Татищев – основоположник исторической науки в России. В.Н. Татищев – основоположник исторической науки в России Освоение Урала. Промышленник и экономист

Писатель-энциклопедист, философ, историк, дипломат

Родился в селе Боредки Островского уезда Псковской губернии.
С 1698 по 1704 годы семья Татищевых проживала в Пскове.
Дом отца В.Татищева, псковского дворянина Никиты Алексеевича, находился рядом с богатыми русиновскими хоромами.

«Миновали короткую улочку Враговку. Здесь, на взгорье, строил себе дом Никита Татищев. Дом скромный, на невысоком каменном фундаменте – рубленная из сосновых бревен изба с четырьмя трубами, двор, обсаженный молодыми деревцами, конюшня, сараи, погреб».
Г.Блюмин. Юность Татищева.

В 13 лет Татищев наблюдал судебные процессы, проводившиеся городским управлением. Позднее, возвращаясь в псковский дом отца, изучал историю, судопроизводство древнего Пскова.
«… во псковичех более умных и правдивых людей было, и лучший порядок содержан, нежели в Новегороде, ибо в Новегороде, конечно бы, таких сомнительных, а притом весьма невинных людей побили, как часто случалося».
Татищев В.Н.

В.Н.Татищева называют первым философом в России; он оставил глубокий след в лингвистике и положил начало развитию источниковедения. Его постоянными спутниками были книги, старинные рукописи, летописи.
Автор первого в России энциклопедического словаря «Лексикон российской, исторической, географической, политической и гражданской, сочиненный тайным советником и астраханским губернатором Василием Никитичем Татищевым».
Немало места в «Лексиконе» уделено Псковскому краю:
«Выбор, пригород псковский, ныне слобода на реке Сороти, от Пскова к Великим Лукам 90 верст»,
«Выбуцкое, село близ Пскова, в нем родилась блаженная княгиня Ольга около 885 и Владимир Первый в 970».

«Все, что имею… и, главное над всем, разум…»
В.Татищев

1. Детство. Начало военной службы – драгунский полк (начало 1704 года).

Точная дата рождения Татищева сохранилась на учебнике французского языка в Музее книги Уральского университета города Екатеринбурга. Запись, сделанная самим Василием Никитичем, гласит: «1720-го октября въ 21 день по сей грамматике начал учиться по-французски артиллерии капитан Василий Никитич сын Татищев, от рождения своего 34-х лет, 6-ти месяцев и двух дней». Итак, получается, что он родился в 1686 году 19 апреля.
Детство свое Василий «провел в родительском доме, частью в Москве, частью во Пскове и псковских вотчинах отца», – записано в фамильном генеалогическом исследовании.
Осенью 1696 года стольник Василий Татищев (стольники, спальники – комнатные люди при царском дворе) вместе со всей Москвой встречал русские войска, возвращавшиеся из Азовского похода. Восторженными глазами смотрел 10-летний мальчик, как проходили под триумфальной аркой, построенной в честь победы, генералы и адмиралы, конные отряды и морские караваны. И с ними радостно-возбужденный царь Петр.
Когда Татищеву минуло 18 лет (в начале 1704 года), Петр 1 лично осматривает 8 тысяч дворянских недорослей – шел набор новых полков. Василий и его брат Иван попадают в драгунский полк. «Родитель мой, отпуская меня с братом в службу, сие накрепко наставлял, чтобы мы ни от чего положенного на нас не отрицались и ни на что сами не назывались. И когда я оное сохранял совершенно, и в тягчайших трудностях благополучие видел, а когда чего прилежно искал или отрекся, всегда о том сожалел, равно и на другими то видел», – вспоминал Василий Никитич.

2. Полтавская битва (1705). Я.В. Брюс. Поездка за границу (1712, 1713-1716). Кенигсберг (1717). Звание капитан-поручик.

Петру 1 нужны были офицеры, вышедшие из солдат, от фундамента. Учить новобранцев было некогда. Они учились сразу в деле. Эту привычку Василий Татищев сохранил на всю жизнь.
В Полтавской битве со шведами (1705 год) 19-летний Татищев, поручик (это уже офицерский чин), сражался рядом с царем. «Счастлив был тот день на поле Полтавском. Я ранен был подле государя, который сам все распоряжался под ядрами и пулями, и когда, по обыкновению своему, он поцеловал меня в лоб, поздравляя раненым за отечество. Счастлив был тот день», – вспоминал позднее Татищев.
В поэме «Полтава» А.С. Пушкин описывает появление Петра перед войсками:

И он промчался пред полками,
Могущ и радостен, как бой.
Он поле пожирал очами,
За ним вослед неслись толпой
В пременах жребия земного,
В трудах державства и войны
Его товарищи, сыны:
И Шереметев благородный,
И Брюс, и Боур, и Репнин.

Так увековечил А.С.Пушкин сподвижников Петра и наставника Василия Татищева – Якова Вилимовича Брюса. Брюс был потомком шотландских королей. В 35 лет получил один из высших чинов – маршала артиллерии и инженерных войск. Он читал и писал на восьми языках, был «просвещеннейшим из всех сподвижников Петра». Вот с таким человеком свела Татищева судьба.
В 1712 году Татищева отправили «за моря капитаном (повысили в чине) для присмотрения тамошнего военного обхождения». В 1713 году уже вместе с Брюсом он едет за границу, а по возвращению, как и всякий, кого при Петре посылали учиться, Татищев был подвергнут испытанию. Успешно выдержав экзамен, бывший драгунский капитан был «написан» в инженер-поручики артиллерии.
Даже после внушительных побед Петр продолжал держать за границей свои полки. Нужен был человек, кто мог бы там, на месте, навести порядок. Выбор Брюса пал на Татищева. Через семь недель генерал Репнин восторженно сообщает из Кенигсберга Брюсу: «Присланный от Вашего превосходительства поручик Татищев человек добрый и дело в моей дивизии изрядно исправил. Истинно никогда так не было, за что благодарствуем и желаю, дабы и всегда здесь при нас таковы ж были».
В октябре 1717 года по возвращению в Петербург Василий Никитич представлен к следующему чину. Экзаменационная комиссия из артиллерийских офицеров решила, что он «верно и ревнительно служит, как доброму офицеру принадлежит». Теперь Татищев получил звание капитан-поручика артиллерии.

3. Переезд в Петербург. Первая поездка на Урал (1720 год). Главный замысел – завод на Урале. Демидовы. Ответ Берг-коллегии (1721). Отъезд в Москву (1722 год, январь). О взятках.

Петру 1 был тесен Московский кремль с его интригами. Он строит на Неве новую столицу. В артиллерийской слободе неподалеку от дома Брюса отвели участок и артиллерийскому поручику Василию Татищеву. Здесь он срубил себе жилой дом с пристройками. Сюда он привез из Москвы жену с двухлетней дочкой. Мы ничего не знаем об этой женщине. Наверно она была красива и обаятельна и быстро вскружила голову молодому офицеру. Однако, брак этот был несчастливым. «Любовь часто так помрачает ум наш, что мы иногда наше благополучие, здравие и погибель презираем», – писал Татищев через 20 лет в «Духовной сыну».
В начале 1720 года Татищева посылают на Урал «для осмотра рудных мест и строения заводов». В конце мая он отправляется из Москвы по воде на стругах с несколькими рудознатцами и четырьмя артиллерийскими учениками. В ночь на 30 декабря 1720 года обоз горного начальника добрался до Уктусского казенного завода. В новогоднюю ночь рождается главный замысел Татищева: строить новый завод на Урале, а для него приискать хорошее место на Исети.
«Ездил по оной реке месты осматривать и хотя за зимнею погодою основания земли видеть не можно, однако ж обрели отсюда расстоянием в шести верстах место положением берегов и довольством лесов весьма удобно… возможно на этом месте построить четыре домны и сорок молотов… Не просто завод появится на берегах Исети, а главный город Каменного пояса», – сообщал Татищев в Петербург. Пакет с донесением в столицу Татищев отправляет не почтой, а специальным курьером – так быстрее.
Работа же на исетских берегах шла полным ходом: вырастали штабеля леса и камня, появились первые свежерубленные избы. Татищев пользовался каждой возможностью, чтобы заглянуть на Исеть, радовался стуку топоров и оживлению на берегах.
Поднимая казенное горное дело, горный начальник столкнулся с Демидовыми. Никого не хотели допускать Демидовы до уральских недр. Напрасно шлет горный начальник на Невьянский завод указ за указом – в ответ или оскорбительное молчание или дерзкие слова: не суй нос, капитан, в демидовские дела.
В конце мая 1721 года пришел наконец ответ Татищеву из Петербурга: «Железных заводов вновь до указу строить не велеть…» Целую неделю всегда исполнительный Татищев не отдавал приказа прекратить работы на Исети. (Новый указ: « на сибирских государевых заводах всякого железа велеть как возможно заготовлять пред прежними годами со умножением» появится уже в ноябре 1723 года)
22 января 1722 года Татищев выехал в Москву. Он вносит на рассмотрение Берг-коллегии свои предложения. Одновременно знакомит Брюса со своей рукописью по истории России, объявляя «намерение» продолжить ее.
И вдруг – удар в спину… Никита Демидов подал на него самому «Отцу Отечества, императору Всероссийскому Петру Великому» (так теперь стали титуловать Петра) жалобу о том, что Татищев чинит обиды и «разорение» демидовским заводам. 13 марта 1722 года состоялась встреча царя с Татищевым. В «Духовной сыну» есть такое место: «Мне случилось в ответе против доноса Никиты Демидова в 722 году на вопрос о взятках произнести апостольское слово: делающему мзда не по благодати, а по долгу. Когда же право и порядочно сделал и от правого возблагодарение приму…».

4. Второй приезд на Урал (1722, декабрь). В. Генин. Оживление стройки. Именины новорожденного Екатеринбурга (24 ноября 1723 года).

В начале декабря 1722 года Татищев снова приехал на Урал, в свою резиденцию на Уктусе, но теперь уже с генерал-майором Гениным по указу: «Капитану Татищеву быть в Сибири (так назывался тогда Урал) при розыске с Демидовым у генерал-майора Генина, а у горного начальства дел ему до окончания того дела быть не надлежит».
Петр вывез Вилима Генина из Голландии еще в конце прошлого века. По заданию царя он поднимал заводы, строил суда, отливал пушки. Петр был доволен им и даже удостоил его своей «персоной» – миниатюрным портретом, которым награждал только за особые отличия.
Уже через три месяца Генин закончил розыскное дело и писал царю: «…не имей на него, Татищева, гневу и выведи его из печали и прикажи ему здесь быть обер-директором или обер-советником».
Нагоняет время Василий Татищев. Днем пропадает на заснеженных берегах Исети, по вечерам сидит на Уктусе с артиллерийскими учениками над чертежами плотины, заводских цехов и крепости. «Весной 1723 явились солдаты из Тобольска, крестьяне приписных слобод, нанятые мастера и кругом все ожило, как по щучьему велению в сказке. Ронили лес, готовили место под плотину, клали доменные печи, поднимали крепостной вал, ставили казармы и дома для начальства», – так писал о рождении Екатеринбурга Д.Н. Мамин-Сибиряк.
Мартовская стужа сквозь легкие мундиры солдат добиралась до костей. Командир Тобольского полка доносил, что «солдатам быть на работе весьма скудно, потому что босы и наги». Уже в марте начались побеги солдат и приписных крестьян. Пойманных били батогами. Не помогало. Генин сообщал в Петербург, что зачинщиков побегов он приказал повесить, а если не перестанут бегать, то и «жестче буду поступать». Бегать не перестали.
Между тем, на Исети возводилась крепость, а в ней горная канцелярия, церковь и другие строения. Летом здесь работало уже несколько тысяч человек. После Петербурга не было в России стройки крупнее. Крепостной вал ограничивал площадь между теперешними улицами Первомайская – Малышева и К.Либкнехта – Вайнера.
Когда стройка на Урале набрала нужный темп, Генин послал Татищева на речку Егошиху заводить новый медный завод – будущую Пермь. Там Татищев получил радостную для себя весть: «…при тех заводских делах быть по прежнему Татищеву, ибо он по делу с Демидовым явился прав… Петр».
В сентябре 1723 года Генин доносил Петру: «…крепость Екатеринбург достроена… хотя многие строения, надеюсь, нынешней зимой привести в действие… с помощью божей и твоим счастием такую великую плотину заперли и вода в пруд пущена, изрядно устояла». 24 ноября 1723 года в день именин царицы Екатерины Алексеевны, жены Петра 1, праздновали именины новорожденного Екатеринбурга. С бастионов палили пушки. Прямо на площадь выкатили бочки с вином. Платил за всех Татищев. Сразу после праздничных торжеств он выехал в Москву, а затем в Петербург.

5. Горная компания (1724). Генин обиделся.

С новым усердием занимается Татищев уральскими делами. Но в казне не было денег. Татищев это тоже понимал и искал кроме казны другие источники финансирования. Появилась идея о создании частной горной компании на Урале. На проект Татищева Генин ответил прямо царю: «… Пожалуй, послушай меня и не реши горных здешних дел и положи на меня, как я прикажу…». Генин обиделся на Татищева и обиделся всерьез, только потому, что проект компании и другие дела он решал без его совета – особенно после указа Сената от 2 июня 1724 года: «Капитану Татищеву быть советником Берг-коллегии в Сибирском горном начальстве…» На это летом 1724 года Генин пишет в Берг-коллегию: «Что господин капитан Татищев пожалован советником и суда в Сибирь будет, то воля государева, как он изволит… И хотя, – продолжает Генин, – его господь бог разумом и благословил, однако волею божею больше болен, нежели здоров, и хотя он трудитца желает и рад, но болезнь его не допустит завсегда по заводам ходить и присматривать».

6. Стокгольм (ноябрь 1724 года – май 1726 года). Смерть Петра (28 января 1725 года). Императрица Екатерина 1.

В сентябре 1724 года Татищев предложил Берг-коллегии, Сенату и императору пригласить на Каменный пояс шведских горных мастеров и одновременно послать в Швецию «для обучения горным делам из русских молодых людей, знающих геометрию». После тщательной подготовки в начале ноября Татищев сам выехал в Швецию, захватив с собой только одного ученика – своего родственника Андрея Татищева.
Официальный Стокгольм встретил Татищева неприветливо: шведские министры боялись, что Россия может вытеснить шведское железо с европейского рынка. К неприятностям со шведскими министрами добавилась еще простуда. Василий Никитич занемог, но не прекращал работы и не представлял, какой страшный удар его ожидает. Этим ударом была смерть Петра 28 января 1725 года. Весть эта потрясла Василия Никитича. Ослабленный болезнью, он надолго слег в постель. Несколько недель он ничего не делает, не шлет официальных донесений, не пишет частных писем.
Скоро из Петербурга пришло официальное сообщение: на престоле жена Петра – императрица Екатерина 1. Только после третьего обращения к нему русского посланника Бестужева в Швеции Татищев подписал присягу. Это был опасный, дерзкий поступок.
Так почему же Василий Никитич отказывался присягать Екатерине в Стокгольме? Дело в том, что Татищев знал, что Екатерина заняла престол незаконно и положение ее непрочно.
После смерти Петра о Татищеве в Стокгольме как бы забыли. Его донесения из-за границы оставались без ответа. 12 мая 1726 года он покинул Стокгольм.

7. Монетная контора, смерть Екатерины 1 (1727). Чин статского советника.

После возвращения Татищеву предлагают ехать к Генину в Екатеринбург его помощником. Татищев не отказывается ехать на Урал, в Сибирь, но ищет себе самостоятельную работу.
Татищев просит поручить ему сочинение обстоятельной Российской географии с ландкартами – ответа нет. Предлагает проект строительства сибирских дорог – оставили без внимания. В отметку за его упрямство члены Берг-коллегии приговорили послать его вместо Екатеринбурга на Нерчинские серебряные заводы. Назначение походило на ссылку. Он шлет челобитную императрице: «просит определить к иному» делу, пускает в ход все свои связи, наконец, именным указом Екатерины 14 февраля 1727 год его посылают на Московский монетный двор руководителем монетной конторы.
Русская монетная система переживала кризис. Страна была полна обесцененных денег. Кража золота, серебра и инструмента для делания денег на монетных дворах приобрела громадные размеры. Ходила по рукам фальшивая монета. Татищев набрасывается на новую работу со свойственной ему энергией – занимается не только техническими усовершенствованиями. Он составил целый проект реформы русской денежной системы.
В начале мая 1727 года умирает императрица Екатерина 1. Двор из Петербурга переезжает в Москву. Татищев – среди шестерых новых статских советников. Но при дворе Татищев теперь не бывает. В оставшееся время от службы в Монетной конторе занимается русской историей. Редко выходит из дома, разве что на Спасский мост к книжным лавкам.

8. Коронация Анны Иоанновны (февраль 1730 года). Открытие Кадетского корпуса в Петербурге (1732 год). Обвинение во взяточничестве. Болезнь.

В январе 1730 года придворной знати объявили о «поручении» российского престола дочери царя Ивана (брата Петра 1) курляндской герцогине Анне. 15 февраля Анна Иоанновна въехала в Москву со своим немецким окружением и фаворитом Бироном. В Кремлевском дворце состоялась ее коронация. Татищев получил чин действительного статского советника и крепостных. Он забрасывает императрицу своими проектами и, прежде всего, представляет программу просвещения России. По замыслу Василия Никитича в Петербурге в мае 1732 года был открыт Кадетский корпус. Среди первых дворян, поступивших в него, был сын Василия Татищева Евграф.
В то же время иностранцы теперь стали хозяевами и саму Русь превратили в орудие своей личной наживы. Татищев был чуждым фавориту императрицы Бирону и его окружению. По службе в Монетной конторе его обвиняют в злоупотреблениях и во взяточничестве. Татищев в опале: его даже не привлекли в созданную для решения горных дел комиссию.
«Нахожусь в крайней слабости и без надежды долго жизнь мою соблюсти», – записывает он в «Духовной» в конце 1733 года. «Я хотя вижу себя не великой старости достигша, – пишет он, – ибо ныне мне еще сорок восьмой год минул, но в болезнях, скорбях, печалях и гонениях невинном и от злодеев сильных исчезе плоть моя, и вся крепость моя изсше, яко скудель…» Уже много недель он прикован к постели и никуда не выходит из дома. Именно в это время Василий Никитич создает свои главные философские трактаты – «Разговор о пользе наук и училищ» и «Духовная моему сыну».

9. Приезд в Екатеринбург (1 октября 1734 года). Екатеринбург как горная столица. О просвещении.

Анна Иоанновна решила простить опального подданного – назначает его вместо Генина на уральские заводы. 5 сентября 1734 года горный командир прибыл на Егошихинский завод, рожденный по его замыслу 10 лет назад. В Екатеринбурге его дожидается Генин, но Татищев не спешит – сначала надо все посмотреть. 1 октября 1734 года Татищев приехал в Екатеринбург. Генин торопился, старался как можно быстрее сдать дела новому хозяину. Они поссорились…
Татищев теперь приехал на Урал с большими правами и взятыми на себя обязанностями. Главная из них – заводить на Урале школы при казенных и частных заводах. На поприще просвещения Татищев действовал петровскими методами, заставляя учиться чуть ли не дубинкой. За каждый пропущенный учеником день «от лености» с родителей брали за первый день, одну, за другой две, за третий и больше – по три копейки.
Около тысячи книг оставил Татищев своему любимому Екатеринбургу. Семена просвещения были посеяны. Как трудно вырастить поколение просвещенных людей, мы можем сами оценить. Ведь сегодня Татищев, как почти 300 лет назад, мог бы повторить: «Сквернословие и всякие непристойные слова не токмо в школе, но и весьма накрепко запретить. Меж собою не бранитца и не дратца, старших почитать как словом, так и местом, дабы по науке своей всяк садился».
Сам Татищев никаких учебных заведений не оканчивал. Он говорил по-немецки, имел большую библиотеку отличнейших книг и был в философии, математике, а особенно в истории сведущ. Он умел каждому дать полезный совет.

10. Чин тайного советника. Оренбургская экспедиция(1737-1738). Восстания башкир. Возвращение в столицу (1739 год). Третье следствие.

На Урале Татищев размахнулся широко. Однако судьба распорядилась по-своему и вновь изменила его прежние планы.
10 мая 1737 года вышел указ императрицы, назначавший Татищева главным командиром Оренбургской экспедиции. Экспедиция была создана для колонизации юго-восточных окраин страны и получилась солидной: в ее состав включили около 200 человек: кроме военных – геодезисты, инженеры, горные мастера... Анна Иоанновна жалует Татищеву чин тайного советника.
В это время в Башкирии началось восстание. Экспедиция взяла на себя функции карателей. Еще при Иване Грозном башкиры добровольно отдались под власть Московского царства. Время от времени, не выдержав непомерных поборов, они поднимали восстания, как в 1735 году. В их усмирении участвовал и Татищев. Весной 1737 года башкиры восстали снова. Теперь Петербург требовал от Татищева, чтобы «здешний внутренний огонь был потушен как можно скорее». И Василий Татищев его тушил: строил новые крепости, пытался наладить торговлю со среднеазиатскими ханствами. В конце 1738 года Татищев сообщает кабинет-министрам о результатах Оренбургской экспедиции и просит разрешения приехать в Петербург. Ему разрешили.
В конце зимы 1739 года Татищев появился в столице и сразу же занялся делами. Он засыпал министров, Сенат, Академию наук своими предложениями, проектами… А Бирон начал действовать против горного начальника еще до его приезда в столицу. Мешал Татищев Бирону, мешал запустить руку в карман Российского государства. Так началось третье следствие над Василием Никитичем: неопределенные обвинения в «непорядках, нападках и взятках». 27 мая 1739 года он был отстранен от дел, и над ним была назначена следственная комиссия. Нужных доказательств его виновности комиссия собрать не смогла, тем не менее, вынесла приговор – лишить Татищева всех чинов.

11. Астрахань (1741- 1745).

Про Татищева вспомнили, когда в низовьях Волги начались усобицы между калмыками. Нужно было как можно скорее их примирить и усмирить. Василию Никитичу предложили возглавить калмыцкую комиссию, обещая при этом, что если он успешно справится, то все «клеветнические подозрения уничтожатся».
31 июля 1741 года появился указ о его назначении с требованием ехать с «поспешанием». 18 августа Татищев выехал из Петербурга, а 5 октября с обозом и драгунами подошел к Царицыну – деревянной крепости, прижавшейся к Волге. Начались переговоры с калмыцкой знатью. 29 ноября 1741 года он уже сообщал: «Калмык благополучно развел и одного другому обидеть не допустил».
Он напоминает кабинет-министру об обещании прекратить следствие. Но тому не до Татищева: в ночь на 25 ноября 1741 года произошла новая смена власти. На престол взошла дочь Петр 1 Елизавета. Татищев ждет приглашения в столицу – вместо этого 15 декабря Елизавета подписала указ о назначении Татищева астраханским губернатором. Назначение Татищев воспринимает как новое наказание, но вместе с тем с первых дней своего губернаторства работает над планом преобразования края.
Ему нет и шестидесяти, но все, кто его видит в это время, называют его стариком. Он одинок. Ни друзей, ни жены. У детей своя жизнь. Здоровье ухудшается. Он шлет в Петербург одну челобитную за другой с просьбой отрешить его от должности губернатора.
Наконец 17 ноября1745 года Татищев выехал из Астрахани под Москву в Дмитровский уезд, где у него была усадьба. Сенатским указом ему определено было жить отныне в своих деревнях и без разрешения никуда не выезжать.

12. «История Российская». «Не хозяин, а гость».

30 июня 1750 года из Болдино (не из Пушкинского, нижегородского, а из подмосковного) Василий Никитич сообщает Академии наук, что закончил переписывать первую часть «Истории Российской». В Краеведческом музее Екатеринбурга в отделе истории края есть третья часть «Истории». Такую толстую книгу можно только в музее увидеть. Вся «История Российская» состоит из пяти книг. Татищев работал над ней 30 лет непрерывно. В царских гимназиях на уроках литературы изучались труды Татищева. Историк Николай Михайлович Карамзин (1766-1826) писал «Историю государства Российского», основываясь на «Истории» Татищева - в Екатеринбурге в библиотеке Белинского есть издание 1981 года в семи томах.
Жизнь Василия Никитича подходила к концу. Следствие по его делу, длившееся семь с половиной лет, так и не было закончено, но охрану у дома – офицера и двух солдат – убрали. Он деловито готовился к уходу. Заказывает столяру гроб, сам вытачивает к нему ножки. Вызывает из Москвы сына Евграфа. Тот ожидает увидеть отца в постели. А Василий Никитич договаривается со священником об исповеди и причастии. 14 июля с внуком верхом на лошади едет в церковь, правда, обратно пришлось ехать в коляске. Вечером принимает повара, спрашивающего какое меню будет на обед, на что Василий Никитич ему отвечает, что он уже не хозяин, а гость, и отправляет его к сыну. 15 июля принимает священника, исповедуется, причащается и, прочитавши Евангелие, тихо отходит. Было ему 64 года.
Наверно погребение было скромным, «дабы великолепие таковое, как обычай есть, не причлось к тягости грехов моих», – писал Татищев в «Духовной сыну».

«Пущай паук собирает яд, а ты, яко пчела, с того же самого цвета бери себе мед в сладость душевную и телесную», – завещал своему сыну В.Н.Татищев – и нам тоже. (Из «Духовной сыну»)

По материалам книги: Игорь Михайлович Шакинко. Василий Татищев. –
Свердловск: Сред.-Урал. кн. изд-во, 1986. –240с.

Татищев Василий Никитич (1686 – 1750)

Историк, географ, писатель, лингвист, дипломат, этнограф, переводчик. Вошел в историю как один из соратников Петра I, которых А.С. Пушкин образно называл «птенцами гнезда Петрова».

Вот как писал сам Татищев о влиянии Петра I на свою судьбу: «Все, что имею – чины, честь, имение и главное над всем – разум, единственно все по милости Его Величества имею, ибо если бы он в чужие края меня не посылал, к делам знатным не употреблял, а милостию не ободрял, то я бы не мог ничего того получить».

Василий Никитич родился в 1686 году в семье псковского помещика. Учился в Московской инженерной и артиллерийской школе. В 18 лет он начал военную службу и в первых же год участвовал во взятии Нарвы, сражался под Полтавой.

Несколько раз Петр I посылал Татищева за границу с дипломатическими поручениями. Эти поездки обогатили его познания в философии и истории, географии и горном деле, артиллерии и статистике, в области экономических и политических учений. Круг научных интересов его был очень широк, но главной привязанностью стала история. Главный же труд Татищева «История Российская» – это первый в России научный обобщающий труд по отечественной истории. По манере расположения материала он напоминает древнерусские летописи-события, изложенные в строго хронологическом порядке.

Большое внимание Татищев уделял происхождению, взаимной связи и географическому размещению народов, населявших нашу страну. Этим он положил начало развитию в России этнографии и исторической географии.

Кроме «Истории Российской» Татищев оставил много других работ, касающихся различных вопросов, но преследующих одну цель, которая была целью всей жизни историка, – достижение общественного и государственного блага.

В «Рассуждении двух приятелей о пользе наук и училищ» он горячо проповедует распространение образования и просвещения среди всех слоев населения, в том числе и среди крепостных крестьян.

Знакомство с Арзамасским краем у В.Н. Татищева относится к началу лета 1720 года, когда он, полномочным представителем правительства на Урал, в чине капитана-поручика отправился на стругах из Москвы в Нижний Новгород по Москва-реке и Оке. 8 июня, пройдя Муром, струг Татищев, по его указанию, повернул в устье реки Теши и прошел вверх по течению более 20 верст.

Татищев пытливо знакомится с новым краем и записывает в составляемый им словарь «Лексикон» все те сведения, которые можно добыть из беглого осмотра края: «Арзамасская провинция, в губернии Нижегородской, на реке Теше. В ней городы и границы за недостаточным известием оставлены не описаны. Арзамас построен в 1654 году. От Нижнего на запад 120 вёрст. Имя Арзамас: татарское – желание, персицкое – просьба или доношение. Уезд весьма пространный. В житах, скоте и мёде обильной…»

Источники:

В.Н. Татищев. Лексикон российской исторической, географической, политической и гражданской: в 3 ч. – СПб, 1793.

Среди выдающихся деятелей восемнадцатого столетия одно из первых мест по праву принадлежит Василию Никитичу Татищеву, энциклопедически образованному человеку, оставившему след во многих областях знаний: географии, экономике, археологии, законодательстве, этнографии, филологии… Но главной его заслугой считается создание многотомной «Истории Российской», первого в России труда подобного рода.

Родился В. Н. Татищев 19 апреля 1686 года в Пскове (или в родовом поместье Болдино под Псковом) и происходил из знатного, но обедневшего дворянского рода. Семилетним мальчиком был принят в число стольников при царском дворе. После окончания Московской артиллерийской и инженерной школы, которой тогда руководил сподвижник Петра I Яков Брюс, Татищев в 1704 году поступил на военную службу. Участвовал в Северной войне, в знаменитой Полтавской битве был ранен.

В период с 1713 по 1719 год В. Н. Татищев неоднократно выезжал за границу с различными поручениями, побывал в Берлине, Бреславле, Дрездене, Гданьске, привозя из каждой поездки множество книг, главным образом, по математике, военным наукам, истории и географии. В 1719 году Татищев состоял при президенте Берг- и Мануфактур-коллегий Я. Брюсе, высоко ценившем его ещё с ученических лет. Именно Брюс убедил Татищева приняться за создание географического описания России, столь необходимого в школах для изучения Отечества (собственно, первого русского учебника по географии). Но работу над ним скоро пришлось оставить: в 1720 году Татищева направили на Урал руководить горным делом.

На новом месте Татищев занялся строительством заводов, разведкой полезных ископаемых, геодезическими съемками и составлением карт, организацией школ (первых на Урале) и т.д.

Определил он и место для будущего административно-экономического и культурного центра Урала, заложив на берегу реки Исеть город, названный позже Екатеринбургом.

К сожалению, много сил и времени у Татищева отняла тяжба с Акинфием Демидовым, который чувствовал себя на Урале полновластным хозяином, не терпел постороннего вмешательства и уж тем более не желал открытия здесь казенных заводов.

«Через адмирала графа Апраксина, - писал Татищев, - Демидов так меня оклеветал, что все думали о моей погибели».

Но следствие оправдало Татищева, и он остался работать на Урале.

В ноябре 1723 года В. Н. Татищев выехал в Петербург с докладом о заводских делах, был принят лично Петром I и вскоре направлен в Швецию: ознакомиться с горным промыслом и «протчими мануфактурами», узнать о «порядках при оных», «вникнуть в дела тамошней Академии наук и библиотеки», нанять для работы в России разных мастеров, устроить в Швеции обучение русских учеников. Было у него и секретное задание: «Смотреть и уведомлять о политическом состоянии, явных поступках и скрытых намерениях оного государства».

Два года пробыл в Швеции Татищев. За это время он собрал множество чертежей, познакомился с видными шведскими учеными, в том числе с полковником Страленбергом, бывшим во время Северной войны в русском плену, позже подготовившим к печати свою книгу «Северо-восточная часть Европы и Азия» (на немецком языке), содержащую географические, этнографические и исторические сведения о Сибири (впоследствии В. Н. Татищев сделал по ней 225 замечаний о неверном изложении или освещении событий и 147 поправок в написании русских названий).

Тогда же В. Н. Татищев отправил упсальскому профессору Бенцелю ученую записку о нахождении в Сибири костей мамонта. Опубликованная Бенцелем в 1727 году на латыни записка привлекла внимание всего научного мира и еще дважды переиздавалась в Швеции, а в 1743 году ее перевели на английский язык и напечатали в Лондоне. Это единственный из всех трудов Татищева, выпущенный в свет при его жизни.

В 1726 году Татищев вернулся в Россию. Составляя отчет о поездке, он, между всем остальным, указал и на необходимость изменений в постановке монетного дела. Очевидно, в связи именно с этим указанием, его назначили членом монетной конторы в Москве.

После смерти Петра II в 1730 году, В. Н. Татищев, поддержавший избрание императрицей на русский престол Анны Иоанновны и выступивший за отмену ограничений её власти, был произведен в действительные статские советники и поставлен главным судьёй (председателем) монетной конторы.

Вскоре, однако, у Татищева пошли нелады с графом М. Г. Головкиным, его непосредственным начальником. Татищев считал, что их ссорил Бирон, не терпевший его за независимый характер. Татищев был обвинен в злоупотреблениях, отставлен от должности и отдан под суд, но, невзирая на невзгоды, продолжал заниматься науками, писал «Историю Российскую», в 1733 году начал одно из замечательных своих сочинений - «Разговор о пользе наук», где обосновал необходимость широкого распространения научных знаний, дал классификацию наук и изложил план развития школьного дела в России.

В самом начале 1734 года суд по делу Татищева был внезапно прекращен (видимо, благодаря вмешательству императрицы), и указом от 10 февраля того же года Василия Никитича назначили «командиром уральских, сибирских и казанских горных заводов».

За время второго пребывания В. Н. Татищева в должности «горного командира» (1734–1737) число заводов на Урале возросло с одиннадцати до сорока (Татищев намечал построить ещё тридцать шесть, что и было впоследствии выполнено), прокладывались дороги, строились города. В эти же годы Татищев разработал первый горный устав, призванный «внести правильность и устойчивость в систему горнозаводского управления». Между прочим, в нем Татищев переменил названия всех горных чинов и горных работ с немецких на русские, бросив тем самым вызов всесильным немецким временщикам. Однако стараниями Бирона устав утвержден не был.

В 1736 году Бирон и прибывший из Саксонии по его вызову барон Шемберг задумал и грандиозную аферу с «приватизацией» казенных заводов. Татищева, который очень мешал «приватизаторам», спешно повысили в чине и определили на место умершего Кирилова возглавлять Оренбургскую экспедицию*.

Оставив горной школе всю свою библиотеку (около тысячи томов), В. Н. Татищев 26 мая 1737 года выехал из Екатеринбурга в Мензелинск, а оттуда в Самару, в штаб-квартиру Оренбургской экспедиции.

Экспедиция, имела большое значение в осуществлении политики России в Средней Азии и Казахстане и в освоении и изучении Оренбургского края.

Именно в это время работы в Оренбургской комиссии Татищев приступил к составлению «Общего географического описания всея России», куда вошли многочисленные сведения и по Оренбургскому краю.

Здесь мы находим описание границ Оренбургской губернии, описание основных рек и озер, полезных ископаемых, животных Оренбургской губернии, народностей, населявших этот край.

Прибыв на место 11 июля, Татищев незамедлительно повел беспощаднейшую борьбу со всякого рода злоупотреблениями своих подчиненных. По его настоянию военный суд вынес смертный приговор уже находившемуся под следствием капитану Житкову - за грабеж башкирского населения «без всякой причины» и творимые его командой произвол и убийства. Сурового наказания требовал Татищев и для майора Бронского, который «принесших повинную и безборонных оступя, неколико сот побил, и пожитки себе побрал».

За взятки, казнокрадство, грабежи местного населения новый начальник Оренбургской экспедиции отстранил от должности и отдал под суд уфимского воеводу С. В. Шемякина, а затем ввел твердое расписание, «чтобы на жалование толикое число людей содержать, сколько настоящее отправления требуют… дабы жалования при экспедиции излишнего никто не брал…»

Но Татищев не только чинил суд и расправу. По его распоряжению при самарской штаб-квартире Оренбургской экспедиции была создана самая большая по тем временам библиотека, открыты российская и татаро-калмыцкая школы, школа Пензенского полка для солдатских детей, начато строительство госпиталя и аптеки с лабораториями.

Наладив дела в экспедиции, Татищев летом 1738 года приехал в Оренбургскую (Орскую) крепость и «нашел её в ужасном состоянии: оплетена была хворостом и ров полтора аршина, а сажен на 50 и рва не было, так что зимою волки в городе лошадей поели».

Не одобрил Татищев и выбранного для крепости места: низкое, затопляемое, бесплодное и безлесное, «великими горами отгоражённое… от других русских городов».

«Кому это в вину причесть не знаю, - писал Татищев, - ибо инженерные офицеры сказывают, что о неудобствах Кирилову представляли, да слушать не хотел, и офицера искусного в городостроении нет».

В Государственном архиве Оренбургской области хранится «Проект Татищева о переносе Оренбурга с Устья Орь-реки вниз по реке Яику на 184 версты к урочищу Красной горы» (сейчас здесь село Красногор Саракташского района). Проект В. Н. Татищева Сенат рассмотрел и нашёл справедливым. Строительство нового Оренбурга было начато, а старый остался как город Орск.

При Татищеве продолжалась закладка и постройка укреплений по рекам Яику и Самаре. Были основаны Переволоцкая, Чернореченская, Тевкелев брод (Новосергиевская), Камыш-Самарская (Татищево) крепости и город Ставрополь на Волге (ныне Тольятти), Василий Никитич был участником церемонии принятия русского подданства киргизами Малой орды в лице хана Абул-Хаира и народных представителей, состоявшейся 3 августа 1738 года в «старом» Оренбурге (Орске).

Как и Кирилов, Татищев прилагал немалые усилия к налаживанию торговых связей с ханствами Средней Азии. Отправляя из Оренбурга (Орска) большой купеческий караван в Ташкент, он составил для поручика Миллера, возглавлявшего караван, инструкцию, в которой наказывал узнать «о состоянии, силе и власти ханов» и какие русские товары там можно продавать, просил захватить образцы азиатских товаров; если «узнается» о серебряной и золотой руде, то достать несколько кусков, а место, где находятся руды, «записать, реки и озера примечать…»

Несмотря на занятость, частые разъезды (Татищев по-прежнему оставался «командиром» уральских горных заводов), Василий Никитич продолжал вести научно-исследовательскую работу. В 1737 году, например, он разработал «Предложение о сочинении истории и географии», содержащее 198 вопросов, касающихся истории, географии, этнографии и языка, в 1738 году составил карту Самарской излучины Волги, карты Яика и ряда пограничных районов, сделал обзор природных богатств Сибири: «Общее географическое описание Сибири».

Не оставляет Татищев свой труд: «Историю Российскую» и древнее русское право, памятники которого он разыскивает, оплачивает из своих средств их переписку или перевод, а потом передает в Академию наук. В 1738 году он готовил к изданию открытый им «Судебник» Ивана Грозного 1550 года, и в обстоятельных комментариях к нему высказывался по важнейшим вопросам политической и социальной истории России XVI–XVIII веков.

В 1738 году в Синод поступила жалоба от протопопа Антипа Мартинианова, состоящего при Оренбургской экспедиции, которого Татищев якобы без предъявления ему обвинения, «презрев власть святейшего Синода, посадил с утра на цепь, водил по улице, как бы на показ… и приводил в канцелярию, держа на цепи до вечера…» Синод обратился в Кабинет министров, требуя наказания Татищева. Василию Никитичу пришлось писать объяснение на высочайшее имя, говорить, что протопоп был сильно пьян.

Но дело было не в протопопе. Истинным поводом для притеснения Татищева послужило отстранение им от должности за взяточничество и другие злоупотребления члена Берг-директориума барона Шемберга, ставленника Бирона на горном Урале, и противодействие самому Бирону, вознамерившемуся через подставную фигуру (заводчика Осокина) завладеть горой Благодать, открытой Татищевым.

С этого времени началась настоящая война против начальника Оренбургской экспедиции. Двадцать седьмого мая 1739 года создается следственная комиссия для разбора обвинений против Татищева, а уже 29 мая он отстраняется от всех дел, лишается званий и берется под домашний арест (некоторые источники утверждают, что Татищев был посажен в Петропавловскую крепость). Только смерть Анны Иоанновны и падение Бирона в ноябре 1740 года спасли его.

В 1741 году Татищев был назначен в Калмыцкую комиссию, Центром которой являлась Астрахань. Татищеву обещали, что если ему удастся примирить «инородцев», то «вымышления клеветников уничтожатся».

К новому месту службы Татищев отправился ещё состоя под судом и следствием.

В концу 1741 года (25 ноября), при вступлении своем на престол, Елизавета Петровна «дщерь Петрова» провозгласила возвращение к традициям, заложенным её отцом, Петром Великим. Василий Никитич, один из немногих сподвижников Петра I, кто остался в живых, мог рассчитывать на внимание, но появились новые фавориты, и ему только объявили «удовольствие» и назначили губернатором в Астрахань.

«Уже Калмыцкая комиссия, - пишет А. Кузьмин, - воспринималась Татищевым как ссылка. Назначение же астраханским губернатором он понял как заключение в «узилище».

И всё-таки В. Н. Татищев, уже больной и в преклонном возрасте, ревностно принялся за реорганизацию экономики астраханской губернии, состояние которой он нашел плохим. Но и губернаторство его закончилось (в 1745 году) тем же, чем заканчивались все его назначения: обвинением в различных злоупотреблениях, отстранением от должности и отдачей под суд.

Сотрудник английской торговой компании Ганвей, бывавший в Астрахани и знавший Татищева, так объясняет причины отстранения Татищева:

«Зависть к способностям Татищева между учеными, месть ханжей за его неверие, которое, я опасаюсь, было велико… сделали то, что Татищев был отправлен в ссылку на житие в собственное имение».

Последние годы Василий Никитич жил в родовом подмосковном имении - в деревне Болдино, и до конца своих дней работал над «Историей Российской», которую последующие поколения считали научным подвигом автора. Кроме «Истории…», Татищев занимался и другими делами: подал в Академию наук свое «мнение» о затмениях Солнца и Луны, проект о «напечатании азбуки с фигурами и прописями», составил первый русский энциклопедический словарь, составил почтовую книгу России, работал над проектом экономических преобразований. Впервые в русской историографии В. Н. Татищев сделал попытку найти закономерности в развитии человеческого общества, обосновать причины возникновения государственной власти.

В последние годы жизни Татищев вел большую переписку со своим бывшим сотрудником по Оренбургской комиссии П. И. Рычковым , который в эти годы усиленно занимался историей и географией Оренбургского края, Татищев живо интересовался работами Рычкова и принимал в них участие. Переписка между ними дает очень много ценных данных по истории, географии и этнографии народов восточной России.

Умер Василий Никитич Татищев 15 июня 1750 года в той же деревне Болдино. Накануне смерти он получил известие о своем оправдании и награждении орденом Св. Александра Невского. Татищев письмом поблагодарил императрицу - и возвратил орден, как уже ненужный ему.

Василий Никитич был женат (с 1714 года) на вдове Авдотье Васильевне, урожденной Андреевской. Однако семейная жизнь у них не сложилась, и в 1728 году он обратился в Синод за позволением на расторжение брака. От брака с Авдотьей Васильевной у него было двое детей: дочь Евпраксия (1715) и сын Евграф.

На главную

Василий Никитич Татищев (1686–1750) – русский историк и государственный деятель, сторонник теории естественного права, идеолог абсолютизма в России.

В. Н. Татищев родился под Псковом в небогатой, но родовитой дворянской семье – далекие предки Татищева были "природными Рюриковичами". В 1704 г. Василий Никитич начал военную службу в драгунском полку, неоднократно участвовал в различных сражениях Северной войны. В 1712 г. Татищев получил чин капитана и вскоре был отправлен за границу учиться военному делу. По возвращении, в 1716 г., его перевели в артиллерию, где он занимался инспекцией артиллерийских частей русской армии. В 1720–1722 гг. Татищев руководил государственными металлургическими заводами на Урале, основал города Екатеринбург и Пермь. В 1724–1726 гг. изучал экономику и финансовое дело в Швеции, одновременно исполняя деликатное дипломатическое поручение Петра I, связанное с династическими вопросами. Вернувшись в Россию, в 1727–1733 гг. Татищев возглавлял московскую Монетную контору. В эти же годы он принимал активное участие в политической жизни страны, был автором одного из конституционных проектов, пытавшихся ограничить российское самодержавие. В 1734–1737 гг. вновь руководил уральскими горными заводами, и в этот период горная промышленность России переживала пору своего подъема. Но временщик Карл Бирон добился удаления Татищева с Урала, потому что последний всячески препятствовал разграблению казенных заводов. В 1737– 1741 гг. Татищев находился во главе Оренбургской, а затем Калмыцкой экспедиций. В 1741 – 1745 гг. был губернатором Астрахани. С 1737 г. – тайный советник. Но в 1745 г. по надуманному обвинению во взяточничестве его отстранили от должности и сослали в имение Болдино Московской губернии, где Татищев и прожил последние годы жизни .

В. Н. Татищев – ученый и мыслитель, проявивший свои таланты во многих областях практической и научной деятельности. Он является основателем русской исторической науки. В течение 30 лет (с 1719 но 1750 г.) работал над созданием первого фундаментального научного многотомного труда "История Российская". Татищев открыл для науки важнейшие документы – "Русскую Правду", "Судебник 1550 года", "Книгу Большого Чертежа" и др., нашел редчайшие летописи, сведения которых сохранились только в его "Истории", поскольку весь его архив сгорел во время пожара. Татищев – один из первых русских географов, создавший географическое описание Сибири, первым дал естественно-историческое обоснование границе между Европой и Азией по Уральскому хребту. Василий Никитич – автор первого в России энциклопедического словаря "Лексикон Российской гисторической, географической, политической и гражданской". Кроме того, Татищев написал работы по экономике, политике, праву, геральдике, палеонтологии, горному делу, педагогике и др. Главное философское сочинение В. Н. Татищева – диалог. "Разговор двух приятелей о пользе наук и училищах" (1733) (был опубликован лишь в 1887 г. и даже через 150 лет звучал слишком смело для официальной идеологии). Это своего рода энциклопедия, в которой собраны все знания автора о мире: философские, исторические, политические, экономические, богословские и т.д.

В своем исследовании Татищев использовал самые современные достижения западноевропейской науки. Он ссылался на труды Гроция, Пуфендорфа, Вольфа, вместе с тем отрицательно отзывался о сочинениях Макиавелли, Гоббса, Локка, которые, считал, приносят больше вреда, чем пользы.

Впервые в истории российской политико-правовой мысли Татищев рассматривал все проблемы с позиций деизма. С одной стороны, Бог есть "начало всех вещей в мире", а с другой – Бог тоже является частью природы. С законом божьим согласовывается то, что соответствует естественным законам; богоугодным является все, что открывает истину. Такой подход встретил сопротивление со стороны Ф. Прокоповича, а за Татищевым много лет тянулся шлейф подозрений в еретичестве и неверии.

Мыслитель облекал свое деистическое мировоззрение в теорию естественного права. Он считал, что мир развивается одновременно по божественному закону, который изначально заложен Господом, и по естественному, который вырабатывается в мире (природе и обществе) сам по себе.

В соответствии с естественным правом человек должен быть свободным. По Татищеву, естественное состояние – это состояние "вольности". И в то же время, он в характерной для теоретиков естественного права манере утверждает, что чувства и воля отдельного человека обязательно должны сдерживаться разумом: "без разума употребляемое своевольство вредительно есть". Татищев не просто выступал поборником свободы, а пытался найти разумное сочетание различных интересов, найти рациональный порядок в хаосе взаимодействия различных устремлений и желаний, чтобы обеспечить достижение "пользы Отечества".

Для разумного сочетания различных интересов Татищев считает необходимым, чтобы "воле человека была положена узда неволи для его же пользы". Мыслитель выделяет "узды неволи" грех видов:

• 1) по природе (власть родителей);
• 2) по договору (крепостное право как договор между холопом и господином);
• 3) по принуждению (рабство или невольничество).

Государство также выступает в виде "узды неволи": с одной стороны, это узда по природе, поскольку власть монарха подобна родительской (природной), с другой стороны, узда по договору, так как основой всякого государства является общественный договор.

При анализе различных форм организации власти Татищев впервые в истории русской политико-правовой мысли использует историко-географический подход. Размышляя над целесообразностью каждой из форм государственной организации общества, мыслитель исходил из конкретноисторических и географических условий жизни народа той или иной страны. К числу основных факторов, определяющих форму государства, он относил географические условия, размер территории и уровень просвещения народа: "Нуждно взирать на состояния и обстоятельства каждого сообсчества, яко на положение земель, пространство области и состояние народа". В данном случае видны черты сходства политических взглядов В. Н. Татищева и французского мыслителя Ш. Монтескье ("О духе законов"). Причем однозначно татищевская концепция является оригинальной – она формировалась совершенно самостоятельно, поскольку Татищев написал свои политические произведения на 15 лет раньше Монтескье.

Следуя традиции, идущей от Аристотеля, Татищев выделял три основные формы политического правления – демократию, аристократию и монархию, – и признавал возможность существования любой из них, включая смешанные формы.

Применяя свои теоретические рассуждения к политической практике, Татищев утверждал, что демократия осуществима только в небольшом государстве-городе или в маленькой области. Аристократия полезна в государствах, состоящих из нескольких городов, защищенных от неприятельских нападений природной средой (например, на островах). Особенно применима аристократия у просвещенного народа, привыкшего к соблюдению законов без принуждения и страха. Примером аристократии мыслитель считал Венецию.

Для России наиболее приемлемой формой правления, согласно Татищеву, является монархия. В подобных великих государствах – с обширной территорией, сложной географией и, главное, непросвещенным народом, по убеждению мыслителя, не может быть ни демократии, ни аристократии, в доказательство чего он приводит многочисленные примеры вреда того и другого – Смуту, "Семибоярщину" и др. Вместе с тем монархия в России должна быть, во-первых, просвещенной, а во-вторых, ограниченной законами Бога и природы (естественным законом). Татищев считал необходимым введение представительных учреждений, участие в которых могло принимать только дворянство. Формально признавая, что законодательство "состоит единственно во власти монархической", фактически Татищев передавал право подготовки законов высшему органу власти – Сенату. По его мысли, это было необходимо для того, чтобы наладить порядочное законодательство, компетентное решение дел центрального управления, пресекать фаворитизм, казнокрадство, взяточничество, а также для обсуждения важнейших проблем ("война, смерть государя или какое другое великое дело").

Много внимания Татищев уделял обоснованию сословной структуры, положению основных классов-сословий феодальной России. Сословное деление общества, по мысли Татищева, обусловлено исторически сложившимся разделением труда: дворянство охраняет государство; другие сословия своими трудами способствуют его процветанию. Главными показателями государственной мощи Татищев считал "многолюдство и богатство", "а богатству корень – купечество и рукоделие". Купечество мыслитель ставил в государстве на почетное место. Крепостное право называл "уздой неволи" но договору между холопом и господином. Вместе с тем он выражал серьезные сомнения в экономической эффективности и целесообразности крепостничества. Более того, он считал, что введение крепостного права в начале XVII в. было ошибкой Бориса Годунова, принесшей большой вред России и вызвавшей Смуту. Осознавая всю пагубность крепостного состояния, мыслитель тем не менее опасается, что освобождение крестьян может принести еще больше вреда и стать причиной "смятения, распрей, коварства и обид". Отношение Татищева к крепостному праву наиболее ярко выражено в его "Кратких экономических до деревни следующих записках" (1742) (были опубликованы лишь в 1852 г.), содержащих рекомендации по рациональному ведению сельского хозяйства в деревнях. В этих записках Татищев не размышляет о достоинствах или недостатках крепостного труда, а исходя из существующего положения, предлагает различные способы подъема благосостояния как помещиков, так и крестьян. В первую очередь он считает необходимым отменить барщину и отпустить крестьян на оброк, тем самым, предоставив больше возможностей для развития крестьянской самодеятельности в рамках крепостного строя. Наряду с этим Татищев предусматривал неустанный и жесткий контроль помещика к распорядку жизни крестьян. Помещики должны следить даже за тем, как крестьяне работают на себя, а то они, пояснял Татищев, "от лености в великую нищету приходят, а после приносят на судьбу жалобу". Автор записок предлагал "иод жестоким наказанием" запрещать драки, пьянство и продажу излишков продуктов вне деревни без разрешения помещика. Необходимым условием повышения доходности помещичьих вотчин, Татищев считал улучшение качества быта крестьян. Он предлагал в каждом селе построить бани, школы, приюты.

Как и другие представители школы естественного права, Татищев различает естественные и гражданские (положительные) законы. Естественные законы – едины и всеобщи, гражданские законы – различны для каждого народа.

Татищев выступал за обновление законодательства, считал целесообразным подготовить новое Уложение. В связи с этим замыслом он анализировал предшествующее русское законодательство и считал необходимым изучение опыта других стран. К законам Татищев предъявлял ряд требований: краткость, четкость и простота изложения ("чтобы никаких иноязычных слов не было"; "всякий закон что короче, то внятнее"); выполнимость, недопустимость чрезмерных угроз наказаниями, согласованность законов, непротиворечивость законодательства, своевременное и широкое объявление закона ("ибо кто, не зная закона, преступит, тот по закону оному осужден быть не может"), сохранение в законе древних обычаев, если они не противоречат общей пользе.

Причиной внутренних распрей и возмущений Татищев считал невежество народа. Он всеми способами старался показать пользу науки и просвещения для государства, активно боролся с теми, кто утверждал, что народное невежество выгодно для власти: "незнание или глупость как самому себе, так и малому и великому обществу вредительно и бедно". Со своей стороны, Татищев "рад и крестьян иметь умных и ученых". Мыслитель считал, что каждое сословие должно учиться наукам, необходимым для выполнения своего долга перед государством. Дети родителей, имеющих доход свыше тысячи рублей в год, должны сами содержать учителей и самостоятельно выделять средства на обучение. Государственные же средства следует "неимущим оставить". Полезно совместное обучение "знатных и неимущих". Рядом со знатными неимущие научатся "обхождению" и приобретут "смелость". А присутствие талантливых, но "неимущих" учеников поднимет на должный уровень все обучение, а сами они смогут впоследствии стать "совершенными учителями". Другого применения специалистам из третьего сословия, получившим дворянское образование, Татищев предложить, очевидно, не мог Кузьмин А. Г. Татищев. М.: Молодая гвардия, 1981. С. 209.

Кузьмин А. Г. Татищев. М.: Молодая гвардия, 1981. С. 191.