Почему советские танки не перешли эльбу

Когда война (Вторая Мировая) началась для СССР, на мировой арене боевые действия продолжались уже около двух лет. Это самое кровопролитное событие ХХ века, которое останется в памяти всех людей.

Вторая Мировая война: когда началась и почему

Не следует путать два понятия: которое обозначает это явление в СССР, и "II Мировая", которая обозначает весь театр военных действий в целом. Первая из них началась в известный день - 22. VI. 1941 года, когда германские войска без всякого предупреждения и объявления о своем вторжений нанесли сокрушительный удар по важнейшим стратегическим объектам Советского Союза. Стоит отметить, что в тот момент договор о ненападении между двумя государствами действовал всего лишь два года, и большинство жителей обеих стран были уверены в его эффективности. Однако вождь СССР Сталин догадывался о том, что война не за горами, но тешил себя мыслью о силе двухлетнего договора. Почему началась Вторая Мировая война? В тот роковой день - 1. IX. 1939 года - фашистские войска также без какого-либо предупреждения вторглись на территорию Польши, что повлекло за собой начало ужасных событий, затянувшихся на 6 лет.

Причины и предпосылки

После поражения в Первой Мировой Германия на время утратила свою мощь, но спустя несколько лет она вновь приобрела былую силу. Что же стало основными причинами развязавшегося конфликта? Во-первых, это стремление Гитлера подчинить себе весь мир, искоренить определенные национальности и сделать сильнейшим государством на планете. Во-вторых, восстановление былого авторитета Германии. В-третьих, ликвидация любых проявлений Версальской системы. В-четвертых, установление новых сфер влияния и разделение мира. Все это привело к разгару боевых действий в разных точках планеты. Какие же цели преследовал СССР и его союзники? Прежде всего, это борьба с фашизмом и германской агрессией. Также к этому пункту можно добавить то обстоятельство, что боролся с насильственным изменением разграничения сфер влияний. Именно поэтому можно сделать вывод: когда война (Вторая Мировая) началась, она стала войной общественных систем и их проявлений. Между собой боролись фашизм, коммунизм и демократия.

Последствия для всего мира

К чему же привели кровавые столкновения? Когда война (Вторая Мировая) началась, то никто не мог представить, что все затянется на такой период времени: Германия была уверена в своем молниеносном плане, СССР и союзники - в своей силе. Но чем же все закончилось? Война унесла огромное количество людей: потери были практически в каждой семье. Огромный урон был причинен и экономике всех стран, а также демографической ситуации. Но есть и положительные моменты: все-таки фашистская система была уничтожена.

Таким образом, когда война (Вторая мировая) началась для всего мира, немногие смогли сразу оценить ее силу. Эти кровопролитные события навсегда останутся в памяти каждого человека и в истории многих государств, граждане которых боролись с террором и агрессией фашистов.

Почему Вторая Мировая война стала неизбежной?

Суворов утверждает, что Вторую мировую войну развязал Сталин. Как же это удалось "кремлевскому горцу"? Тут - довольно редкий случай! - Суворов снисходит до разъяснений. Оказывается, "сталинский замысел прост: заставить Францию и Британию объявить войну Германии… или спровоцировать Германию на такие действия, которые вынудят Францию и Британию объявить Германии войну… Делегации Франции и Британии [на московских переговорах летом 1939 г. ], желая доказать серьезность своих намерений, сообщили советской стороне сведения чрезвычайной важности: если Германия нападет на Польшу, Британия и Франция объявят войну Германии. Это была та информация, которую так ждал Сталин. Гитлер считал, что нападение на Польшу пройдет безнаказно, как захват Чехословакии. А Сталин теперь знал, что Гитлера за это накажут. Так ключ от начала Второй мировой войны попал на сталинский стол. Сталину оставалось только дать зеленый свет Гитлеру: нападай на Польшу, я тебе мешать не буду… (Виктор Суворов, "День "М"", глава "Пролог на Халхин-Голе").

Суворов и здесь использует свой излюбленный метод - наглое вранье. Как говорил в таких случаях товарищ Сталин - "Нэ так все было. Савсем нэ так".

Вскоре после Мюнхена нарком иностранных дел Максим Литвинов принимал французского посла Кулондра. Литвинов, в частности, сказал: "Мы считаем случившееся катастрофой для всего мира. Одно из двух: либо Англия и Франция будут и в дальнейшем удовлетворять все требования Гитлера и последний получит господство над всей Европой, над колониями, и он на некоторое время успокоится, чтобы переварить проглоченное, либо же Англия и Франция осознают опасность и начнут искать пути для противодействия дальнейшему гитлеровскому динамизму. В этом случае они неизбежно обратятся к нам и заговорят с нами другим языком". (Запись беседы народного комиссара иностранных дел СССР М.М. Литвинова с послом Франции в СССР Р. Кулондром. 16 октября 1938 г., "Документы и материалы кануна второй мировой войны", т. 1, стр. 248).

Прогноз наркома оказался верным не во всем и сбываться начал не сразу. Поначалу англичане и французы были вполне удовлетворены своей замечательной дипломатической победой. Ну, может быть, только премьер-министр Франции Даладье чуть-чуть ревновал Гитлера к Чемберлену. Ведь британский премьер там же, на мюнхенской конференции, успел вместе с немецким фюрером подписать англо-германскую декларацию про то, что все вопросы отныне они будут решать без войны и непременно путем консультаций. Однако французы страдали недолго. В декабре в Париж прибыл Риббентроп и ко всеобщей радости подмахнул аналогичную франко-германскую декларацию.

Не то, чтобы Гитлер вовсе не тревожил Чемберлена и Даладье. Но по совершенно непонятной причине руководители западных стран были уверены (или надеялись?), что дальнейшая экспансия Гитлера развернется в направлении СССР. Невероятно популярными на некоторое время стали рассуждения о Закарпатской Украине. Временный поверенный в делах СССР в Германии Г. Астахов в декабре сообщал в Наркомат иностранных дел: "По уверению корреспондентов «Таймс» и "Нью-Йорк геральд трибюн", тема об Украине является сейчас одной из самых модных в Берлине". ("Год кризиса 1938–1939". Документы и материалы. Т.1., стр. 144.) Тогда же французский временный поверенный Ю. де Монба доносил в Париж: "Согласно некоторым иностранным источникам, план Гитлера в отношении Украины состоит в том, чтобы попытаться создать, по возможности, при помощи Польши, которой будет предложен своего рода кондоминиум, что-то вроде европейского Манчжоу-Го, поставленного в более-менее тесную вассальную зависимость". (Там же, стр. 137).

Совершенно не задаваясь вопросом о степени реализуемости «карпатскоукраинских» планов (хотя бы с точки зрения географии!), вполне официальные лица упорно развивали эту тему в беседах с советскими дипломатами. Так, например, главный советник правительства Великобритании по вопросам промышленности (и доверенный политический советник Чемберлена) сэр Горацио Вильсон заявил несколько ошарашенному советскому полпреду Ивану Майскому: "Гитлер взял сейчас в качестве ближайшего этапа линию удара на восток, в сторону Украины… Он рассчитывает вызвать на Украине большое сепаратистское движение и разыграть эту карту примерно в том же духе, как была разыграна чехословацкая карта. Опять будет пущен в ход лозунг «самоопределения». В таком плане Гитлер рассчитывает получить Украину без большой войны". (Там же, стр. 119–120).

Майский, конечно, высмеял сэра Горацио. Зададимся, однако, вопросом что должны были думать в Москве о подобных рассуждениях западных дипломатов? Вывод напрашивался очевидный - имеет место масштабная провокация Англии и Франции, которые, не беря на себя никаких обязательств, хотят втянуть СССР в конфликт с Германией. Именно с такой оценкой "украинской темы" 10 марта 1939 года выступил Сталин. Выступил с самой высокой трибуны, уделив этой теме несколько слов в Отчетном докладе ЦК ВКП(б) XVIII съезду. Сталин, в частности, сказал: "Характерен шум, который подняла англо-французская и северо-американская пресса по поводу Советской Украины. Деятели этой прессы до хрипоты кричали, что немцы идут на Советскую Украину, что они имеют теперь в руках так называемую Карпатскую Украину, насчитывающую около 700 тысяч населения, что немцы не далее как весной этого года присоединят Советскую Украину, имеющую более 30 миллионов населения, к так называемой Карпатской Украине. Похоже на то, что этот подозрительный шум имел своей целью поднять ярость Советского Союза против Германии, отравить атмосферу и спровоцировать конфликт с Германией без видимых на то оснований…" (Там же, стр. 261–262.)

Парадокс заключается в том, что Сталин был не вполне прав. Сейчас, после изучения документов, становится ясно, что, во-первых, Гитлер, действительно, обдумывал различные планы, связанные с Закарпатской Украиной - прежде всего, имея в виду получить рычаг давления на Польшу (польские политики ужасно боялись создания «независимой» Закарпатской Украины, зная, что это вызовет волнения в захваченных Польшей украинских областях). А, во-вторых, становится совершенно очевидно, что политики Запада настолько страстно желали возникновения советско-немецкого конфликта, что старательно обманывали сами себя. В высшей степени характерна телеграмма посла Великобритании в Германии Гендерсона министру иностранных дел Великобритании Галифаксу. Сэр Невилль Гендерсон писал лорду Галифаксу: "Что касается Украины, то хотя я и считаю идею завоевания невероятной, мне кажется, тем не менее, неизбежным, что Германия проявит желание попытаться отторгнуть эту богатую страну от обширного государства, которое она считает своим основным врагом. В своих собственных интересах она предпочла бы, естественно, чтобы Украина была независимой и служила бы буферным государством между ней и этим врагом, и совершенно очевидно, что она хотела бы пользоваться там преобладающим экономическим и политическим влиянием. Я не думаю, чтобы СССР покорно подчинился германским интригам до такой степени, и мне кажется, что чем меньше мы будем принимать чью-либо сторону в этом конфликте, тем лучше… Гитлер указал в "Майн кампф" совершенно ясно, что "жизненное пространство" для Германии может быть найдено только в экспансии на Восток, а экспансия на Восток означает, что рано или поздно весьма вероятно столкновение между Германией и Россией". (Documents on British Foreign Policy…Third series. Vol. IV. P. 213–217., цит. по "Год кризиса 1938–1939". Документы и материалы. Т.1., стр. 257–258).

Самое примечательное в этой телеграмме - не наивные надежды британского дипломата на "столкновение между Германией и Россией", а дата (9 марта 1939 г.) и постскриптум: "телеграмма была написана до обострения теперешнего кризиса в Чехословакии и, следовательно, в данный момент представляет академический интерес".

Действительно, не успел сэр Невилль отправить свой многомудрый анализ в британский МИД, а финансируемые и руководимые Берлином словацкие сепаратисты начали изображать что-то вроде "массовых беспорядков". Изображали, правда, не очень убедительно. Как отмечал Кулондр, перемещенный к тому времени на должность французского посла в Германии, "если исключить Братиславу, где беспорядки разжигались службой самозащиты немцев и гвардейцами Глинки, получавшими оружие из Германии, порядок не был никоим образом нарушен ни в Словакии, ни в Богемии, ни в Моравии. Например, английский консул в донесении своему посланнику в Праге констатировал, что в Брюнне, где, по сообщениям германской прессы, рекой текла немецкая кровь, царило абсолютное спокойствие". (Письмо Кулондра министру иностранных дел Франции Ж. Бонне., "Год кризиса 1938–1939". Документы и материалы. Т. 1., стр. 284). Тем не менее: "Начиная с 12 [марта] тон берлинской прессы сделался еще более неистовым… В течение 24 часов акценты сместились. Берлинские газеты отодвинули на второй план муки, которым подвергались словаки, и с самым решительным возмущением принялись клеймить позором жестокости, жертвами которых якобы становились чехословацкие немцы (выходцы из рейха) или представители этнического меньшинства. Если верить газетам рейха, заговорившим не только тем же языком, но и теми же выражениями, что и в сентябре 1938 г., то над жизнью 500 тыс. чехословацких немцев нависла самая страшная опасность". (Там же, стр. 284).

Когда в Лондон пришли срочные донесения о чехословацких событиях, премьер-министр Чемберлен заявил, выступая в парламенте: "Оккупация Богемии [Чехии] германскими вооруженными силами началась сегодня в шесть часов утра… Словацкий парламент объявил Словакию самостоятельной. Эта декларация кладет конец внутреннему распаду государства, границы которого мы намеревались гарантировать, и правительство его величества не может поэтому считать себя связанным этим обязательством". Британский премьер официально объявил недействующей ту самую гарантию, которой он оправдывал мюнхенский сговор. И все. Чемберлен посчитал на этом тему исчерпанной. Свидетельство Черчилля: "Чемберлен должен был выступать в Бирмингеме двумя днями позже… Получив энергичные представления насчет мнения палаты, общественности и доминионов, он отложил в сторону давно написанную речь по внутренним вопросам и социальному обслуживанию и взял быка за рога… "Нам теперь говорят, что этот захват территории был продиктован беспорядками в Чехословакии… Если и были беспорядки, то разве они не были инспирированы извне?.." (Уинстон Черчилль, "Вторая мировая война" т. 1., стр. 160–161).

Иначе говоря - отнюдь не выполнение долга гаранта территориальной целостности Чехословакии и не осознание реальной и близкой опасности гитлеровской агрессии, но только общественное мнение, возмущенное трагическими результатами затянувшейся политики «умиротворения», заставили Невилля Чемберлена решительно осудить оккупацию Чехословакии и задуматься, как положить предел гитлеровскому нашествию? О том, что гнев Чемберлена был рассчитан, главным образом, на публику, свидетельствует то спокойствие, с которым британские (и французские, разумеется) лидеры отнеслись к последовавшему буквально через несколько дней еще одному маленькому захвату Гитлера. 20 марта германское правительство ультимативно потребовало от Литвы передачи Германии Мемельской области (Клайпедский край). Статус Мемеля, как составной части Литвы, был закреплен в Клайпедской конвенции 1924 года. Британия и Франция являлись гарантами конвенции, однако никакой реакции от них не последовало. Точнее - не последовало реакции отпора агрессору. Как сообщал временный поверенный в делах СССР в Литве Н. Поздняков, в частной беседе начальник канцелярии литовского кабинета рассказал ему, что английский посол "открыто возмутился, когда литовское правительство намекнуло на сопротивление в Клайпеде". ("Год кризиса 1938–1939". Документы и материалы. Т. 1, стр. 319).

В это время в Москве находился британский представитель - министр по делам заморской торговли Великобритании Р. Хадсон. Миссия Хадсона была двоякой: с одной стороны, он вел торговые переговоры с наркомом внешней торговли Микояном, а с другой зондировал почву на предмет совместных действий по обузданию Гитлера. В беседе с Максимом Литвиновым Хадсон поведал, что "приехал с "открытой душой" и готов выслушать, как мы [СССР] мыслим себе сотрудничество и какие пути для этого мы предлагаем". (Запись беседы наркома иностранных дел СССР М. М. Литвинова с министром по делам заморской торговли Великобритании Р. Хадсоном, "Год кризиса 1938–1939". Т. 1, стр. 319). "Второго Мюнхена не будет", - заверял британский министр. Это было 23 марта - в тот самый день, когда, лишившись какой-либо поддержки и помощи англо-британских «гарантов», литовское правительство было вынужденно капитулировать. В этот же самый день Гитлер вошел в Мемельский порт на борту линкора «Дойчланд».

Все происходящее очень мало содействовало серьезному отношению советского правительства к начинавшейся "новой эпохе" британской дипломатии - попыткам остановить гангрену гитлеризма с помощью системы коллективной безопасности.

И все-таки "новая эпоха", действительно, начиналась. Даже до Чемберлена, наконец, дошло, что Гитлер совершенно серьезно относится к теоретическим построениям своего труда "Майн кампф". А там очень ясно сформулировано, что, прежде чем приступить к освоению "жизненного пространства" на Востоке, необходимо сначала уничтожить Францию и лишить Англию всякого влияния на континенте. После захвата Чехословакии понимание пришло ко многим западным политикам и дипломатам. 19 марта 1939 года об этом писал своему министру французский посол в Германии Кулондр. "Впрочем, меланхолично уточнял Кулондр, - концепция автора "Майн кампф" идентична классической доктрине немецкого Генштаба". ("Год кризиса 1938–1939". Документы и материалы. Стр. 301).

Словом, как и предполагал советский нарком Литвинов, у руководителей Англии и Франции было только два выхода. Первый отдать свои страны и народы своих стран в жертву Гитлеру во исполнение теоретических доктрин "Майн кампфа" и стратегических разработок немецкого Генштаба. Второй - оказать сопротивление агрессору. По крайней мере, попытаться. Однако времени на маневр оставалось очень мало. Гитлер был глубоко убежден в том, что возраст его драгоценной персоны - определяющий фактор военных действий, и поэтому очень торопился. Пришлось поторопиться и Чемберлену. 31 марта 1939 г. премьер-министр выступил в палате общин с заявлением о том, что Великобритания предоставляет гарантии Польше. 13 апреля было объявлено о британских гарантиях Греции и Румынии, а также о французских - Греции, Румынии и Польше.

Суворов утверждает: на московских переговорах представители Франции и Англии предоставили товарищу Сталину "сведения чрезвычайной важности". И уточняет, какие: "если Германия нападет на Польшу, Британия и Франция объявят войну Германии". Это - небывалое открытие! Ну, просто "Протоколы сионских мудрецов"! Очень странно, что господин Суворов, этот "великий диссидент" по классу военной истории, почему-то не знает, что эти самые "сведения чрезвычайной важности" были объявлены громогласно с трибуны британского парламента! Про английскую и французскую гарантию Польше знал весь мир! И товарищ Сталин знал, и Гитлер. Гитлер даже, узнав про объявление гарантии, ужасно расстроился. По свидетельству адмирала Канариса, Гитлер метался по комнате, стучал кулаками по мраморной крышке стола, лицо его перекосилось от злости, он постоянно выкрикивал угрозы в адрес англичан: "Я приготовлю им такое жаркое, что они подавятся!" (Уильям Ширер, "Взлет и падение третьего рейха", т. 1., стр. 502).

Проблема заключалась в том, что Сталин (и Гитлер тоже) отнеслись к англо-французской гарантии с ба-альшим недоверием. К тому были серьезные основания. И не только "Мюнхен и многое другое", как деликатно выразился Черчилль. После «Мюнхена» тоже было «многое». Так, например, в конце июля 1939 года в Англии разразился страшный скандал. Оказалось, что с 18 по 21 июля, в самый разгар московских переговоров, в Лондоне шли другие переговоры - неофициальные, но очень интенсивные. Обсуждалось ни много ни мало, как разграничении сфер интересов Германии и Британской Империи. Переговоры велись сотрудником германского ведомства по осуществлению четырехлетнего плана К. Вольтатом и весьма значительными персонами британской политики - доверенным советником Чемберлена Вильсоном и министром внешней торговли Хадсоном. Да-да, с тем самым Хадсоном, который за четыре месяца до того находился в Москве и так торжественно заявлял Литвинову: "Второго Мюнхена не будет!" Причем инициатива переговоров исходила именно от англичан. У Горация Вильсона даже оказался заготовленным проект соглашения, целью которого, как разъяснил сэр Гораций, является "широчайшая англо-германская договоренность по всем важным вопросам". При этом "Вильсон определенно сказал г. Вольтату, что заключение пакта о ненападении дало бы Англии возможность освободиться от обязательств в отношении Польши", докладывал в Берлин германский посол Дирксен. Может, все эти переговоры были самостоятельно затеяны "отдельными британскими политиками" на свой страх и риск? Ни в коем случае. Дирксен уточняет: "Сэр Горас Вильсон дал совершенно ясно понять, что Чемберлен одобряет эту программу; Вильсон предложил Вольтату немедленно переговорить с Чемберленом - для того, чтобы Вольтат получил от него подтверждение сказанного Вильсоном. Однако Вольтат, ввиду неофициального характера своих переговоров, счел неуместной для себя такую беседу с Чемберленом". (Записка посла Германии в Великобритании Г. Дирксена, 24 июля 1939 г., цит. по "Год кризиса 1938–1939". Документы и материалы, т. 2, Стр. 113–117).

Переговоры Вольтата с Хадсоном и Вильсоном прервались, поскольку конфиденциальность была нарушена (журналисты раскопали и опубликовали). Скандал вышел грандиозный. Но ведь, помимо «неофициальных» переговоров, британские дипломаты вели и вполне открытые. 24 июля 1939 года было официально обнародовано совместное заявление правительств Великобритании и Японии ("Соглашение Арита-Крейги"). В этом документе английское правительство объявляло, что вторгшиеся в Китай японские войска "имеют специальные нужды в целях обеспечения их собственной безопасности и поддержания общественного порядка в районах, находящихся под их контролем". (Documents on British Foreign Policy… Third Series, vol.IX, p. 313, цит. по "Год кризиса 1938–1939"., т. 2., Стр. 122). Отдавая должное специфическому английскому юмору (японские войска должны находится в Китае, чтобы обеспечить собственную безопасность), приходится отметить, что это была все та же «мюнхенская» политика, только не в Европе, а на Дальнем Востоке. И это происходило в то время, когда британские представители вели напряженные переговоры с СССР, который, верный союзническому долгу, сражался с японскими войсками в Монголии!

Совершенно обоснованными были сомнения Сталина в том, что англичане и французы (фактически подчинившие свою дипломатию английской) действительно намерены оказать действенный отпор агрессору. А Гитлер, побуянив сначала, на тех же самых основаниях уверовал в то, что сражаться они не будут. Позже, за неделю до нападения на Польшу, Гитлер не поверил ни британскому премьеру Чемберлену (который в официальном послании предупреждал его, что в случае агрессии, Англия будет вынуждена "применить без промедления все имеющиеся в ее распоряжении силы"), ни французскому послу Кулондру, который заверил фюрера своим честным словом старого солдата, что "в случае нападения на Польшу Франция будет на стороне Польши со всеми своими силами". (Послание премьер-министра Великобритании Н. Чемберлена рейхсканцлеру Германии А. Гитлеру, цит. по "Год кризиса 1938–1939"., т. 2, Стр. 313–314; Уильям Ширер, "Взлет и падение третьего рейха", т. 1, стр. 582).

Гитлер не поверил ни официальным декларациям, ни личному посланию Чемберлена, ни честному слову Кулондра. Задаваясь вопросом, - "Как же получилось, что Гитлер оказался вовлеченным в "большую войну", которой так хотел избежать?", британский военный историк Лиддел Гарт (тот самый Базил Лиддел Гарт, которого Суворов признает «великим» и "выдающимся военным историком") отвечает предельно ясно: "Ответ следует искать в той поддержке, которую ему [Гитлеру] так долго оказывали западные державы своей уступчивой позицией, и в их неожиданном «повороте» весной 1939 года. «Поворот» был столь резким и неожиданным, что война стала неизбежной". (Базил Лиддел Гарт, "Вторая мировая война", стр. 21).

| |

Сторонники национал-социализма празднуют приход Гитлера к власти перед Бранденбургской аркой. Такое развитие событий обеспокоило французов и англичан, которые вначале мало симпатизировали Германии, но с другой стороны, считали, что реальную опасность для них представляет Советский Союз

Время не остановило прения по этому вопросу, и ответственность возлагается на довоенные союзные правительства.

В четверг 3 сентября исполняется семьдесят лет со дня начала войны Англии и Франции против гитлеровской Германии, которая 1 сентября 1939 года неспровоцированно вторглась в Польшу, и за первые 48 часа механизированные войска уже проникли до 60 км внутрь страны. Гитлер не ответил на англо-французские телеграфные требования прекратить свою деятельность и решить проблемы мирным путём. Премьер-министры Чемберлен и Даладье, которые подписали договоры о военной помощи с Польшей, очень быстро сдержали своё слово. Вторая Мировая война началась.

Но было ли это неизбежно, можно ли было помешать началу Мировой Войны? Вопрос чисто риторический, занимает политиков и академиков даже сегодня. Ответ был дан единогласно положительный - да, войны 1939-1945 годов можно было бы избежать. Но с этого момента мнения и оценки разнятся. Все согласны с тем, что это нацистская Германия была той, которая привела Европу к войне, но те, кто изучают причины войны справедливо начали поиск задолго до прихода Гитлера к власти в 1933 году, и возлагают ответственность и на другие столицы, и немало кто считает, что семенем войны являются «удушающие» условия Версальского мирного договора, положившего конец Первой Мировой Войне (1914-1918 гг.) и наказавшего кайзерскую Германию.

Условия были строгими, так как Франция хотела буквально уничтожить соседа. Таким образом, Германия потеряла все свои колонии, вернула Франции Эльзас и Лотарингию, её большие части были отданы государствам образовавшимся (Чехословакии) или реанимированным (Польше), а также Бельгии, богатые шахты Рура будут работать в течение десяти лет на Францию, и огромная сумма в 269 миллионов золотых марок должна быть выплачена в качестве компенсации. Как показало время, именно это финансовое кровотечение привело к созданию серьёзных социальных проблем в Германии, правительственной и политической нестабильности в единственной европейской стране того времени, и реваншистского климата, который привёл к созданию крайних политических образований, которые за десять лет провели шесть переворотов. Эта обстановка привела Гитлера к власти, так как значительная доля немцев искала «порядок и, прежде всего, спокойствие». Демократическая политическая система, которая могла бы обеспечить Веймарская конституция «не могла выжить - и не выжила - в стране морально и экономически разрушенной в результате войны», пишет Сидней Астер в «Τhe Μaking of the Second World War».

01 польские солдаты, пытающиеся создать оборонительную баррикаду в Данциге (ныне Гданьск) для отражения предстоящей немецкой атаки.
02 немецкая конница.
03 Уинстон Черчилль, обвиняет в своих мемуарах высшее общество и политиков Великобритании, приведших духом терпимости в межвоенный период к режиму Гитлера.

Единственная страна, которая поддержала «Веймарскую Германию», был Советский Союз, который надеялся, что возобладает «в некотором виде форма коммунистического режима (...), которая откроет доступ к другим республикам Центральной Европы». Поскольку Версальский договор запрещал Германии перевооружение, Сталин предложил разрешить немецким солдатам попробовать теорию стратегии на практике, и использовать новые виды оружия. Секретно на территории Советского Союза проводились учения больших танковых соединений, где впоследствии генерал фон Манстайн опробовал на практике теорию «blitz krieg» (блицкрига), которую и применил во время вторжения в Советский Союз в 1941 году.

Но кто терпел Гитлера, как и почему? Англия и Франция являются ответом на «кто». Относительно легко ответить и «как»: консервативное правительство Англии и меняющиеся правительства Франции не держались альянсов, которые были созданы во время Первой Мировой Войны, и одна пыталась развивать сферу влияния на другую, перекупая жесты доброй воли в сторону нацистской Германии. Ответ на «почему» не так-то прост. Это правда, что во Франции люди не хотели политики, которая вновь могла привести к войне. Они считали, что линия Мажино будет непроницаемой для немецких захватчиков. Тот факт, что чтобы не задеть бельгийцев, эта линия не доходила до канала, оставив открытой французско-бельгийскую границу, никого не волновал. Ну и конечно, силы Гитлера вторглись во Францию из Бельгии, обходя "линию Мажино", а не разрывая.

Англия не разделяла мстительной тактики Франции против Германии не только по причине родства английского престола с немецким кайзером. Так как Первая Мировая Война обеспечила новые колонии, и у послевоенной Германии не было флота - он был затоплен, чтобы не попал в руки англичан, то она чувствовала себя в безопасности. Угрозой для высшего общества, которое доминировало в политике, а также и для эмоционального общественного мнения, была «большевистская Россия». Казнь царской семьи - и они были родственниками Английского трона - произвела страшное впечатление. О прямом ударе не могло быть и речи, но если некоторые «третьи лица» хотели бы, премьер-министры Болдуин и Чемберлен его бы поддержали. Таким образом, укреплялась во всех отношениях Польша, и все, казалось, покорились свершившемуся факту прихода Гитлера. Записи британских политиков показывают, что «национальные интересы английского правящего класса (...) показывали, что им приходилось терпеть, если они не могли поддержать» Гитлера.

В его сыром, без оборотов, обращении, Черчилль возлагает «большую ответственность» на правительство Англии, которое терпимо относилось к росту Гитлера, и позже Чемберлен применил пресловутую «политику умиротворения» с иллюзией, что обеспечил мир.

статью прочитали: 13733 человек

В преддверии 69-й годовщины Великой Победы на площадке газеты «Красная Звезда» проводился круглый стол, посвященный актуальным проблемам истории Второй мировой войны. На мероприятии выступили известные историки, в т.ч. генерал армии, М.А. Гареев, д.и.н. Ю.В. Рубцов и др. Российское военно-историческое общество приняло в нем участие в лице научного директора РВИО М.Ю. Мягкова и заведующего научным сектором РВИО Ю.А. Никифорова. Поскольку газетный формат не позволяет изложить подробно многие положения и рассказать о некоторых источниках, мы публикуем сегодня развернутый текст выступления М.Ю. Мягкова «Красной Звезде».

1. Мог ли мир избежать Второй Мировой войны? Каковы причины возникновения Второй мировой войны? Какие выводы, поучительные для нашего времени, возможно извлечь из того исторического периода? О тличия и сходство Второй и Первой мировых войн.

Вопрос о том, мог ли мир избежать Второй мировой войны - риторический. Война случилась и стала самой кровопролитной в истории человечества. Причины ее хорошо известны: приход нацистов к власти на волне экономического кризиса и желания пересмотреть Версальский мирный договор; человеконенавистническая идеология гитлеровцев, замешанная на агрессивной внешней экспансии; политика «умиротворения» Франции и Великобритании, которые одновременно и боялись Гитлера, и пытались «канализировать» его агрессию на восток - против Советского Союза. Этот перечень можно продолжить. Но главный вывод, который напрашивается сегодня исходя из исторической ретроспективы и надежды не допустить большой войны в будущем таков - исключение России из мировой политики после революции 1917 года и окончания Первой мировой войны (на Версальскую конференцию не были допущены не только представители большевистской Советской России, но и руководители Белого движения) сыграло с западными победителями злую шутку. России (Советскому Союзу) предписали роль второсортной державы, игнорировали ее интересы и не доверяли правительству.

Высокомерное отношение к бывшему союзнику и ненависть к советскому режиму обусловили лишь половинчатые шаги на пути создания реального барьера нацистской агрессии. Играя в свою геополитическую игру Запад пропустил тот момент, когда с помощью СССР еще можно было совместной политической или военной демонстрацией поставить агрессора на место. Однако в 1938 г. мир увидел предательство Чехословакии в Мюнхене, причем мнение СССР было полностью проигнорировано, а летом 1939 г. Лондон и Париж не пошли на равноправное взаимодействие с Москвой в рамках военного альянса. Как вывод - СССР вынужден был идти на сближение с Германией ради своей собственной безопасности. Альтернативой было остаться один на один с Германией на западе, и с Японией на востоке.

Вторая мировая война в большой мере выросла из итогов Первой мировой. Но называть ее войной-продолжением было бы не совсем верно. Изменились не только масштабы и география военных действий, средства уничтожения человеческих жизней и потери сторон. Теперь мир столкнулся со страшным чудовищем - нацизмом, готовым ради своей цели не просто покорять и унижать, но и уничтожать целые народы и расы. Запад некоторое время был поражен шоком от увиденных им в 1939-1945 гг. результатов нового «нацистского порядка», тем более, что этот «порядок» вырос как раз на исторических камнях старой доброй Европы и стал прямым порождением кризиса западной цивилизации. Затем шок прошел, но встал вопрос, почему этот зверь вырос именно на Западе, а не на «диком» и «нецивилизованном» Востоке, где ему было определено место постоянной прописки. После развала СССР сторонники евроинтеграции без России постарались вывернуть это вопрос наизнанку - мы, «цивилизованные» народы, мол, и не виноваты ни в чем: нацизм и коммунизм следует рассматривать как вещи одного порядка.

Чувство ущербности от того, что не самим европейцам, а прежде всего русским и другим народам СССР пришлось освобождать континент от коричневой чумы, очевидно, не дает покоя идеологам европейских ценностей и многим руководителям западных стран. Отсюда и желание разрушить памятники советским воинам и их полководцам, скинуть с постаментов танки, на которых вошли в Европу реальные, а не мнимые освободители. Такое желание, на фоне новой волны кризиса западных ценностей, может подтолкнуть к росту популярности радикальных идеологий, желанию вновь заявить о своей исключительности. К чему это привело в 1933 году всем хорошо известно…

2. Основные причины неудач Красной Армии в начале Великой Отечественной войны.

Вопрос о причинах неудач Красной Армии в начале Великой Отечественной войны стал детально обсуждаться в научной среде еще с середины 1950-х годов. Однако трагический 41-й год таит до сих пор еще много загадок. В последнее время отечественные и зарубежные историки сделали много, чтобы разгадать все эти непростые ребусы. Много конференций проводилось на площадках Российской Академии наук, Ассоциации историков Второй миров войны, Академии военных наук, Российского военно-исторического общества. Вышли и продолжают выходить фундаментальные труды, в которых затрагивается эта проблема, одно из последних изданий - новая 12-томная «История Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.».

Не стоит здесь подробно останавливаться на всех очевидных промахах нашего руководства, приведших к трагическому началу войны: недоверие к некоторым разведданным, его же надежда, что Гитлер не развернет большую агрессию против СССР, оставив у себя в тылу пока еще непобежденную Англию, техническая отсталость многих образцов советской техники, отсутствие опыта у командиров, предвоенные репрессии и т.д. Известный военный историк генерал армии М.А. Гареев также неоднократно отмечал, что наступление противника мы собирались отразить «накоротке», не готовили в связи с этим глубокой обороны и задумались о ней только в самый канун агрессии. Все это так. Но важнейшей причиной первоначальных неудач, на мой взгляд, явилось то, что к началу вражеского вторжения 22 июня 1941 г. наша армия оказалась не готова институционально. Мы находились в процессе гигантской перестройки, как структуры, так и технического оснащения наших вооруженных сил. Противник застал нас в самый неподходящий момент, когда старый механизм был уже во многом демонтирован, а новый еще не успели создать. Нам не хватило нескольких лет - возможно 1,5 года для того, чтобы ситуация на театре военных действий выглядела бы совсем иначе.

Нельзя также забывать - и это основа основ понимания трагедии 1941 года - что на нас обрушилась не только Германия, а практически вся мощь объединенной континентальной Европы, все ресурсы союзных или покоренных нацистами государств. И последнее, сам факт подготовленной до мелочей агрессии, возможность выбора времени начала войны, ставка на уничтожение Красной Армии уже в приграничных сражениях, в условиях, когда Сталин пытался оттянуть время и желал во что бы то ни стало не спровоцировать немцев, - все это предопределяло наши поражения летом-осенью 1941 г. Выводов из трагедии можно извлечь множество, но один из них достаточно простой и однозначный - к любому неприятельскому нападению нужно не просто тщательно готовиться, но иметь политическую волю, чтобы принимать ответственные решения во имя безопасности своей страны.

3. Особенности коалиционной стратегии антигитлеровского союза, способствовавшие победе.

Антигитлеровской коалицией называют военно-политический союз государств и народов, боровшихся во Второй мировой войне против агрессивного фашистско-милитаристского блока — Германии, Италии, Японии и их сателлитов. Антигитлеровская коалиция (по англо-американской терминологии Grand Alliance - Большой союз) явилась уникальным явлением в мировой истории. В борьбе за правое дело объединились государства с различными социальными системами, сотни миллионов людей многих стран. Ядром коалиции, главной силой Большого союза явились Великобритания, СССР и США. Решающей силой коалиции являлся Советский Союз, внесший главный вклад в достижении победы.

Ко времени нападения Германии на СССР У. Черчилль и Ф. Рузвельт пришли к общему выводу о том, что они выступят за поддержку СССР в борьбе против нацисткой агрессии, хотя, каковой будет эта поддержка, было далеко не ясно. 22 июня 1941 г., в день нападения Германии на СССР, У.Черчилль сделал заявление о том, что Великобритания будет помогать СССР в войне против Германии. 24 июня с заявлением о поддержке СССР выступил Ф.Рузвельт, хотя реакция в правительственных кругах США на германскую агрессию была неоднозначной. Так, например, сенатор Г.Трумэн заявлял «Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают как можно больше, хотя я не хочу победы Гитлера ни при каких обстоятельствах». Однако большинство государственных деятелей США отклонили позицию этой части истеблишмента. Их аргументы были реалистичны и убедительны - поражение СССР означает не только прямую угрозу мировым позициям США, но и самой независимости страны.

3 июля Сталин, со своей стороны, заявил об уверенности в том, что справедливая борьба советского народа за свободу страны «сольется с борьбой народов Европы и Америки за их независимость, за демократические свободы». Путь к созданию военно-политического союза трех держав был открыт.

После поездки личного представителя президента США и главы администрации по ленд-лизу Г. Гопкинса в Москву в конце июля 1941 г., трехсторонней конференции в Москве (28 сентября - 1 октября 1941 г.) западными союзниками были приняты конкретные решения по вопросам оказания помощи СССР. В свою очередь, СССР заявил 24 сентября 1941 г. о своем согласии с основными принципами Атлантической хартии - декларации о совместных целях политики Великобритании и США. Вступление США во Вторую мировую войну в декабре 1941 г., превратили советско-американское сотрудничество в фактор первостепенного военно-политического значения.

На протяжении 1941 - 1943 гг. проблема второго фронта имела для Советского Союза критическое значение. Несмотря на неоднократные заявления Кремля о необходимости скорейшей высадки союзников во Франции, и даже заверений президента Рузвельта, данных наркому иностранных дел В.М. Молотову в 1942 г., что США будут стремиться открыть фронт в Европе уже в 1942 году, в самые тяжелые периоды войны союзники не организовали прямого удара по Европейскому континенту. Тем не менее, на Тегеранской конференции в ноябре-декабре 1943 г., где впервые за одним столом встретились И. Сталин, Ф. Рузвельт и У. Черчилль вопрос о сроках открытия второго фронта был решен. Союзники согласились высадить свои войска во Франции в мае 1944 г.

Второй фронт был открыт высадкой союзных войск в Нормандии 6 июня 1944 г. Действия Красной Армии с этого момента стали тесно координироваться с действиями армий западных союзников в Европе. Практически одновременно Красная Армия предприняла согласованное с западными союзниками стратегическое наступление, а затем наступление в январе 1945 г. между Вислой и Одером, ускоренное с целью поддержки англо-американских войск, подвергшихся неожиданному удару вермахта в Арденнах. Второй фронт ускорил разгром нацистской Германии, но за двухлетний период его ожидания - с мая 1942 до июня 1944 гг. - только безвозвратные потери советских вооруженных сил (убитыми, пленными и пропавшими без вести) составили более 5 млн. человек.

Большое значение имело взаимодействие союзников в сфере экономики, прежде всего в поставках вооружений из США и в меньшей степени из Великобритании в СССР. Осуществляемые преимущественно в рамках программы ленд-лиза поставки ряда видов военного снаряжения и промышленного оборудования способствовали военным усилиям СССР. Они составили по самолетам 15%, танкам 12%, боевым кораблям и судам более 22% советского производства (18,3 тыс. самолетов, 12 тыс. танков, 596 боевых кораблей и судов). Особо следует отметить ценность поставок 427 тыс. автомобилей, около 2000 паровозов и 11 тыс. вагонов (в СССР за этот период было произведено 219 тыс. автомобилей, 92 паровоза и около 1 тыс. вагонов). Однако основная масса грузов по ленд-лизу поступила в СССР 1943 - 1945 гг., тогда на советско-германском фронте уже произошел коренной перелом. Американская техника, особенно автомобили, позволили Красной Армии стать более маневренной и мобильной, что сказалась, конечно, на темпах наступательных операций. Но военное снабжение не могло заменить прямого участия союзников в боях на главных театрах войны, которое постоянно оттягивалось. Основное вооружение Красная Армия получала от своей собственной промышленности, и оно по своим характеристикам не уступало, либо было лучше союзнического.

С вступлением Красной Армии на территорию стран Восточной Европы между союзниками обострились противоречия по вопросу послевоенного устройства мира. Важнейшей геополитической задачей Советского Союза было создание на своих западных границах «пояса безопасности», основу которого составили бы границы 1941 г., с дружественными приграничными государствами. Западные же союзники опасались за свои интересы в Европе. Более того, США стремились к организации «открытых дверей» на разных континентах, где мощная промышленность американцев вытеснит любого конкурента, за которым последует и установление политического и военного доминирования Вашингтона.

Такой расклад не мог понравиться даже британскому премьеру. В октябре 1944 г. Черчилль прилетел в Москву с планом раздела сфер влияния в Восточной Европе, предварительные переговоры о котором он вел с Вашингтоном. Как поясняют советские записи переговоров и последующие события, Великобритания и СССР предприняли некоторые шаги для практического раздела сфер влияния на Балканах, в том числе, Великобритания уступала в Румынии, а СССР в Греции.

В феврале 1945 г. Сталин, Черчилль и Рузвельт вновь встретились на Крымской (Ялтинской конференции) для того, чтобы обсудить важнейшие вопросы послевоенного устройства. Самой трудной проблемой по которой им удалось найти компромисс стала проблема будущего Польского государства. В Крыму были также заложены основы деятельности новой всемирной организации по безопасности, проработаны детали устава ООН.

В апреле 1945 г. Вена, Берлин, а затем и Прага оказались вне досягаемости войск западных союзников. Тем более актуальным представлялось Черчиллю создание «нового фронта», - теперь уже против Красной Армии. Вскоре после Ялтинской конференции У. Черчилль отдал распоряжение разработать план военной операции, которая, по его замыслу, должна была изменить ход событий в Европе. 22 мая 1945 г. Объединенный штаб планирования военного кабинета Великобритании представил план операции «Немыслимое», где были указаны направления ударов войск западных союзников в Европе. Дата начала военных действий указывалась в документе - 1 июля 1945 г. Цель - нанести русским войскам тотальное поражение. Однако, изучив вопрос, имперский генеральный штаб пришел к выводу о неосуществимости этого плана в виду превосходства сил Красной Армии.

Верный союзническим обязательствам, Советский Союз в ночь на 9 августа 1945 г. объявил войну Японии и в ходе Маньчжурской операции разгромил японскую Квантунскую армию (около 1 млн чел.). Тем самым СССР внес значительный вклад в победу союзников на Дальнем Востоке. Американские военные аналитики, просчитывая цену вторжения на Японские острова, ранее отмечали, что жертвы армии и флота США могут составить до 1 млн чел., а война с Японией грозит затянуться до 1946 г. или даже дольше.

Силовым фактором, обострившим противоречия между тремя великими державами явилось создание и применение в конце войны Соединенными Штатами Америки атомного оружия. 6 и 9 августа 1945 г. американские самолеты сбросили атомные бомбы на японские города Хиросима и Нагасаки. По сути, американцы стремились этим актом не только надломить сопротивление Японии, но и показать СССР, что у них есть «дубинка» против русских парней. Союзнические принципы все чаще сменялись предъявлением требований и односторонними решениями. Речь Черчилля в феврале 1946 г. в Фултоне в присутствии Трумена, в которой присутствовала негативная оценка политики СССР, была расценена в Москве как «опасный акт, рассчитанный на то, чтобы посеять семена раздора между союзными государствами». Мир стал втягиваться в новое холодное противостояние.

Каким-либо специальным решением антигитлеровская коалиция не оформлялась и не распускалась. Достигнув своей главной цели - разгрома агрессоров - Большой союз занял достойное место в истории ХХ в.

4. Источники победы советского народа и народов антигитлеровской коалиции.

Об источниках победы СССР и Антигитлеровской коалиции во Второй мировой войне написаны тысячи книг и статей. Напомним лишь главные моменты, являющиеся общепризнанными: решимость СССР, всего советского народа стоять до конца, невзирая ни на какие поражения и потери. Война, которая велась - была поистине войной Великой Отечественной, когда каждый воин понимал - от того, как он поведет себя в бою зависит существование, как самого государства, так и его семьи, его родного очага.

Еще в годы индустриализации СССР сумел создать военно-экономическую базу для ведения жестокой и длительной войны. Подвигом строителей первых пятилеток, по сути, закладывалась база для превосходства СССР в области производства основных видов вооружения над фашистским блоком. Мы победили и потому, что смогли найти общий язык со странами, которые также выступали против гегемонии гитлеровцев в Европе и мире. Различные политические системы, как уже говорилось выше, не помешали взаимодействовать армиям Антигитлеровской коалиции.

Но сегодня стоит выделить, наверное, главную причину прихода великой весны 1945 года - Победа была достигнута единством! Единством всех народов Советского Союза. Ее ковали русские, белоруссы, армяне, чеченцы уже в казематах Брестской крепости, казахи в окопах у разъезда Дубосеково, украинцы у стен матери городов русских - Киева в 1941 и 1943 годах. В Берлин в 1945 году вошла великая армия освободителей, сильнейшая не только благодаря своему профессионализму и оружию, но и духовным превосходством над врагом, основанным на общем культурном коде, который объединял народы с разной историей и традициями. И в 1945 г. в этот код была вплетена еще одна важнейшая страница - общая Победа.

5. Историческая память о Второй мировой войне в странах бывшего СССР: позитивные и негативные моменты открытия новых фактов о войне, искажённое представление о событиях. Попытка пересмотра итогов и причин Великой Отечественной войны.

Ситуация с исторической памятью в некоторых странах бывшего СССР - не только о Великой Отечественной войне, но и о других событиях нашей общей истории - вызывает серьезную озабоченность. Мы долгое время не заостряли внимание на этом вопросе, - видимо, потому, что и у нас в России в 1990-е годы в исторической науке и образовании также наблюдались разброс и шатания, а часто и открытая подмена понятий и передергивание фактов: герои объявлялись фанатиками, предатели - борцами с режимом и т.д. Сейчас мы опомнились, принимаем шаги к написанию объективных научных работ и учебников по истории Отечества. Но в таких странах, как Латвия, Эстония, Украина, Молдавия и др., процесс искажения истины набирает обороты. Информация о знаковых событиях представляется в кривом зеркале. Например, в украинских учебниках термин «Великая Отечественная» часто выбрасывается - Украина, мол, вела свою отдельную войну в рамках Второй мировой, и она имела для нее неоднозначные последствия:«В сентябре 1939 года Украина вступила во Вторую мировую войну. Понеся тяжелые потери, украинский народ сделал достойный вклад в победу Объединенных Наций над агрессором». Мало того, что игнорируется факт общей победы народов, входивших тогда в состав СССР, затушевывается «альтернатива» этой победы - уничтожение любой государственности, физическое истребление и порабощение всех советских людей, в т.ч. и украинцев, но в некоторых учебниках доходят до того, что пишут: «Отряды Украинской повстанческой армия под руководством Степана Бандерыосвобождали украинские города и села от фашистских оккупантов, защищали мирное население. Однако советское правительство не хотело, чтобы Украина имела свою армию. Поэтому, когда в 1943 году украинские земли были освобождены от фашистских захватчиков, большевики начали воевать с УПА». Налицо желание во что бы то ни стало отгородиться от общей истории с Россией, Советским Союзом, идет активный поиск «новых» героев Украины. Однако на поверхность всплывают не только спорные фигуры, но и лица откровенных пособников нацистов и кровавых убийц. Четкого анализа и оценки действиям бандеровцев, на совести которых десятки тысяч жертв львовской и волынской резни, сожженные польские, еврейские, украинские, русские деревни, убийства женщин и детей - в общественном дискурсе не проведено. Отсюда рост ненависти к чужим, ксенофобия, которая, как это ни печально стала определять сознание украинцев (и не только на Западной Украине, но и в центральных районах) в последнее время. Сейчас подросло уже то поколение жителей «незалежной», которое готово воспринимать Россию не только как «грубого» и «пьющего» соседа, но и как давнего противника, хитрого врага, который всегда стремился навредить Украине. Чего, например, стоят строки учебников оПолтавской битве - это сражение, в котором «царские орды разбили казаков и шведов», «поражение шведско-украинского войска» имело «крайне неблагоприятные» последствия на Украины, «полтавская катастрофа 1709 года». Или о передаче Крыма Украинской СССР в 1954 г.: «Хозяйственная жизнь Крыма была парализована, РСФСР никак не удавалось восстановить эти территории после войны», »включение Крымского полуострова в состав Украины было попыткой переложить на ее плечи моральную ответственность за выселение татарского населения и вынудить взять на себя ответственность за восстановление хозяйственной и культурной жизни полуострова».