недавно преставившегося ко Господу протоиерея Геннадия Нефедова, о нем вспоминают сослуживцы, ученики и прихожане Богоявленского храма, что в Китай-городе, где более четверти века батюшка был настоятелем.

Я увижу вас опять,
и возрадуется сердце ваше,
и радости вашей
никто не отнимет у вас

Дорожите возможностью богослужения

, ректор Николо-Перервинской семинарии

Отец Геннадий родился в 1942 году, его младенчество пришлось на тяжелые военные годы. В школе, а зачастую и во дворах, верующие дети тогда проходили через издевательства и придирки со стороны сверстников и учителей. Отца Геннадия с юности отличала крепкая и глубокая вера.

Мы вместе с ним были иподиаконами у Святейшего Патриарха Пимена. Не помню, чтобы он когда-либо шутил. Всегда был такой собранный, принципиальный, целеустремленный, энергичный молодой человек. Из него и получился истовый и ревностный в служении священник. Настоящий пастырь, душу полагающий за овец своих (Ин. 10, 11).

Отец Геннадий очень дорожил возможностью богослужения и делился ею с другими, привлекал молодежь. Он не мог просто воссоздать храм и далее спокойно служить в нем. Так родились Регентско-певческая семинария, иконописная школа, гимназия, учительские курсы. Сколько сейчас священников, регентов, певчих, иконописцев, взращенных попечением отца Геннадия, трудятся для Церкви.

Стены воссоздать не так сложно. Главное - души человеческие

Стены воссоздать не так сложно. Главное - души человеческие. Много отец Геннадий на этой ниве спасения отдал сил. Не с пустыми руками пошел к Богу.

Нас с отцом Геннадием особенно объединила Иверская часовня, которая стоит на Красной площади. Исторически она с XVII века принадлежала нашей Николо-Перервинской обители. Разрушенная после революции, она была воссоздана в 1995-м году и приписана уже не к Перерве, а к Богоявленскому храму бывшего Богоявленского монастыря, где настоятельствовал отец Геннадий. Уже на следующий год по благословению Святейшего Патриарха Алексия II накануне Пасхального празднования Иверской иконы в часовне отслужили молебен, и список образа, написанный учениками основанной отцом Геннадием при его храме иконописной школы, с огромным крестным ходом был торжественно препровожден к нам. Теперь это главная святыня нашего Никольского собора.

Круглосуточно перед Иверской иконой у нас совершается акафистное пение. Ежедневно в 16.00 акафист читает священник, а в остальное время - студенты нашей семинарии, прихожане, просто верующие люди, кому надо сугубо помолиться перед этим образом. От иконы происходят чудотворения. Приходят к ней те, кто страдает, например, винопитием, табакокурением. «Помолитесь перед иконой, - говорю им. - Можете даже на ночь остаться помолиться. Божия Матерь поможет! Несомненно». Потом ко мне уже неоднократно подходили и признавались: «Все! Я получил избавление от своего недуга». Однажды даже от воровства Пресвятая Богородица избавила помолившегося у иконы парня. А до этого преуспевающему человеку постоянно что-то где-то надо было стащить.

Иверская икона в молитвенную память об отце Геннадии связывает теперь очень крепко наши Николо-Перервенскую и Богоявленскую некогда обители.

«Он заложил в мою душу то, что принесло плоды священства»

Моя встреча с отцом Геннадием произошла на осеннюю Казанскую, 4 ноября, в 1981-м году. Я тогда был вполне успешный молодой ученый, бывший спортсмен, у меня была семья, квартира, интересная работа. Подрастала дочь. Живи и радуйся, но какая радость без Бога? Все пошло наперекосяк: и работа уже не приносила удовлетворения, и семейная ладья дала течь… Надо было искать смысл жизни. И вот тогда Господь нам послал отца Геннадия.

Я не был воинствующим атеистом, но церковников недолюбливал - сказывалась атеистическая пропаганда в пионерии и комсомоле, где я был одним из активистов - членом комитета комсомола крупного научно-исследовательского института. Но отчаяние сделало свое дело, и я по рекомендации Ольги Александровны Ветелевой, дочери протоиерея Александра Ветелева, духовного отца батюшки, пошел на беседу с ним.

Отец Геннадий обратил наши сердца и взоры к Богу

Мы с Ириной, моей супругой, увидели молодого священника, ему тогда еще и 40 лет не было, с удивительным взглядом бездонных голубых глаз, которые очень внимательно на нас смотрели. Захотелось все рассказать, ничего не утаивая, и мы проговорили в тот раз больше трех часов, полностью открыв перед ним свои души, ничего в своей жизни не приукрашивая и ни в чем себя не оправдывая. Внутри нас произошла существенная перемена: если раньше мы пристально смотрели друг на друга, все подмечая, то теперь просто стали смотреть в одну сторону - отец Геннадий обратил наши сердца и взоры к Богу, и все уже совершенно иначе и просто устроилось.

Батюшка, помню, тогда нас терпеливо выслушал, а потом заключил: «Я вас друг без друга не вижу, и, какое бы вы ни приняли решение, приходите в храм». Мы попросили отца Геннадия о духовном руководстве, и он не отказал нам. Вскоре его перевели в храм Преображения Господня в Богородском, где неподалеку находился дом, в котором я родился, и, наверное, в детстве меня в этот храм водила моя бабушка Ольга, с которой мы вместе жили. Царствие ей Небесное! Мой наносной атеизм, быстро потрескавшись, стал осыпаться, и я понял, что Бог всегда был рядом и вел меня к Себе через тернии все эти многомятежные молодые годы. А «ободрался» я в этом пути значительно, так что моя первая исповедь у батюшки затянулась на часы - сколько всего непотребного было содеяно. Хотя для атеистической молодежи, исповедующей эпикуреизм: живем же один раз, - это было в порядке вещей.

Потом для нашей семьи начались «трудовые церковные будни». Спорт и наука приучили меня к терпению и труду, но в Церкви я во всем чувствовал себя новичком. На первых порах не мог выстаивать на службах более четверти часа - все тело болело, а ум плавился. Я спросил у батюшки: «Почему бабушки стоят, как вкопанные, а я, спортсмен, больше десяти минут не выдерживаю?» - «У тебя другая группа мышц развита, а для статических нагрузок она не подходит», - ответил он.

Мне, как это было типично для советских граждан, представлялось, что священники люди малообразованные, и чему мне, кандидату наук, у них учиться? Но батюшка и сам оказался кандидатом богословия, окончившим Московскую духовную академию, где он потом преподавал, прошедшим армию и школу иподиаконства у патриарха Пимена. Он отвечал мне на многие сложные вопросы, которые долгое время ставили меня в тупик.

Удивительно, но, начав читать духовную литературу, я стал лучше понимать и физическую химию, которая была областью моей профессиональной деятельности. А в семейной и общественной жизни батюшка постигал такие глубины, что это порой вызывало у меня трепет и благоговение. Он видел, что меня ждало за углом жизненных ситуаций. Он никогда не приписывал себе прозорливость, но явно обладал даже в молодые годы духовной рассудительностью. Говорил: «Если приходите ко мне как к Геннадию Николаевичу, то и получите совет от Геннадия Николаевича, а если приходите к отцу Геннадию, помолившись усердно Богу, то я могу сказать то, что и сам не знал и не ведал, а просто озвучивая то, что Господь хочет до вас донести».

Он духовно прозревал за горизонты, туманные для нас

Ни одно серьезное дело мы не предпринимали без совета с батюшкой. Шли к нему со своим ви дением ситуации, за благословением, а уходили озадаченные, с совершенно неожиданным решением вопроса, принимая это осознано, с полным доверием отцу Геннадию. Он никогда не настаивал, но умел раздвинуть рамки, так как духовно прозревал за горизонты, туманные для нас. Только один раз за все 36 лет нашего общения он проявил настойчивость, даже категоричность. Это были 1990-е годы, о науке никто и не вспоминал, больше думали о торговле, хлебе насущном. А я в то время возглавлял частный научно-технический центр, который довольно успешно существовал, несмотря на преобладающую в стране разруху. И вот отец Геннадий стал уверенно рекомендовать мне защищать докторскую диссертацию: «А то, - говорит, - просто погибнешь».

Погибать не хотелось, но сделать что-либо в тот момент было невозможно: моя работа имела гриф «секретности», и у нее было много маститых противников с солидными учеными званиями. Но, по молитвам батюшки, мне неожиданно позвонили из института и, сообщив о снятии грифа, предложили вернуться, чтобы как раз продолжить научные изыскания! Недавние оппоненты стали помощниками в работе над монографией. В результате я защитил докторскую диссертацию и получил в дальнейшем звание профессора. Диплом доктора наук мне вручили 4 ноября, в день празднования осенней Казанской иконы Божией Матери. В нашем храме тогда был престольный праздник, служил Патриарх Алексий II, и батюшка не только меня поздравил, но и представил Святейшему. Долгое время было непонятно, для чего мне этот высокий статус доктора наук? Но в последние годы становится все более очевидно то, что отец Геннадий прозревал еще тогда: степень спасает от многих жизненных перипетий и защищает научное направление работы.

В 1990-м году батюшка предложил мне войти в «двадцатку» новой возрождающейся общины Богоявленского храма. Я был этому очень рад и стал активным членом прихода - преподавал в воскресной школе вместе с супругой Ириной, оба мы вошли в состав приходского собрания. А в 1992 году отец Геннадий ввел меня в алтарь и благословил послушание алтарника.

Наша старшая дочь вышла замуж за молодого человека, алтарника нашего храма, впоследствии ставшего священником. Во многом батюшка способствовал заключению этого брака, состоявшегося, без сомнения, по его молитвам, хотя всегда и отнекивался, что «он здесь ни при чем». Шло время, в храме стал алтарничать и наш младший сын, а потом и четыре наших внука.

Большим событием в моей жизни стала встреча с отцом Иоанном (Крестьянкиным), к которому я два раза ездил с отцом Геннадием в Псково-Печерский монастырь. Старец нас очень ласково и с любовью встречал. С отцом Геннадием вел долгие духовные беседы, а меня благословил продолжать заниматься наукой и во всем помогать батюшке.

Наша семья знает отца Геннадия более 35 лет. Между нашими семьями сложились теплые взаимоотношения: все вместе мы ходили в походы, ездили в паломнические поездки на машинах, устраивали задушевные «банные посиделки» и просто ходили друг к другу в гости. Батюшка крестил всех наших внуков, освящал наше городское и загородное жилье, отпевал наших родителей. За все эти годы батюшка научил нас трезво смотреть на жизнь, стараться во всем искать Промысл Божий и поверять свои мысли советом с духовником.

Батюшка ушел от нас, но нет чувства безысходности и безутешного горя, а есть тихая печаль и вера, что мы все снова будем вместе, батюшка нас обязательно встретит и проводит в небесные обители. Царствие тебе небесное, дорогой отец Геннадий! А меня очень радует и утешает мысль, что на земле живет маленький Геннадий Николаевич Нефедов - полный батюшкин тезка и внук, сын священника отца Николая Нефедова и мой крестник.

Потребность праздника. Миссионерские аргументы

Отец Геннадий очень любил устраивать праздники. Когда я только пришла в Церковь, меня это покорило: так, оказывается, может быть. Это шло у него от души, ему хотелось, чтобы все собрались. В дни двунадесятых праздников устраивалось приходское застолье. Он наливал себе маленькую рюмку и с нею обходил буквально всех. От него столько исходило радости и веселья, что он их просто источал. Возможно, это свойство появилось у него с годами в результате глубокого молитвенного опыта богообщения. Ведь эту силу откуда-то надо брать, чтобы так щедро делиться ею с другими? Но у него это уже была та радость, про которую сказано, что ее никто не отнимет у вас (Ин. 16, 22).

За праздничным столом батюшка всегда обращался к нам с кратким словом. Он соотносил высокие духовные смыслы с нашей повседневностью, так, чтобы мы могли всецело проникнуться ими. Он старался сказать что-то очень теплое. Его семья изначально жила внутри церковной традиции, а мы, прихожане, - по большей части нет. Поэтому отец Геннадий постоянно стремился помочь нам одухотворить всю нашу жизнь, вплоть до быта. Он подчеркивал, что не должно быть разделения на жизнь в Церкви и вне.

«Трапеза - это продолжение службы», - наставлял он. Долгое время сам возглавлял и будничную приходскую трапезу. Никто даже за стол не садился, пока отец Геннадий не придет и не благословит еду. А ждать приходилось все дольше и дольше, по мере все возрастающей нагрузки батюшки, пока он не стал благословлять начинать без него.

Помню, на день рождения, на именины батюшке дарили цветы, а он их раздавал всем, кто потрудился, готовя, накрывая столы, убирая. Он сам ходил и раздавал эти цветы. Еще пойдет, найдет тебя, как пропавшую овцу (Лк. 15, 4), чтобы лично вручить тебе этот цветочек. Это было так трогательно и дорого.

Для меня его образ связан именно с радостью. Радостный человек!

Когда в храме появлялась новая икона, отец Геннадий так радовался! Для меня его образ связан именно с радостью. Радостный человек! На детских елках он был необычайно веселым, искрящимся и даже озорным. Авторитет настоятеля от этого ничуть не страдал.

Храм Богоявления всегда был образцовым. Таким и должен быть храм, где настоятельствует благочинный. На Богоявленский храм многие приходы равнялись.

Когда сыновья отца Геннадия - нынешние отцы Николай, Иоанн и Андрей - еще были юными алтарниками, то служба была такой изящной и слаженной по исполнению, что казалось - лучше и не может быть. Никто из них никогда не ошибется на службе, не чихнет, не покашляет - никаких лишних движений, и все происходящее во время богослужения - строго в унисон. Всегда все было настолько стройно и красиво, что все человеческое при священнодействии сходило на нет и уже никак не обнаруживало себя. Служба была строгой, но радостной. Еще его службы отличала совершенная внятность, размеренность: не тихо - не громко, не быстро - не медленно, - все так, как и должно быть.

У нас был ныне уже почивший сотрудник Николай Мархаев. Он поначалу с трудом входил в церковную жизнь. И вот однажды он поехал что-то починить, кажется, форточку, домой к отцу Геннадию. Заходит в комнату батюшки и видит коврик в молитвенном углу с иконами… А этот коврик весь вышаркан, истерт в поклонах. Как же это его тогда впечатлило! Он об этом потом всем рассказывал. Это сыграло большую роль в его воцерковлении и, есть упование, в спасении души.

«Что же я отцу Геннадию на исповеди скажу?!»

Я как-то раз поехал в деревню и там, сходив к соседям за водой, в колодце нечаянно утопил ведро. Просто веревка к тому моменту уже, видно, перетерлась и оборвалась. Думаю: «Что же делать?» Соседей уже давно не было видно. Может, пусть там и лежит это ведро? Как его теперь оттуда достанешь? Пришел домой. А мысли не оставляют: «Что же я отцу Геннадию на исповеди скажу?! А он мне что ответит?» Всю ночь я плохо спал. Наутро оделся и сразу пошел ведро доставать. Хотя понимал, что достать его почти нереально, разве что выкачав всю воду из колодца. Из инструментов-приспособлений у меня была только веревка и на ней крючок. Однако не прошло и 10 минут, как я вытащил это ведро! Уверен, что только по молитвам отца Геннадия я смог это сделать.

Во-первых, именно из-за него я решился на эту авантюру, иначе, если бы не было этой привитой нам настоятелем привычки чувствовать, что есть грех, я так бы и махнул рукой на это утопленное ведро, никто же ничего не видел…

Во-вторых, действительно произошло чудо. Я сразу же попал крючком в маленькую, диаметром 2 на 2 см, петельку, которая осталась на ручке ведра от оборвавшейся веревки. Я даже не за ручку подцепил!

У нас очень больным родился внук, и я не знала, кому молиться, перед какой иконой. Просто все советовали по-разному. Я обратилась с этим вопросом к отцу Геннадию. Он очень долго думал, молился, а потом сказал: «Молись перед иконой Божией Матери «Целительница». Знаешь такую иконочку? Вот перед ней и молись». Я купила небольшой образок, начала молиться. И спустя совсем немного времени я нашла большую такую икону «Целительница» - ее кто-то просто выставил на лестничной площадке, точно Сам Господь ее послал по батюшкиным молитвам. Меня тогда это очень поразило.

На занятиях, помню, батюшка нам говорил, что для духовной жизни очень важна элементарная дисциплина: если на молитву встаешь, то каждый день в одно и то же время. Когда у него на занятиях кто-то что-то спрашивал, первым делом отец Геннадий возвращал вопрос: «А в Евангелии что об этом сказано?» В последние годы наставлял нас в течение дня несколько раз читать мирную ектенью. Сокрушался: «Никто не молится на службе. Надо, - учил, - вместе с диаконом на службе эти слова повторять. И в течение дня несколько раз мысленно возвращаться к ним».

Через него само Небо смотрит на нас

Я узнала отца Геннадия в 1992 году, когда поступила на обучение в иконописную школу в Богоявленском храме. Для меня его облик ассоциируется с двумя понятиями - ум и радость.

Первое яркое мое впечатление о батюшке тех времен - его умные, внимательные, зоркие глаза, но самым поразительным был их редчайший цвет - необыкновенно насыщенного небесно-голубого оттенка. Это я заметила во время его проповедей, когда он вдохновенным словом раскрывал нам тайны Небесного Царства и пути к нему. Батюшка имел обыкновение во время проповеди поднимать глаза вверх, к небу, и, казалось, что небеса отражались своей голубенью в его очах. Иногда казалось, что через него само Небо смотрит на нас…

Второе яркое впечатление - радостность его духа. Я была в то время яростным неофитом, «крутой монастыркой», которая начиталась древних патериков, сказаний о покаянном плаче и жёсткой аскезе. А батюшка вел тогда у нас уроки катехизиса, если не ошибаюсь. И однажды на занятии он рассказывал, каким должен быть христианин. А каким? Радостным и молитвенным, по апостолу Павлу (ср. 1 Сол. 5, 16), ведь радость о Господе возносит наши молитвы к Небу. Он привел нам пример, что радость подобна теплому воздуху, который поднимает воздушный шар вверх. Если воздух будет холодным, то шар не взлетит, а если его нагреть, и он станет теплым, то только тогда воздушный шар полетит к небу. До этого момента я сдерживалась, но тут меня взорвало! Я запальчиво произнесла: «Святые отцы заповедали нам плакать о своих грехах, а вы говорите нам о каком-то воздушном шаре!..»

Батюшка, взглянув на меня, сразу всё понял и ничего не возразил на это, но, хитро ухмыльнувшись, начал рассказывать другую байку - о невесте. «Прекрасная невеста ждет своего прекрасного жениха, - начал батюшка, - и ожидание тянется долго… И вот он идет!..» Все затаили дыхание… «А невеста, встав навстречу жениху, вдруг замешкалась и говорит ему: ‟Подожди немного, сейчас я пойду, посмотрю, сколько накопилось грязного белья…”» Тут все дружно рассмеялись, в том числе и я, вдруг осознав неправоту своей позиции, и, предчувствуя некрасивую развязку события, замахала руками: «Батюшка, поняла, поняла, хватит!» Но батюшка был неумолим и досказал эту печальную историю…

Какой прекрасный урок дал он мне тогда! Как я благодарна ему! И как нам повезло, что именно он, дорогой отец наш Геннадий, преподавал нам основы Православия!

Вопрос, связанный с радостью о Христе, актуален, и, может быть, особенно именно сейчас, когда на наших глазах разворачивается Апокалипсис.

Давайте радоваться о Христе Спасителе нашем, несмотря ни на что!

Фотографии прот. Геннадия Нефедова - Алексей Ососков

- Мне кажется, у Андрея сейчас действительно было озарение.

А почему вы так считаете?

- Потому что он говорил теми же словами и с теми же чувствами, которыми говорите сейчас вы.

Если вы это знаете, и я это знаю и с ним это действительно произошло, то есть он это тоже знает, то кому и зачем вы сейчас говорите?

- Всем, кто этого еще не знает.

Но ведь они узнают только тогда, когда сами переживут такое.

- Андрей мог не заметить то, что с ним произошло.

Можно ли не заметить озарение? Молнию, которая пронзает тебя и изменяет твое видение? Разве можно ее не заметить?

- Ну, вот у Володи было озарение, когда он осознал…

- У меня не было никаких молний.

Смотрите, вы опять говорите о ком-то, рассказывая ему, что с ним происходило.

- Потому что он это сказал.

- Я ничего не говорил.

На самом деле он этого не говорил. А если даже это произошло с ним, то произошло и ни в чьих комментариях не нуждается. Если же это не произошло, то никакие рассказы об этом ничего не изменят. Предположим, я вам буду говорить о том, что вы сейчас стали ангелом. Я буду говорить, говорить и говорить об этом. Ну и что? Что это изменит? Да ничего не изменит. Вы не станете от этого ангелом.

- Но ведь существует гипноз. Человеку можно внушить все, что угодно. И он будет это делать.

Да. Существуют различные методы внушения и самовнушения. Например, вы говорите кому-то: «Ты знаешь, с тобой произошло вот это. А сейчас ты чувствуешь вот такое. А теперь ты будешь делать вот так». Если человека ввести в определенное состояние сознания и делать подобные внушения, он начнет их выполнять. Это и есть гипноз. Человека вводят в состояние ума, в котором он восприимчив к внушениям, идущим извне, дают команду и он ее выполняет. Ничего особенного в этом нет. С точки зрения осознания это ничего не дает. Более того, это насилие.

На самом деле, подобное насилие постоянно происходит в жизни подавляющего большинства людей. Гипноз, внушение, самовнушение - это введение в ум определенных программ. Есть некие способы и технологии, с помощью которых ум приводится в определенное состояние восприимчивости к прямым или косвенным внушениям. Но любые насильственные гипнотические внушения можно осуществлять только с теми, кто не осознает самих себя. Гипноз - это внешнее кодирование, а осознание - универсальный способ раскодирования.

- Мне кажется, Рустам имеет склонность использовать такие техники применительно к другим и к себе.

- И у меня возникает то же ощущение. Он постоянно говорит другим о том, что они чувствуют и думают. Когда я слушаю Рустама, я где-то на пятой, шестой фразе теряю мысль. Монотонность его голоса настолько высокая, что я просто начинаю засыпать. Меня раздражает его манера каждому объяснять, что он чувствует. Мне кажется, что с этим надо бороться. Но я ему благодарен. Я пытался ему что-то объяснить и вдруг поймал себя на собственном стереотипе. Вообще, когда он начинает говорить, меня всегда охватывает сначала неловкость, потом желание его прервать.

Видите, в любой ситуации мы можем получить прибыль с точки зрения осознания самого себя. Именно поэтому, кто бы здесь что ни говорил, и что бы ни происходило, оно всегда очень важно для нас всех. Если конечно мы это правильно используем, то есть осознаём то, что сами чувствуем, думаем и делаем.

- Верно. Например, для меня очень характерна нетерпимость, которая в разных ситуациях проявляется в той или иной степени. С помощью Рустама я смог ее увидеть сейчас.

- А я настроена на вас, Александр Александрович, и мне интересно слушать именно вас.

Значит, прожектор своего внимания вы направляете, в основном, на меня? Как только на сцену выхожу я, всё хорошо. А как ухожу, вам становится неинтересно? Да?

- Да. Меня раздражают посторонние разговоры не по делу.

Здесь нет ничего постороннего. Посмотрите, как вас это характеризует. Свойство вашего внимания выбирать только то, что вы считаете важным, а всё остальное считать неинтересным. Мы сегодня как раз об этом и говорим. О том, что наше внимание исключающее, а не всё включающее. Здесь важно всё. То, что я говорю, столь же важно, как и то, что говорит любой присутствующий здесь человек.

- Конечно.

Конечно? Но вы же только что говорили обратное. Ваше внимание было фрагментарным. Смотрите, вы сейчас получили очень важное знание о себе. Осознайте его, и оно станет вашим видением и пониманием. Вы получили это знание пока только на интеллектуальном уровне. При этом ваш обусловленный ум может его отторгнуть, забыть и продолжать действовать опять так, как действовал. Или он может взять его и превратить в видение. Тогда вы вдруг увидите то, что делали. Что значит увидеть? Значит, все станет по-другому, другим. Если вы увидите, что фрагментарно воспринимаете происходящее, действительно увидите, то начнете воспринимать целостно.

Не просто на словах вы говорите: «Да, я вижу фрагментарно». Когда вы действительно нечто увидели в себе, вы не можете остаться той же, какой были. Сам факт видения говорит о том, что вы стали другой. Почему вы вообще смогли увидеть это? Могли бы вы увидеть, будучи такой, какой были до этого? Не могли. Видение, которое становится пониманием, уже не является атрибутом только памяти и интеллекта. Оно становиться вашей сутью, и никто не может его забрать у вас. Вам не надо его записывать, запоминать. Оно стало вашим.

Вы можете зазубрить и постоянно повторять, например, десять заповедей, но от этого они не станут вам понятными. Существует огромная разница между знанием, которое можно запомнить и пересказывать, и видением, которое изменяет человека полностью, становясь его новым пониманием. То, о чём мы здесь говорили, вначале будет для вас интеллектуальным знанием. Это тоже очень важно. Позже оно трансформируется в осознание, видение и новое понимание. Наблюдайте за своим умом, за его реакцией на то, что здесь происходит. Возможно, ваш ум соглашается или, наоборот, отторгает, отрицает.

- У меня возникает сопротивление…

- А я наоборот согласна…

Ваш ум настроен так, что он со всем соглашается. Например, болото втягивает в себя все, что в него попадает.

- Как это, болото?

А почему ваш ум так возмутился такой аналогии? Что вы сейчас думаете: «Мой ум - не болото?»

- Что значит: туда попадает, как в болото?

Болото, поглощает. Если я что-то бросаю, причем, все равно что, то оно засасывает и как будто ничего и не было.

- Получается, что терпимость - то же самое болото. Например, терпимость к окружающим. Когда говорил Рустам, он раздражал всех. У меня тоже появилось раздражение, но я себе сказала: «Стоп». Я внимательно слушала, старалась понять, интерес какой-то проявить. Это и есть болото?

Вы хитрая.

- Спасибо за комплимент.

Летели тучи, летели мили, слова — вода, сплетаясь в новости и разговоры, на заднем плане испарялись. На фоне насыщенных до синих бликов облаков еще желтее, еще болезней горели листья. Они светились. Рядом с ними стояли черные огарки, смертью до зела разоренные. Страшно так же обнажиться: оставишь грех, и вроде шелуха, рядно мирское, а кажется порой, что сам исчезнешь, и от личности, в конце концов, камня на камне не оставишь. Как тяжко: сможешь ли достичь в душе такую глубину, где Царство Божие, где ангелы поют, или останешься впотьмах, с чудовищами, нищий, бродя по бесплодной горизонтали площадной без ничего. Страх есть по водам ходить. Но лучше по морю гулять, чем копошиться в лужах. Коль Крест несешь, и Воскресение настанет.

И вот мы в храме просим, чтоб Богородица истощенное душ наших пепелище и безобразье тли покрыла красотой Своей неувядаемой. С чтецами все зовут: «Радуйся, и мене, обнаженного добрых дел, не оставляющая Своим покровом и благодатию. Радосте наша, покрый нас от всякого зла, от всего кромешного, от всего, что вне Христа».

Проходит Литургия. Воды Живой мы выпили. Хоругви, Крестный ход. И радость брызжет сверх всякой меры. «Многая лета!» и батюшкина речь льются в обозначение финала:

— С праздничком вас, мои хорошие, с праздничком! Приходите, причащайтесь, как можно чаще, тем паче на Покров, престол у вас всего раз в год. Господь сказал, что если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни вечной. А что наши заботы, наши дела? Святые отцы писали, если на одну чашу весов положить все блага земные, а на другую Литургию, Литургия перевесит. С праздничком, причащайтесь!..

Потом и староста прихода в общее варево восторгов добавила:

— У нас сегодня престольный праздник. Не столь привычно для нас это звучание: всего во второй раз проходит он здесь. И вы из Челнов привозите к нам праздник. В этот день радость должна быть в каждом доме нашего села, в каждой семье. Потому что у нашей церкви, которая для нас и мир, и счастье, и утешение, и спокойствие, такое торжество. Как сердце и душа радовались на Крестном ходе, это просто какое-то чудо. Как вы, отец Дмитрий, своими возгласами «Господу помолимся!» нас к молитве возгревали, Вы нас для радости из гроба голосом своим поднимаете. И хор праздником и красотой весь храм наполняли.

— Это благодать Божия вам дана была. И вот вам задачка: сохранить этот молитвенный дух, эту радость до следующий Литургии, до следующей встречи, — заключил отец Александр.

А мне закончить хочется словами Евангелия: «Но Я увижу вас опять, и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас». Аминь.

Людмила ПРОМТОВА

«Так и вы теперь имеете печаль; но Я увижу вас опять, и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас. И в тот день вы не спросите Меня ни о чем. Истинно, истинно говорю вам: о чем ни попросите Отца во имя Мое, даст вам. Доныне вы ничего не просили во имя Мое; просите, и получите, чтобы радость ваша была совершенна» - Ин. 16:22-24.

Ученики искренне любили Иисуса, и потому были опечалены Его речами об Его скором отшествии. Они не вполне понимали о чем Он говорит, и потому их печаль была вполне естественна. Иисус спешит предупредить их о том, что настанет день, когда снова увидит Своих друзей и тогда уже никто не сможет отнять у них радость общения с Ним. Иисус сразу же уточняет, что у них есть возможность иметь совершенную радость, т.е. радость, которую ничто не может омрачить, уменьшить, - эта радость непреходяща, ибо имеет вечную природу.

Хотя жизнь человека на земле весьма ограничена по времени, его душа вечна и, соответственно земному выбору человека, наследует либо вечные мучения в аду, либо вечную радость жизни с Богом, которую уже сейчас имеют небожители, т.е. жители неба, постоянно находящиеся в славе Божьей (присутствии Бога). Совершенная радость является неотъемлемой частью состояния небожителей, так как они никогда не разлучаются со Святым Богом, сотворившим их, Чье величие и милость они постоянно созерцают.

Именно это является основой радости и всякого верующего человека, спасенного кровью Иисуса Христа – радость спасения от власти греха и, как следствие этого, возможность пребывать в общении со своим Спасителем, ибо грех, который прежде стоял стеной между грешным человеком и Святым Богом, удален.

Апостол Павел говорит нам, что мы должны всегда радоваться: «Радуйтесь всегда в Господе; и еще говорю: радуйтесь» (Фил.4:4). «Всегда радуйтесь», - конкретизирует он в Послании Фессалоникийцам (1 Фес. 5:12). Эта радость не зависит от внешних причин и обстоятельств и постоянно пополняется из неиссякаемого Источника Жизни Вечной.

И все же следует признать, что существует нечто, способное лишить верующего человека этой совершенной радости.

Первой причиной потери радости является отсутствие молитвы или ее недостаточность. Как мы уже говорили, причиной радости является общение с нашим Спасителем. Вслед за словами Павла «всегда радуйтесь», следует «непрестанно молитесь». Если мы не молимся или молимся редко и мало, то, соответственно, лишаем себя полноты радости: мало получаем, потому что мало просим.

Второй причиной потери совершенной радости является грех. Да, тот самый грех, который был удален от нас через веру в Кровь Иисуса Христа при нашем покаянии. Из Слова Божьего нам известно, что «всякий рожденный от Бога, не грешит» так как избавлен (свободен) от власти греха. Но если мы не бодрствуем, не храним себя и своего спасения, то можем (нечаянно или намеренно) совершить грех. Если вы потеряли радость, следует проверить себя: нет ли в вашей жизни какой-либо неправды. Грех, будь то явный или тайный, перекрывает канал, соединяющий нас с источником радости.

Мы понимаем, что грех не является нормой жизни христианина, напротив, он противоестествен. Благодарение Богу, что все духовно возрожденные люди, исполненные Духом Святым, имеют силу жить свято и пребывать в совершенной радости, о которой говорит Иисус.

Господь наш, мы смиренно приходим к Тебе в молитве: во имя Сына Твоего Иисуса Христа веди нас по этой жизни до пришествия в Небеса, храни нас в чистоте, будь нашим Наставником и Утешителем, чтобы ничто не могло нарушить совершенной радости нашего пребывания в Тебе. Слава Тебе и Твоему Сыну ныне и во веки веков. Аминь.

Это радость: с Христом жить уж здесь на земле;
Это радость: быть с Ним там в небесной стране.
Эту радость не могут уста описать;
Эта радость пребудет всегда!